Владимир Бабкин – Революция (страница 10)

Оспу косившую обе сражающиеся Армии применением прививок сторонам удалось обуздать. Но, индейцам и гражданским досталось. А потом русские, завладев Кипром, стали оттуда массово «пленных» мусульман присылать. С ними в Бостон, Нью-Йорк и Саванну приплыли крысы. Весной семьдесят девятого года в землях Четырнадцати колоний начала полыхать чума.

Чума. Она жертв не выбирала и тысячами косила. Манхеттен говорят полностью опустел. Умерли многие роялисты, но и желающих независимости болезнь не пропускала. Вымирали целые города, племена, полки… Умер генерала Пэтмен, Клинтон, Саливан… Война остановилась. Но не эпидемия. В восьмидесятом году чума забрала командующего Джорджа Вашингтона, а через год сменившего его Горацио Гейтса. И многих других. Джону повезло, что он еще убегая из России прихватил толкового врача и стрептоцид. К сожалению мало. Только для него и Джейн с дочкой и хватило. В составе знакомые аптекари вроде разобрались, но чистого порошка так ещё и не получили. Так Джон «Игл» Вашингтон стал командующим Континентальной армии. В прошлом году эпидемия пошла на убыль, и война снова оживилась.

Положение трудное. Англичане наступают. Если бы не французский корпус, то Конфедерация бы уже сдалась. Блокада. Континентальный Конгресс не находит денег что бы своей армии платить. Естественно, что солдаты в Ланкастере и самой Филадельфии взбунтовались и не побоялись прийти в здание местного Правительства, где заседает и Конгресс Конфедерации чтобы делегатам штатов свои требования предъявить. Мозолистый такие и пахнущие порохом требования.

— Джон, мы оба знаем что деньги есть, но Конгрессу их не готовы платить, — прервал затянувшуюся паузу Натаниэль Горам.

— Ты предлагаешь взять эти деньги силой, Ней? — усмехнулся Игл.

— Нет, Джон, что ты, — замахал руками старый компаньон Командующего и делегат Конгресса, — да и не достать их сейчас в Бостоне.

Да. Потеря в начале весны столицы Коннектикута была проблемой. Проблемой которая могла спину верблюда Американской революции переломить.

— Так что ты предлагаешь Нейт? «Спасти» Конгресс послав полк генерала Хита восставшую роту разогнать? — ухмыльнутся Джон, — так меня Армия перестанет слушать, разбегутся или сдадутся и вся недолга. А деньги потом ещё добыть надо будет.

Натаниэль скривил губы. Капитуляция армии генерала Арнольда лишила Конфедерацию половины Новой Англии. Призывы о сдаче раздаются даже в Конгрессе.

— Джон, ты же сам понимаешь, что брамины Бостона не держат всё в одном месте, — начал Нейт, — для торговли деньги и в Европе иметь надо.

«Игл» кивнул. Он и сам так вел дела. В компании с тем же Нейтом. Причём, из-за блокады, за океаном таких денег должно быть много.

— Так все ведут дела, — ответил он компаньону неопределённо.

— Да, но сейчас дела не идут, — глотнув эля подхватил Горам, — и, если не окончить войну победой — не будут. Но, веры правительствам штатов и витиям конгрессов нет.

— Натаниэль, не томи, будешь долго витийствовать и мои армии восстанут, — поторопил Джон собеседника.

— Джон, для победы нам нужен тот кто может всех сплотить, — твердо сказал Горам, — за которым пойдут и индепенденты и роялисты.

— Что ты хочешь сказать, Нейт?

— Джон, тебе верит Армия, ты герцог, и — твердо сказал Горам и продолжил тише, — даже Император.

Вашингтон грустно улыбнулся. Его юный адъютант Коллинсворт Горам после своих приключений в России не мог не рассказать всё отцу. Да и, взяв слово чести, вернувшийся Джон Игл перед компаньоном больше и не таился. Что знают двое — знает свинья. Три года назад слухи о его титулах, даже не императорских, мешали Джону возглавить Армию. Если бы не чума… Хотя. Может и спасибо ей. Наверняка именно она и не пустила ещё сюда убийц от русского Императора. В то, что его детскому крестику Савватия-Ивана и кафтану на изуродованном теле двойника, Петр III поверил сам «урождённый Иоанн Антонович» верил мало. От прошлого не сбежишь. Потому нужно жить сейчас и здесь.

— И как это влияет на Статьи Конфедерации?

— Пока никак Джон, но в тебя и ТВОЮ армию бостонцы готовы вложиться, — четко проговорил Нейт, — нам нужен Коннектикут, и не нужна Англия, и нет больше веры Конгрессу.

— Ты предлагаешь поддержать тех солдат?..

— Нет, не сейчас, — зачастил Горам, — пенсильванцы нас не защитили и Конгресс переезжает в Мэриленд, там Президент в Конгрессе Томас Миффлин готов предложить поправки, Дэниэл Кэрролл с своими умеренными республиканцами согласился поддержать более прочный Союз и центральную власть, все понимают что государству нужен Начальник — Штатгальтер, но сейчас Конгресс должен быть полностью уверен в твоей лояльности.

— Но солдаты не могут до осени голодать, — не торопясь проговорил Командующий.

— Оу, не беспокойся, на жалование мы целевой кредит найдем, — заверил его Горам.

— И порох, барон!

Горам улыбнулся.

— И порох, Ваше…

— Высоко Превосходительство, Натаниэль, — уточнил с улыбкой Джон Вашингтон, — мы же все здесь «убеждённые республиканцы».

Глава 4

Запах военного лета

ЦАРСТВО ПРУССКОЕ. КЁНИГСБЕРГ. ЦАРСКИЙ ЗАМОК. КАБИНЕТ ИМПЕРАТОРА. 6 июня 1783 года.

Бумаги-бумаги-бумаги.

Где мой ноутбук, интернет и искусственный интеллект?

Нигде. Хотя, нельзя сказать: «НИКОГДА». Но, «когда-то потом» мне ничуть сейчас не помогает. Вместо компа у меня — бумаги и память. Собственная. Без электронных терабайт. А вместо ИИ — собственные натуральные мозги.

Нет у вас под рукой дежурной волшебной палочки? Вот и у меня нет. Приходится как раньше, по старинке.

Это я по-стариковски бурчу, всем недовольный. Впрочем, чем это я не доволен? Старик? Мне всего-то пятьдесят четыре года. По сравнению с восьмидесятью семью из прошлой жизни, так просто мальчик ещё. Да ещё с горячей молодой женой. На что жалуешься, мальчик? Жив, здоров, силён (во всех смыслах), что тот викинг, чего тебе ещё надо, собака, как сказал бы булгаковский Царь Иван Грозный.

Злые языки утверждают, что изначально пруссы — это славянское племя, порабощённое германцами. А русы — вообще не славяне, а варяги, поработившие славян. Ну, или, согласно летописи (сам люблю править всякие летописи), призванные славянами править ими (тут я всегда смеялся, представляя эту картину). Выходит, что теперь русы, в моём немецком лице, поработили пруссов ещё раз, но уже от имени славян. Вот пойди и разберись в этой диалектике.

Ладно, лирика подождёт. Дел полно. У нас, выражаясь языком нашей военной доктрины, уже полным ходом ПРЕДВОЕННЫЙ ПЕРИОД. Мы уже на войне, хотя и в неё официально ещё не вступили. Следующим будет УГРОЖАЕМЫЙ ПЕРИОД, когда в движение придут требуемые для мобилизации силы, а войска начнут выдвижение в места развёртывания. А потом уж, ВДРУГ, война. Совершенно неожиданно и неспровоцированно.

Я хоть и гражданский профессор, но в армии срочку служил и звание полковника запаса имею. А Советская Армия — это не армия XVIII века, как бы я не надувал тут щеки. Всё, что я могу, это лишь адаптировать знания и опыт моего столетия под возможности года 1783-го от Рождества Христова. Пусть я и смог развить нынешние науку и технологии вперед на полвека-век. Всё равно, мои знания и опыт из будущего — это лишь адаптация.

Кнопка. Электрический звонок. Открывается дверь.

— Да, мой Государь.

Киваю.

— Густав, вот что, сообщи мне, когда прибудет Наследник-Цесаревич Михаил, до того, как он поднимется по лестнице дворца.

— Сделаю, мой Господин. Прикажете что-то ещё?

Мой камердинер здешний, был понятлив, расторопен, но умудрён дворцовым опытом. Он ещё Фридриху Великому служил. Тащить же весь персонал из России глупо и недальновидно. Хуже чем в Тулу со своим самоваром.

— Да, Густав, пожалуй, я бы выпил чаю. Только пусть проверят.

— Понимаю, Государь. Всё сделаю.

— Ступай.

Дверь закрылась с той стороны.

Что мы с Семейством делаем в Кёниге? Ну, помимо представления прусским подданным их Кронпринца? Да много чего. У меня сейчас три столицы. Санкт-Петербург — столица Империи и более прогрессивной части России. Москва — историческая столица и «Русь настоящая», посконная, так сказать. И Кёнигсберг — столица Пруссии, и, отчасти, всех наших европейских владений. Нравится это кому-то из моих сыновей или нет, но и Гольштиния, и Русская Померания всё равно вращаются в орбите меня любимого в Кёнигсберге. Для меня Кёниг — это форпост моих интересов и устремлений в Европе и на Балтике.

Кто-то может сказать, а почему бы тебе, дорогой товарищ, не включить всё это в состав России? К чему все эти пляски с бубнами? А потому, дорогие товарищи, что на улице, по факту, позднее Средневековье. Даже наций нет. Люди одной крови с упоением режут друг дружку просто за разную веру или потому, что так повелели их монархи, которым они присягали. Просто повелели. Даже не нужно вести подготовительную пропагандистскую кампанию и сильно готовить общественное мнение. Нет, я упрощаю, нужно, конечно, но, механизмы тут совсем другие. Церковь. Слухи. Рынки. Таверны. И прочее, соответствующее времени. «Наших бьют» тут, в Пруссии, работает точно так, как и в России.

А Россия и так всерьез испытывает от засилья немцев во власти и в армии. В столице их вообще больше половины, если считать с шведами и финнами. Давайте ещё Пруссию присоединим в состав единого организма. Россия пруссов не переварит вдруг. И просто остановится в своём прогрессе. Русских опять ототрут. Диалектика. Зачем мне это надо?