Владимир Бабкин – Революция (страница 18)
Царица усмехнулась.
— Алексей Леонидович, но, воля ваша, сидеть и ждать, пока по реке мимо тебя проплывёт труп твоего врага, это как-то…
Леонтьев поморщился.
— Моя Госпожа. Вы снова мыслите по-европейски, не желая вникать в глубинный смысл. Не надо понимать и принимать мудрость буквально. Подумайте спокойно.
Лена кивнула. Леонтьева, в качестве советника по Китаю и всем делам, с ним связанным, муж привлёк с год назад. Почти полгода он уже постоянно при Священной Особе Елены. Они часто беседуют либо за лучшими сортами китайского чая, либо за игрой, которую Пётр называет Го, либо вот, как сейчас, — во время таких прогулок.
Пётр возвысил его и пожаловал ему чин коллежского советника, что равнялось армейскому полковнику и в Табеле соответствовало шестому классу. Впрочем, старику было почти безразличны чины. Он служил России не ради звёзд на погонах. Хотя, очень ценил уважение со стороны Императора и его Супруги. Один из немногих в России специалистов по Китаю, много лет служивший там в русском посольстве, свободно говоривший на путунхуа — мандаринском диалекте китайского языка, он помогал Царице разобраться в дальневосточных делах, он учил её восточным мудрости и философии, учил лучше понимать соседей Империи. Да, и, жизнь в целом.
— Я должна набраться терпения и не спешить с принятием решений?
Кивок советника.
— Да, моя Госпожа. Отчасти это так. Суета тут излишня. Если вы сумеете окружить клетки противника, то всё, что внутри вашего кольца, достанется вам. Ненужно охотиться за каждой пешкой или фигурой, как в шахматах. Но, вы всегда должны помнить, моя Госпожа, что ваши противники стараются сделать то же самое с вашими силами. Вы, да простит меня Ваше Величество, должны не допустить этого. Спокойно и изящно ввести в заблуждение. Умиротворить. Обмануть.
Царица вновь кивнула.
— Скрывай за улыбкой кинжал?
— Истинно так, моя Госпожа.
Конечно, Лена знала 三十六計 — древнекитайский военный трактат из тридцати шести утверждений переведённый по поручению Петра её теперешним собеседником. Но, за что, в том числе, она ценила Леонтьева, так это за то, что старик не лебезил перед всемогущей (почти) женой Императора, а спокойно и уверенно направлял, и поправлял её мысли, придавая им глубину и мудрость. Показывал иной взгляд. Убирал суету из её души.
Царица в ответ процитировала:
Придворный поклон старика.
— Всё так, Ваше Величество. Женщины лучше всех умеют ждать.
Великая Княгиня-Супруга перевела разговор в практическое русло.
— Советник, вы о чём-то хотели поговорить со мной.
Поклон головы.
— Да, Ваше Величество. Господин Чжан Сюэчэн прибыл в Петербург, и я смею рекомендовать его ко Двору Ваших Величеств.
— Вот как? И чем он хорош?
Вновь склонённая голова.
— Государыня, господин Чжан Сюэчэн — философ и историк, довольно известный в Поднебесной. Удостоен высшей учёной степени цзиньши, доктора наук по нашему, преподавал в частных конфуцианских академиях. Служил секретарём высокопоставленного чиновника и учёного Би Юаня. После опалы последнего был обвинён в том, что рассчитывал систему уклонения от уплаты налогов.
— Зачем он нам?
— Он много знает и может быть нам полезен. Его бывший начальник приговорён к смертной казни. Вряд ли Чжан Сюэчэн хочет вернуться в Китай.
— То есть полезный авантюрист?
— Нет, Ваше Величество, я бы не назвал его авантюристом. Просто так сложились обстоятельства при китайском Дворе. Вы сами знаете как Государь уважает Китай, а Чжан один из лучших его историков и даже помогал писать тамошнюю энциклопедию.
Царица медленно кивнула. Она сама росла на французской и русской Энциклопедиях. Для составления последней её нынешний муж даже сманил из Франции д’Аламбера. Да и Дидро с Гольбахом уже неоднократно гостили в России. Она даже была перед последней войной на диспуте последнего с Вольтером. А потом стала вести с ним переписку, сначала помогая письме разбитой частично параличом Лине. Великие люди. Петра, впрочем, все они сочли непревзойдённым гением. В той же энциклопедии многие статьи по физике Ломоносов писал вместе с ним. Да и по химии. А уже раздел по экономике большей частью рукою императора и написан. Французы же не очень русскому обществу и зашли. Не понравился их аболиционистский настрой помещикам. Да и Петя того же Вольтера за его предвзятость к евреям корил. Впрочем политики в их части после смерти Елисаветы Петровны Государь не переменил. А вот тем же буддистом было от Петра большое послабление. На них у него большие планы. И вообще на Восток. Даже Дальний. Железную дорогу вот муж планирует тянуть толь до Чумикана, то ли до Аяна.
Подошла княжна Наталья Белосельская-Белозёрская.
— Ваше Императорское Величество.
Это был лёгкий подхалимаж. Официальный титул Елены звучал, как: «Ваше Императорское Высочество и Царское Величество», но придворные и многие посетители-просители обращались к ней именно, как «Ваше Императорское Величество». По существу, это имело под собой все основания, ведь муж не зря именовал её «Первой Госпожой Империи». Ну, и что, что она не Императрица?
Лена внутренне усмехнулась, вспомнив оговорку Петра: «Не спеши стать Императрицей. Успеешь». Она тогда удивилась вообще такой постановке вопроса, но муж лишь досадливо поморщился, явно прикусив язык свой. Что у него в голове? Одному Богу известно.
— Слушаю, княжна.
— Государыня, к вам графиня Лесток-Менгден.
Августейший кивок.
— Проси.
Советнику:
— Алексей Леонидович, подайте моей кабинет-секретарю свои соображения на сей счёт. А пока оставьте нас.
Тот поклонился.
— Ваше Императорское Величество.
По аллее уже спешила руководительница Ведомств Императрицы Екатерины Алексеевны. Сама Лена формально Императрицей не была, а Ведомства по традиции именовались в честь последней Императрицы. Крайней. Петя очень не любит определение «последней». Говорит, что в этом есть что-то от обречённости и трагической предопределённости. Поэтому — крайней Императрицы Екатерины Алексеевны.
Графиня Лесток-Менгден присела в реверансе.
— Ваше Императорское Величество.
Да, так получилось, что Елена заняла место Императрицы, не будучи коронованной на Русский Престол. Довольно ли Августейшее Семейство? Вряд ли. Ну, чтоб слишком уж радоваться сему факту. Разговоры, конечно, идут и Лена о них знает. И Пётр знает. Многие думали, что, получив Царскую Корону Пруссии, Елена оставит дела России им. Но, так не случилось. Великая Княгиня-Супруга не собиралась довольствоваться лишь ролью хранительницы домашнего очага Императора.
Нет.
Нет, она не пыталась стать второй Линой, но её влияние на Императора и события оказалось неожиданно огромным, вопреки ожиданиям Августейших и элит, за ними стоящих. И она ведь не любовница. Супруга. И Царица.
Просто так не смахнёшь с придворной доски. Не сделаешь вид, что её нет на белом свете. И опыт фактической опалы Павла и Екатерины показывал, что Пётр Третий шутить не намерен.
Так что, да, ВАШЕ ИМПЕРАТОРСКОЕ ВЕЛИЧЕСТВО.
Есть те, кто уже пожалел об этом. И ещё пожалеет.
Царственный кивок.
— Графиня. Слушаю вас.
— Моя Государыня. Ревизские комиссии Ведомств готовы выехать на места. Будут ли особые указания?
— Нет, графиня. Мне нужна настоящая картина. В том числе и в части растрат средств Ведомств. Кто виновен и чьи дела передавать следствию я решу сама.
Поклон.
— Понимаю, Ваше Величество.
— Что ещё?
— Открытие женского института в Казани. Нижайше просят Высочайше почтить присутствием 1 сентября сего года.