Владимир Аваков – Секундант Его Императорского Величества (страница 6)
Волнение исчезло, и он почувствовал радость: произошло то, ради чего Гребнев приехал в выходной день на работу, – получено новое задание. Никакой неожиданной встречи с заказчиком не состоялось, просто его
Ни о чём больше не рассуждая, он оплатил счёт за обед, оделся в гардеробе и вышел из ресторана.
Ускоренным шагом Гребнев направился в свой офис, который располагался в здании на другой стороне улицы – в деловом центре на углу Пушкинской площади и Тверской, который прославился тем, что как-то выгорел дотла и годы стоял заброшенным пепелищем, пока его не восстановили.
Лёгкий мороз холодил лицо. Тротуары зачистили от недавно падавшего снега. Снежные кучи дожидались у края проезжей части, когда их вывезут на плавильные пункты. Обычная погода для зимы.
Звонил Гребневу Сергей Сергеевич Петров – важный чиновник, начальник управления. Неудивительно, что деловой звонок от него раздался, когда люди в основном уже занимались последними приготовлениями к новогодним праздникам. Производственный календарь Сергея Сергеевича зависел не от чёрных и красных дней, а от загруженности делами и их срочности. Петров являлся весьма ответственным лицом, и обязанностей у него хватало. Для выполнения служебных задач он работал столько, сколько требовалось для их успешного выполнения, и не считался со своим личным временем и временем других. По-иному быть не могло.
Гребнев знал Петрова не так чтобы давно, но уже несколько лет. Отношения между ними строились строго формально, на основе договора об оказании консультационных услуг. В документе стояла подпись Сергея Сергеевича, как и на заданиях, выдававшихся Гребневу время от времени в соответствии с договором. Сергей Сергеевич не являлся начальником для Олега Петровича, но в действительности именно от него зависело успешное существование компании Гребнева: удовлетворённость Петрова в результатах исполнения его заданий имела ключевое значение для зачисления и пребывания в обойме ведущих экспертов-консультантов.
Ходить к влиятельным людям хорошо с любыми докладами: улучшается качество жизни консультанта и открываются разные дополнительные возможности. Работая для Петрова, Гребнев старался как мог. Проектов первостатейной важности пока не случилось, но называть незначительным то, что сделано, было неверно.
Следуя по подземному переходу, Гребнев думал о состоявшемся телефонном разговоре. Диалог вышел сухой, поздравить Петрова с праздником он не успел. Понятно, что у Сергея Сергеевича нет времени выслушивать любезности в трубке, спасибо, что нашёл возможность лично позвонить. Значит, дело предстоит нерядовое, ответственное, а новогодняя открытка, отправленная Гребневым, точно уже дошла до Петрова. Новый заказ подтверждал, что наверху его работу ценят и полагают нужной, а значит, и полезным считают, что важнее всего.
Получить письмо от Петрова Олег Петрович хотел непременно сам. Тогда заказчику доложат, что документы переданы лично в руки, и тот поймёт, что, как и он, Гребнев сегодня на работе, дела не позволяют ему отдыхать и что Олег Петрович сразу «включается» по звонку. Подсознательно заказчик запомнит, что они с Гребневым в одинаковом положении, что он – «свой». С такими мыслями Олег Петрович вошёл в тёплое здание, и его дорогие офисные туфли не по сезону на кожаной подошве зацокали каблуками по скользкой плитке пола. На ресепшене Гребнев предупредил, что ожидает курьера с документами, и по лестнице поднялся на четвёртый этаж. Лифты в деловом центре не работали.
Рядом с дверью офиса компании Гребнева висела табличка с названием «КПП». Первое время после учреждения компания называлась «Консалтинг политических проектов», но затем он оставил только начальные буквы трёх слов – коротко и ни к чему не обязывает. Для клиентов потерялась смысловая ясность, но получилась интересная, как ему показалось, двусмысленность: путь к цели проходит через КПП Гребнева.
Электронным ключом он открыл дверь и зашёл в офис. Персонал компании отсутствовал, на работу сегодня никто не вызывался.
Гребнев прошёл в свой кабинет, снял и убрал в шкаф зимнюю куртку и сел в кресло за рабочий стол. Хотелось скорее узнать тему и содержание полученного задания. Ждать оставалось недолго.
Кабинет Гребнева представлял пространство, где, помимо директорского стола, размещались стол с креслами для проведения совещаний, журнальный столик с мягкой мебелью для неформального общения и несколько стеллажей для книг. Основное место на книжных полках занимала многотомная библиотека отечественной общественной мысли с древнейших времён до начала ХХ века. Большую часть томов в тёмном переплёте Гребнев не читал и даже не пролистывал, потому что полагал отечественную мысль устаревшей. В одном углу стоял шкаф для одежды, в другом висела телевизионная панель. На журнальном столике с начала зимы находилась маленькая искусственная ёлочка, украшенная только горящими лампочками.
Большая площадь столешницы директорского стола позволяла во время работы удобно раскладывать распечатанные тексты и документы – Гребнев предпочитал документы в руках, а не файлы на экране. Монитор компьютера и телефон офисной АТС располагались на приставной тумбе слева. Настольная лампа современного дизайна с узким удлинённым плафоном давала хороший направленный свет на нужное место перед человеком, сидевшим за столом. Рядом с ней находились два чугунных, покрытых чёрной матовой краской бюста высотой сантиметров двадцать пять: императора Николая Первого и поэта Пушкина.
Бюсты были самыми примечательными предметами в кабинете. Все, кто заходил к Гребневу, обращали на них внимание и с любопытством рассматривали. Некоторые не стесняясь спрашивали, указывая на один из бюстов: чей это? Получив ответ, качали головой, изображая понимание. Про бюст Пушкина вопросов не задавали. Самому Гребневу нравилась детальная проработанность скульптурных портретов.
Сначала в кабинете появился бюст Николая Первого, изготовленный, судя по клейму, в 1840-е годы на Мышегском заводе княгини Е. Бибарсовой. Бюст подарил режиссёр кинокартины, в работе над которой участвовал Гребнев. Император в военном мундире с эполетами и орденами непреклонно смотрел немного вверх. Мыслей о схожести железного императора с оригиналом у Олега Петровича не возникло. Бюст понравился ему и занял место не на книжном стеллаже, а на рабочем столе.
Через несколько дней Гребнев подумал, что для создания правильного впечатления от обстановки требуется иметь в кабинете и заметный культурный акцент. Находясь в состоянии душевной погружённости в киносъёмки, долго Олег Петрович не выбирал. Хотя он не являлся поклонником творчества поэта и художественную литературу читал по необходимости, отправился в книжный магазин и, найдя там бюст Пушкина, купил его. Поэт, одетый в смокинг с галстуком, смотрел в левую сторону. Погрудное изваяние было современной массовой продукцией. Гребнев отметил, что Александр Сергеевич выглядел несколько непохожим на себя, то есть не так, как представлялось ему по общему впечатлению от изображений Пушкина на двух известных портретах, написанных художниками Кипренским и Тропининым в 1827 году. Портреты эти с детских лет знакомы всем. Гребнев специально смотрел репродукции и описание картин. Искусствоведы отмечали байронизм Пушкина в работе Кипренского и одухотворённость поэта у Тропинина, современный же был корректен во всём, но на свои портретные изображения не походил. Олег Петрович предположил, что таким Пушкина видели его создатели – владельцы производства. Замыслу Гребнева это не мешало: по бакенбардам понятно, кто изображён, а знавших поэта лично сегодня нет.
Поставив бюсты на стол на небольшом расстоянии друг от друга, он удовлетворился. Скульптурные изображения великих людей характеризовали владельца кабинета мыслящим по-государственному, образованным и культурным человеком – Гребнев рассчитывал на такое впечатление. Иногда он шутливо обращался к бюстам с вопросами, что смешило работников КПП – вроде как директор разговаривал с самим императором или поэтом.
На стене, дальней от директорского стола Гребнева, висела небольшая цветная портретная фотография президента страны – такие тоже продаются в книжных магазинах. Лицо президента улыбалось и располагало к доверию, взгляд его был направлен вперёд. Посетитель не замечал фотографию, когда входил, потому что она оказывалась у него за спиной. Портрет бросался в глаза при выходе из кабинета. Увидев его, некоторые из посетителей начинали вспоминать, не слишком ли много они наболтали во время разговора. Гребнев осознанно поместил президентский портрет не на видном месте. Он считал, что не состоит на государственной службе и не имеет цели бессодержательно демонстрировать принадлежность к вертикали государственной власти. Президента уважал. С органами власти и управления работал с удовольствием, полагая, что и сам делает что-то нужное для страны.
Гребнев оживил монитор компьютера – на экране высветилась лента новостей – и стал просматривать краткие заголовки, уделяя внимание нужному. Он привык следить за информационными сообщениями о событиях, поскольку работа требовала оперативно знать о происходящем в стране и за её границами.