Владимир Аваков – Секундант Его Императорского Величества (страница 5)

«Господа должны быть дворянами и принадлежать к высшему аристократическому обществу. Благородство происхождения не учитываем, – стал рассуждать Гребнев. – У них есть состояние, в некоторых случаях хорошее образование, есть в собственности земля и просторный загородный дом, есть также зависимые люди, судьбы которых, в плане уволить или оставить на работе, они решают по своему усмотрению. Они путешествуют, пересекая любые границы, и занимаются благотворительностью».

Он представил, что принадлежащие им бронированные чёрные «роллс-ройсы», «майбахи» и БМВ седьмой серии – это разрисованные золотом чёрные экипажи: у крыльца ресторана в ожидании стоят лакированные кареты, запряжённые лошадьми вороной масти, падает чистый белый снег, и кучера смахивают снежный налёт с попон, лежащих на спинах у лошадей.

«Всё равно не дворяне, – оценив собственные фантазии, подумал Гребнев. – Сегодня у них что-то есть, а завтра побежит сударь, если успеет и если примут, за кордон, лишившись всего в родной стране. Нет у них ни положения, ни окружения, ни прошлого, ни ясного будущего. Накопленное ими богатство вызывает уважение не у всех».

«Хватит ёрничать», – поправил он себя и согласился с собой же, что вывод его необоснован и что побыть дворянами ребята могли.

Олег Петрович собрался перевести взгляд дальше, но тут ему пришла мысль, что вряд ли эти уверенные в себе люди продержались бы в дворянском обществе больше одного вечера и ночи, если не стоять за колонной. Дело было не в способности вести светский разговор и говорить дамам комплименты – этому можно научиться. Гребнев подумал, что при посещении мероприятия в дворянском собрании или великосветского салона, где обсуждали новости, пили шампанское, играли в карты, они из-за принципиальной несхожести своих взглядов на жизнь, вино и казино по сравнению со взглядами остальных присутствовавших «с большой долей вероятности» оказались бы внесёнными в стоп-лист на проход в заведение или, того хуже, получили бы вызовы на дуэли.

Гребнев стал смотреть дальше.

За столиком у окна сидели две дамы на вид лет тридцати. О женском возрасте Олег Петрович всегда высказывался неопределённо. Молодые женщины без стеснения разговаривали по телефону, в них же на экранах что-то показывали друг другу, пили вино и вели оживлённую беседу, скорее всего, о чём-то новом, красивом и полезном. Сударыни, как обращались к женщинам официанты, выглядели одетыми по моде и имели ухоженный вид.

Не высматривая украшения на пальцах, Гребнев определил, что перед ним жёны или подруги, которые расходуют средства своих состоятельных мужчин. Манера поведения и внешний вид говорили, что женщины вряд ли работают, скорее посвящают время себе, но, возможно, развлекаются приобретённым для них малым бизнесом, например косметическим салоном или nail/brow-баром. Детьми они не обременены: маленькие – на руках у нянек, постарше – после уроков в частной школе там же делают домашнее задание и с бабушкой или дедушкой на машине с семейным водителем едут на занятия в спортивные секции. Салат оливье дамы готовить сегодня не будут – всё уже приготовлено домработницами или доставлено из ресторана. «Породу оставляем в стороне, и если дам нарядить, то будут дворянки», – поначалу решил Гребнев.

Дальше память стала подсказывать ему, что женской части дворянства в целом были присущи высокий уровень культуры, образованность, поведение согласно этикету, владение французским языком, интерес к чтению литературы, умение играть на музыкальном инструменте, петь и, в конце концов, танцевать на балах. «Ещё и смартфонов у тех не было», – добавил Гребнев и посмотрел на дам уже с сомнением.

За одним из столиков обедали двое мужчин: один больше говорил, другой больше ел и для поддержания разговора делал головой неопределённые движения. У ног того, кто ел, на низкой подставке стоял новогодний пакет из плотной бумаги, очевидно, подарок. Гребнев решил, что чиновник получает поздравление от коммерсанта. Судя по тому, что аппетит у коммерсанта отсутствовал, инициатива обеда принадлежала не ему.

Гребнев предположил, что «чиновник» теперь думал: «Не засветился ли я, сидя здесь с этим деревенщиной? Но очень хотелось поесть суточных щей в горшочке, а пакет для подарка “крестьянин” выбрал правильный – без названия своей компании, соображает всё-таки». Олег Петрович посчитал, что «чиновник» мог бы поприсутствовать в своей же роли в XIX веке, но называть его дворянином не хотелось.

В отдалении сидели две пары среднего возраста – обедали с вином, весело общались и периодически дружно смеялись. Не утруждая себя сомнениями, Гребнев определил их как семьи квалифицированных специалистов, рабочее время которых проходит за компьютером. Управляющие фондами или дизайнеры с фамилией, что-то такое, но профессионально успешные люди. «Профи Новый год отметят не дома, а с компанией где-нибудь в шумном месте, например в ночном клубе. Дома, в его якорном понимании, у них, скорее всего, нет – арендуют жилплощадь, там и проживают. Они ещё думают, где у них в недалёком будущем построится дом – здесь или в другой стране, может, и сейчас обсуждают. Неопределившихся в историю не берём», – решил Гребнев.

Следующими оказались двое обыкновенных на вид мужчин в возрасте за пятьдесят с жёнами – все одеты, как показалось Олегу Петровичу, без изящества. Мужчины объявляли тосты, чокались рюмками и выпивали, дамы с небольшими перерывами отвечали на телефонные звонки. Общее оживление за столом указывало, что Новый год к ним уже пришёл. Гребнев сообразил, что это гости из региона: приехали в столицу потратиться и отдохнуть, а жёны принимают поздравления с малой родины, где Новый год, наверное, действительно наступил. Не разбираясь с социальным положением приезжих, Олег Петрович решил облачить мужчин в халаты и отправить на природу в сельскую местность.

Присутствовала группа китайских туристов. Одетые тепло, для пешей прогулки, они листали путеводитель и, возможно, обсуждали дальнейший маршрут освоения территории или прикидывали, как русские названия звучат на китайском. Местный праздник Нового года для них ничего не значил. У китайских товарищей свой Новый год и вообще календарь жизни. Гребнев мысленно поздравил их с успехами и пожелал «счастливого Нового года и Рождества». Туристам не было никакого дела до него и всех остальных вокруг.

Оглядевшись, Гребнев подумал, что сегодня дворян мало, и решил, что все ярлыки навесил.

«Ну что ты, в самом деле, дворянин не дворянин… Портреты им сочинил, физиономист нашёлся… – слегка пожурил он себя. – Это такие же люди, как из массовки на съёмках: идёт по залу в окружении свиты, голубая лента через плечо, мужчины встречают поклонами, женщины реверансы делают, а у самого ни роли, ни даже слов нет. Да, но какой вид имеет!.. – поспорил сам с собой Гребнев, вспоминая увиденное на съёмочной площадке. – Никто не будет думать, что “князь ненастоящий”. А почему? Потому что зритель смотрит и знает, что купил билет и ему рассказывают историю, а тут вроде как сама история происходит, а то, что жизнь именно такая, верить никто не хочет. Не умничай, идти пора».

Ещё он подумал: «Интересно посмотреть, как проходит ”сказочная ночь“ для тех, кому продали билет, и для тех, кто сам решает, какая сказка будет ночью. Понятно, что не для всех… А есть у них что-то общее, кроме билетов на сказку? Опять меня заносит… Ладно, как-нибудь…»

Напоследок Гребнев причислил себя к продвинутым специалистам, но с ясными представлениями о доме и определившейся любовью к Родине, самоназвался дворянином и удовлетворённо допил кофе из маленькой кремовой чашки. Музыка закончилась.

Желая получить счёт, Олег Петрович поискал глазами официанта и, немного обернувшись, посмотрел себе за спину, в угол зала, где стоял сервировочный шкафчик, которым пользовался персонал ресторана. Оказалось, что позади Гребнева, за столиком на двоих, спиной к нему сидел мужчина и напротив мужчины тоже кто-то сидел. Олег Петрович не заметил их раньше. Официант стоял как раз рядом с этим столиком.

Привстав и развернувшись, совсем уже неприлично Гребнев заглянул поверх плеча мужчины и увидел девочку, как ему показалось, лет около десяти, с русыми волосами. В руках она держала столовые приборы, перед ней на тарелке лежал эклер. Девочка заметила странное поведение Гребнева и посмотрела на него умными глазами. Во взгляде ребёнка он прочитал обращённый к нему вопрос и почувствовал неловкость.

Начала складываться новая мысль, но Гребнев не успел задуматься, так как ощутил в кармане пиджака вибрацию смартфона. Он присел на стул, достал «дрожащий» аппарат, посмотрел, как на экране определился входящий звонок, а затем сдвинул зелёный кружок приёма вызова.

– Слушаю вас, – сказал Гребнев, сосредоточившись в ожидании начала разговора и ощущая лёгкий душевный трепет.

– Здравствуйте, Олег Петрович, – раздался мужской голос с уверенно деловой интонацией.

– Здравствуйте, Сергей Сергеевич, – ответил он, стараясь попасть в ту же тональность.

– Примите к сведению: я подписал вам поручение, курьер отправлен. Не затягивайте с исполнением. Всего наилучшего.

– Я понял. Спасибо, Сергей Сергеевич! До свидания, – успел сказать Гребнев, как его собеседник закончил разговор.