Владимир Аваков – Секундант Его Императорского Величества (страница 8)
«Сама постановка задачи говорит о том, – продолжал размышлять Олег Петрович, – что заказчик собирается действовать обдуманно и взвешенно. Современные руководители давно заказывают предварительные исследования при выборе образа главного героя рекламной кампании, прежде чем производить рекламные материалы. Например, финансовым организациям требуется знать, как образ того или иного известного лица – киноартиста, звезды спорта или эстрады – сработает на идею привлечения средств населения с его помощью. Подействует ли на людей призыв от конкретного человека отнести деньги в банк? Оправданно ли собрать группу артистов и объявить их “командой” своего банка – командой, которая явно не смыслит в финансах, – чтобы не говорили, что там все такие?»
Гребнев подумал, что не слышал раньше, чтобы подобная работа проводилась по госстроительству, то есть по вопросам устройства государства. Речь шла не о прославлении народа и тем более не о предложении отнести деньги в банк, а сдать кое-что поважнее. В виду, вероятно, имелась какая-то конкретная цель. Интерес того, кто спрашивает о Пушкине, представлялся как желание знать, к чему может тот призывать, выступая агитатором по делам внутренней политики, и какие проекты госстроительства можно продвигать от имени поэта. «Как интересно…» – в очередной раз отметил Олег Петрович. Но то, что ему казалось интересным, большинству людей было безразлично. Он по этому поводу считал, что работа и круг интересов у каждого свои, так же как и пристрастия в еде.
Гребневу было известно поручение президента о популяризации героев российской истории и фольклора, отвечающих традиционным ценностям. Новое задание никак не могло считаться частью проводимой работы по популяризации героев истории или очередным этапом её продолжения. Задание, полученное Олегом Петровичем, имело другую направленность: личность из истории должна выступать популяризатором.
Он подумал, что исторические личности не раз участвовали в рекламных кампаниях. На волне успеха создавались целые серии роликов с известными из истории персонажами. Гребнев вспомнил понравившегося ему Александра Васильевича Суворова, который «ждал-с первую звезду», рекламируя банк. Подобная продукция не поднималась выше житейских истин – «до первой звезды нельзя – звезду Александру Васильевичу» или «кормить надо, тогда и не улетят» – и была рекламой: красивой картинкой с использованием в лучшем случае ассоциативного мышления потребителя. Гребнев знал своего заказчика и считал, что тот не думает прямолинейно, то есть примитивно, а значит, и рекламный продукт придумывать не нужно, не тот формат.
Он посчитал, что перед ним поставили задачу определить сущностные стороны личности Пушкина, его жизненного пути и творческого наследия и то, как всё перечисленное понимается народом, а потом сделать на основе анализа предложение, которое не должно восприниматься как рекламный ход. Требовалось обнаружить некоторое единство, пересечение смыслов образа поэта и той темы, к продвижению которой его подведут. Рекламу можно использовать по ходу дела, куда без неё. Рекламщики подключатся, но под контролем политических консультантов, конечно.
Определяющим моментом задания всё равно оставалось указание на тему государственного строительства как области приложения найденной человеческой и творческой сущности поэта. Гребнев решил, что после праздников встретится и поговорит со своими источниками – в надежде найти сигнальные метки или приоритеты смыслов или что-нибудь, что даст подсказку направления «куда грести».
Олег Петрович посмотрел на присланные ему два листа. Ему захотелось помыслить о задании с другого ракурса и уловить намёк, какова цель этого замысла. «Зачем знать, – рассуждал Гребнев, – о чём думает средний россиянин, если слышит имя поэта позапрошлого века, что знают граждане о наследии Пушкина и как сегодня это можно использовать? Какое отношение к действительности имеет фигура поэта XIX века кроме того, что его произведения дети читают в школе? Какие проекты государственного строительства могут рассматриваться и в чём их нужда в Пушкине? Положим, наступающий через несколько часов год знаменателен тем, что шестого июня исполнится двести двадцать пять лет со дня рождения Александра Сергеевича Пушкина – великого русского поэта, большая дата, и новостью это не является. Подготовка к событию проводится комитетом, образованным указом президента страны два года назад. Государственная программа мероприятий по чествованию памяти поэта разработана. Не слышно, чтобы кто-то обращал внимание на недочёты плана. О подготовке крупной акции, связанной с Пушкиным, не заявлялось. Может, запрашиваемые материалы собираются использовать во время весенних кампаний? Поздновато для старта, но мало ли кто и что собирается сделать. В любом случае Сергей Сергеевич знает, какие вопросы задавать и что хочет выяснить. Придёт время, и мы узнаем».
Размышления привели к тому, что Гребнев вспомнил о словах, которые были записаны на бумаге, лежавшей в его столе. Он достал из ящика канцелярскую папку, развязал на ней завязки и вынул стопку листов с текстом. Просмотрев их, Гребнев извлёк один, остальные положил обратно в папку, оставив её перед собой.
На листе в руках Гребнев прочитал: «На Пушкине оборвались все вопросы <…> Зачем, к чему была его поэзия? Какое новое направленье мысленному миру дал Пушкин? Что сказал он нужное своему веку? <…> Произвёл ли влиянье на других хотя личностью собственного характера, гениальными заблуждениями <…> Зачем он дан был миру и что доказал собою?» Это была цитата из книги Н. В. Гоголя «Выбранные места из переписки с друзьями», вышедшей в свет в 1847 году. Высказывание известное, встречалось в работах пушкиноведов и исследователей литературы. Гребневу довелось просматривать материалы, в которых на вопросы Гоголя давались ответы, и Олег Петрович знал, что пушкинисты свои труды не закончили.
Перечитав в очередной раз известные строчки, Гребнев подумал, что концептуальные вопросы, поставленные Гоголем, требуют масштабных, нетривиальных ответов. Ограничиться признанием за Пушкиным выдающейся роли создателя современного русского языка – ответ не по теме, у Гоголя явно не об этом. Тогда о чём? «Мне, что ли, ответ давать? – подумал Гребнев. – За что такая честь? По заданию министерства я в установленных рамках являюсь консультантом на съёмках художественного кинофильма о последних днях жизни Пушкина и его дуэли. Не секрет, что за моим назначением имеется решение межведомственной комиссии по просвещению. Достаточно ли этого, чтобы понять, насколько глубоко я разбираюсь в пушкинской истории? Или пушкинская тема здесь не главное, а главное, смогу ли я её осмыслить, какие выводы сделаю и что в результате предложу?»
Рассуждая, Гребнев пришёл к выводу, что его, возможно, подтягивают к решению вопроса общероссийского масштаба, никак не обозначая сам вопрос. Речь шла не о слогане или девизе в виде строки из произведения Пушкина для использования в каком-то проекте, а о чём-то более серьёзном. Недосказанность в формулировке темы, а точнее – в предоставленной информации, конечно, не случайность. Над чем думают влиятельные люди, знать ему пока не обязательно. Гребнев допустил, что проект, о котором остаётся догадываться, находится в стадии первоначальной разработки, для чего и собирается информация. Может быть, не только Олег Петрович получил сегодня конверт от С. С. Петрова с аналогичным заданием. Предложения консультантов подскажут заказчику последующие шаги.
Размышляя над заданием ещё некоторое время и рассматривая поручение с разных сторон, Гребнев в итоге решил, что правильным будет сформулировать ответ, указав в нём какой-нибудь новый подход в осмыслении, чем и как Пушкин будет полезен сегодня. Мифологизация его – это факт, на который уже опирались, и решение должно быть современным, креативным и перспективным для дальнейшего применения. При таком подходе не имеет значения, какую в широком смысле государственно-политическую программу следует опереть на Пушкина, призвав его в сторонники, чтобы всё выглядело красиво. Если же удастся определить, о каких новшествах может идти речь, то это только облегчит дело, а формулировки следует и даже необходимо предварительно уточнить у того, кто платит.
«Ясно, что любовная лирика поэта никого не интересует, а о чём он писал ещё?..» – опять подумал Олег Петрович.
Искать ответы при недостатке информации Гребнев не любил – начинал действовать и вскоре, когда новые сведения дополняли неясную картину, начинал думать, кто и что от него ожидает, и старался удовлетворить заказчика.
– Александр Сергеевич, вас приглашают… – обратился он к бюсту Пушкина, выделив интонацией слово «вас». Ответа не последовало. Про себя Олег Петрович отметил: «Давно пора найти себе папу, а то по собственной бестолковости можно оказаться на казённом содержании в сиротском доме».
Олег Петрович откинулся на спинку кресла и посмотрел время на наручных часах. Следовало собираться к семье, но уходить из кабинета не хотелось. Полученное задание занимало мысли, в уме начался обычный процесс обдумывания вопроса. Гребнев знал, что теперь не сможет отрешиться от дела и переключиться на Новый год, особенно если предложенная работа его заинтересовала – голова будет занята не относящимися к празднику размышлениями.