Владимир Аваков – Секундант Его Императорского Величества (страница 9)

Он не затягивал паузы, собираясь с духом. Когда поставленная перед ним задача приобретала очертания, Гребнев, не откладывая, принимался за просмотр имевшихся под рукой материалов, чтобы настроиться на тему и набросать план действий. И в этот раз он чувствовал, что не хочет отказываться от рабочей привычки и ему не терпится перечитать некоторые документы, которые находились на столе прямо перед ним.

Решив, что время ещё есть, Гребнев опять поискал среди бумаг в открытой папке и достал стопку листов, скреплённую зажимом. Затем он убрал папку обратно в ящик, снял зажим и, положив листы перед собой, начал читать.

В кабинете стояла тишина, направленный свет любимой лампы давал мягкое контрастное освещение.

На первой странице вверху указывалось название документа, далее шёл текст.

Дуэльный поединок между Пушкиным и Геккереном:

Время: 27 января (8 февраля по новому стилю) 1837 года, между шестнадцатью и семнадцатью часами дня.

Место: окраина Санкт-Петербурга по Выборгскому тракту за Комендантской дачей (Комендантское поле – участок, находившийся в ведении коменданта Петропавловской крепости) близ Новой деревни в роще.

Участники:

– Георг Карл де Геккерен (Жорж Шарль де Геккерн Дантес, правильнее д’Антес) – поручик Кавалергардского её величества полка, барон, 25 лет, из французских дворян, воспитанник французского Королевского военного училища Сант-Сир, на службу поступил корнетом 8 февраля 1834 года, на верноподданство России не присягал, женат, жена – баронесса Геккерн (27 лет, фрейлина двора Её Императорского величества, в девичестве Екатерина Гончарова – старшая сестра Натальи Пушкиной), детей нет, произведён в поручики 28 января 1836 года;

– Пушкин Александр Сергеевич – титулярный советник (9-го класса, что соответствовало званию капитана военного ведомства), камер-юнкер двора его императорского величества, 37 лет, из дворян, женат, жена – Наталья Пушкина (24 года, в девичестве Гончарова), несовершеннолетних детей четверо.

Секунданты:

– Лоран Арнольд Оливье Демье, виконт д’Аршиак – секундант и двоюродный брат Геккерена, атташе французского посольства, 25 лет, после дуэли покинул Санкт-Петербург 2 февраля около двадцати часов;

– Данзас Константин Карлович – секундант Пушкина, инженер-подполковник Санкт-Петербургской инженерной команды по строительной морской части, 37 лет, из дворян, на службу поступил из Императорского Царскосельского лицея прапорщиком 7 ноября 1817 года, холост.

Вид поединка: дуэль с приближением, то есть на пистолетах с расстояния двадцати шагов, так, чтобы каждый имел право подойти к барьеру на пять шагов и стрелять по сопернику, не ожидая очереди; в случае безрезультатности поединок возобновляется на тех же условиях.

Исход поединка:

– Пушкин получил пулевое ранение в живот справа, скончался в четырнадцать часов сорок пять минут 29 января 1837 года. Факт смерти в материалах не доказывается, принимается как общеизвестный;

– Геккерен получил пулевую проникающую рану на правой руке…

Гребнев прекратил чтение и, отстранив листы на расстояние вытянутой руки, посмотрел на текст, стараясь освежить в памяти информацию. Документ он хорошо знал – лично участвовал в его написании вместе с работавшим в КПП аналитиком Алексеем. Вдвоём они составили справку по материалам официального расследования и суда над участниками дуэли, произошедшей между Пушкиным и Дантесом. Документ являлся служебно-справочным текстом и содержал факты и сведения, подвергнутые целевому анализу.

Гребнев использовал справку, работая консультантом на съёмках кинокартины. Изучая судебно-следственное дело, он выяснял, как в материалах описаны роли всех участников дуэли, вскрыты причинно-следственные связи событий и поступков, расставлены акценты важности по установленным данным, и решал, обоснованы ли судебные выводы. Получив необходимую информацию, Гребнев делал заключение: стоит ли итоги старого расследования считать сегодня официальной, государственной позицией по обстоятельствам дуэли. Формально материалы уголовного дела и представляли собой государственную оценку события, но с того момента прошло почти двести лет, и прежде чем отвечать утвердительно, ответ требовалось подкрепить результатами проверки. Другими словами, Гребнева интересовало, достаточно ли следствие и суд разобрались в событии, чтобы, взяв за основу имеющиеся в деле материалы, говорить об актуальной на сегодня государственной точке зрения на дуэль и избежать обвинения в легковесности такого подхода.

Сейчас же Гребнева интересовало что-то другое, но что – он пока не мог сформулировать определённо. Зная содержание справки, Олег Петрович не считал, что найдёт в ранее сделанной аналитике сведения, нужные для ответов на вопросы по новой теме. Проговаривая про себя известные факты, он надеялся, что прочтёт что-то, что подскажет направление для размышлений, наведёт его на идею о предстоящей работе, и по мере чтения вспоминал сведения, которые не включались в справку в связи с ненужностью, но теперь заставляли задуматься о своей значимости. Олег Петрович обладал хорошей памятью.

Настроившись на справочный характер текста, Гребнев продолжил чтение.

Императору Николаю Первому докладывали о дуэли:

– граф Бенкендорф А. Х. по Третьему отделению Собственной Е. И. В. канцелярии;

– 28 января 1837 года граф Нессельроде К. В. по Министерству иностранных дел;

– 28–29 января 1837 года командующий Отдельным гвардейским корпусом генерал-адъютант Бистром рапортом.

29 января 1837 года император Николай Первый распорядился: «Судить военным судом как Геккерена и Пушкина, так равно и всех прикосновенных к сему делу с тем, что ежели между ними окажутся лица иностранные, то, не делая им допросов и не включая в сентенцию суда, представить об них особую записку с означением токмо меры их прикосновенности».

Производство по делу велось:

– 3 февраля 1837 года – следователем – штаб-офицером полковником Галаховым;

– с 3 по 19 февраля – Комиссией военного суда в составе председателя полковника Бреверна и шести судей-асессоров – офицеров при одном аудиторе, полковом военном юристе Маслове.

19 февраля 1837 года приговор (сентенция) вынесен и объявлен подсудимым:

– Геккерена – повесить;

– Данзаса – повесить;

– суждение Пушкина за смертью прекратить.

С 11 по 18 марта дело проходило подготовку в аудиториатском департаменте Военного министерства для дальнейшего рассмотрения.

16 марта 1837 года при ревизионном рассмотрении дела генерал-аудиториат Военного министерства, согласно вынесенному определению, окончательно сформулировал обвинения и признал подсудимых виновными:

– Геккерена «за вызов на дуэль и убийство на оной камер-юнкера Пушкина»;

– Пушкина «за написание дерзкого письма министру нидерландского двора и согласие принять предложенный ему противозаконный вызов на дуэль»;

– Данзаса «в противозаконном согласии, по убеждению покойного Пушкина, быть при дуэли со стороны его секундантом и в непринятии всех зависящих мер к отвращению сей дуэли».

Действия подсудимых квалифицированы по артикулам 139 и 140 Воинского устава, статье 168 тома 9 и статьям 173, 174, 332, 334 и с 349-й по 357-ю тома 15 Свода законов Российской империи.

Наказание, предложенное генерал-аудиториатом:

– Геккерена – лишив чинов и приобретённого им российского дворянского достоинства, написать в рядовые;

– Данзаса – выдержать под арестом в крепости, на гауптвахте, два месяца и после того обратить по-прежнему на службу;

– преступный поступок Пушкина по случаю его смерти предать забвению.

Император на докладе собственноручно написал: «Быть по сему, но рядового Геккерена, как не русского подданного, выслать с жандармом за границу, отобрав офицерские патенты. НИКОЛАЙ. С.-Петербург. 18 марта 1837 г.»

Прочитанные страницы содержали общую информацию о дуэли и её расследовании, проведённом в феврале-марте 1837 года: как его организовали, круг участников, чем закончился суд. «О начале судебного расследования произошедшей дуэли распорядился император Николай Первый, – начал вспоминать и бегло рассуждать про себя Гребнев. – В нашем понимании следствие и суд находились на контроле у главы государства. После ревизии дела во второй инстанции – в генерал-аудиториате Военного министерства император производил утверждение – конфирмацию – судебного решения и выносил окончательное суждение о наказании подсудимых. Это понятно: установленная законом процедура, самодержавие всё-таки».

Дантес служил в конном полку, и Гребнев припомнил, что шефом лейб-гвардии конного полка Отдельного гвардейского корпуса по традиции являлся сам император Николай Первый. Офицерам этого полка выплачивалось содержание по высшей ставке.

Гребнев вспомнил, что для проведения расследования и суда согласно военно-уголовному законодательству была назначена группа армейских офицеров из семи человек вместе с аудитором, имевшим специальную подготовку военного юриста. Судебную комиссию возглавил полковник, в комиссию включили двух капитанов (ротмистра и штабс-ротмистра конного полка), двух поручиков и двух прапорщиков (корнетов). Судили двух офицеров и одно гражданское лицо, к тому моменту уже умершее. Все участники процесса являлись дворянами. Судьба судей впоследствии сложилась обычным образом. Аудитор – не дворянин и в соответствии с законом не являлся и не мог быть членом судебной комиссии. Дворяне судят дворян – равные судят равного. Это тоже было понятно.