Владимир Атомный – Бастион: Хрустальный плен (страница 32)

Из разжавшейся руки выпала Валентина, умудрившаяся приземлиться на ноги. Тут же вздела руки и выпустила светящиеся, ледяные струи. Демон оправился от предыдущей атаки и с ужасающим криком занёс лапу для удара. Она покраснела, словно раскалённая сталь.

– Осторожно! – крикнул я, закашлявшись кровью и обжигаемый болью от каждого вдоха.

Валентина выставила замерцавший щит, но лапища пробила его и добралась до магушки. Я отчаянно простонал. С жутко исказившимся лицом, девушка исторгла струю силы, остановив угрозу, закачалась и упала. Я подбежал и едва успел её подхватить.

Демон недовольно зарычал и снова махнул бревноподобной конечностью. Надрываясь, мне удалось оттащить лишившуюся чувств девушку. Она начала возвращаться, затрепетали глаза, но и враг никуда не делся. Я скорей продел руки подмышками и попытался скрестить их у неё на груди. Сжать кисти в замок. Только бюст Валентины столь велик, что невольно я взялся за него. Малахит сверкнул из-под распахнувшихся век. Затрепетало тело, и она заговорила с лёгким возмущение:

– Каков нахал! Посмел коснуться моей груди, – и тут она взмыла вверх, сверкая. Вокруг возмутилось всё, что осталось от природы: покрытые пеплом камень и земля, засвистел воздух, столь же мёртвый, как остальной мир. Мутная жидкость засочилась из всех трещин, а с рук Валентины сошёл огонь. Всё это ударило, вгрызлось в демона и стало разрывать его тело под вопль бессильной злобы.

Вокруг меня всё это время был защитный купол. Стоило демону развоплотиться, а стихиям опасть, как купол исчез. Валентина опустилась и как-то неуверенно посмотрела в мою сторону.

– Спасибо! – выдал я, полный радости победы и счастья, что, жив. – Ты молодец!

– Тебе спасибо, пар… Матус, – пробурчала она. – Почему ты не воспользовался мечом?

– Каким меч… ах, блин! Точно ведь! – вдруг вспомнилось мне оружие. Подвёл Веронику и едва не погубил нас всех.

– Дурачок, – вдруг оказалась она рядом. – Больше так не делай.

Её руки объяли лицо, а затем опустились на грудь. Голос нежный и мягкий. Никакой давящей первобытной мощи.

Засветившись зелёным, кисти Валентины нашли каждый раненый участок тела. Я с удивлением и лёгким шоком от всего произошедшего, ощутил, как зашевелились сломанные рёбра. Без боли встали на место и наверняка срослись.

Поднял взор и залюбовался красивым, полным глубинной страсти, лицом. Валентина скорее ведьма, нежели маг.

– Так лучше, – открыла она глаза и отняла руки.

Я пошевелился. Боли нет. Встал и оглядел любимую форму, враз превратившуюся в тряпьё. Жаль, конечно, но если рассматривать, как плату за спасение, то нормально.

Перевёл взгляд на притихшую представительницу Обсидианового Рода Магов.

– Благодарю за исцеление. Итак, Валентина, где мы находимся?

– Это Изнанка, так мы её зовём. Нечто вроде астральной тени нашего мира, – пояснила она, всем видом показывая, что в Изнанке нет ничего странного.

Я же со всех сил сдерживаюсь, чтобы не паниковать.

– Почему мы здесь оказались и можем ли выбраться?

– Ну-у…– отвела она взор. – Сюда нас затащил демон, а выбраться можно, но сначала нужно подумать, что делать с формой.

– То есть проблема только в этом? – не поверил я ушам.

– Ну-у…– вновь протянула она. – Я плохо училась магии и могу только иллюзию наложить. Всем будет казаться, что форма целая.

Она немного поковыряла носком землю, как провинившаяся девочка, что при её совершенном и развитом теле смотрится комично. Тут я обратил внимание, как у неё порвана форма – в просвет видно бюстгальтер и часть груди.

В голове зашумело. Убедившись, что опасность больше не угрожает, мозг вывел на передний план воспоминание о моём, так сказать, пробуждении стихийной силы в Валентине. К щекам рванулась кровь, и я поспешил отвести взор.

– Ты первый, – тихо проговорила она.

– Что первый? – затупил я.

– Ну, коснулся меня здесь, – показала Валентина на грудь.

Язык споткнулся о зубы, не зная, что ответить. С одной стороны, есть некое такое грубое и плотское – довольство фактом первенства, с другой – я ведь не специально. Даже отчёта себе не отдавал, ибо надо было спасать ей жизнь.

В любом случае нужен ответ, и я выдаю:

– Прости пожалуйста, так получилось. Мне очень жаль.

– Хочешь сказать, что тебе не понравилось? – распахнула она свои малахиты.

– Ну о чём ты вообще говоришь?! – возмутился я. – Конечно понрав… тьфу, блин! я тогда думал о спасении жизни.

– Тогда ладно. Я рада, что понравилось. Дай руку, я вытащу нас, – протянула она свою.

Махнув в сердцах на странную дочь рода Стрём рукой, я взял её кисть и едва не вскрикнул. Та самая, первобытная сила впилась в меня, ломая всякую волю сохранить лицо и не превратиться в жеребца рядом с кобылицей. Я уже сделал шаг, остро разглядев желанное сквозь просвет в форме, но поднёс в последнем усилии руку ко рту и вцепился зубами. Боль помогла.

– Прости, Матус, – запричитала она и давление спало.

– Ты давай полегче, – хрипло произнёс я. – Жуткая сила.

– Да-да, прости, – приблизилась она и вылечила рану от укуса. И вдруг поцеловала это место, бросив меня в омут смущения. Душа и тело сегодня просто истерзаны событиями.

– Это в качестве извинений, – пояснила прекрасная Валентина и взмахнула рукой. Изнанка померкла, за спинами вновь раздался хлопок. Мы вернулись в спортивный зал.

Временной пузырь начинает исчезать, и я подхватываю зависшие в его стенках кубок с грамотой. Надеюсь, импульсивная девушка не забудет поставить иллюзию.

Глава 22

Каких трудов мне стоило продержаться до отъезда – не знает никто. Вымотанный случившимся организм, свесил ножки на плечах воли и долга. И члены учсовета, и родители заметили, как резко я изменился. Но тут было без вариантов.

Родичи подошли выразить неожиданную радость от увиденного. Я ведь не говорил, что буду на первых ролях. Такая любимая и всегда желанная похвала, сейчас оказалась блеклой. Я лишь постарался отыграть обычного себя, дабы не обидеть родителей и не вызвать лишних вопросов.

Когда я блаженно тащился к автобусу, кто-то вдруг окликнул. Голос незнакомый, поэтому даже оборачиваться не стал, однако на плечо упала рука и меня грубо развернули. Это оказался рослый темноволосый парень. Может даже покрепче меня.

– Чего ты хотел? – как-то равнодушно спросил я. Ни одной эмоции даже не шелохнулось.

– Ты Матус?! – довольно грубо спросил парень.

Лицо у него мужественное, такое называют красивым.

– Я.

– Что значит, что ты её парень?!

Я столь же равнодушен и выжат.

– Кого?

– Валентины!

– Кто такое сказал?

– Она, конечно! – вскричал он.

Я заставил мысли чуть-чуть подвигаться.

– Ты её парень?

– Бывший, – бросил он, как плюнул.

– А чего ж тогда кричишь?

– Так потому, что им стал! Ты не понимаешь почему я тут?!

– Нет, если честно. Тебя бросила девушка, но я-то тут причём? – осилил я большую фразу.

– Да из-за тебя же! – снова он перешёл на крик.

– Меня?

– Да!