Владимир Арсеньев – Китайцы в Уссурийском крае (страница 20)

За последнее время стали часты случаи убийств и грабежей русскими китайцев в то время, когда последние после охоты возвращаются в свои фанзы.

Китайцы теперь перестали ходить в одиночку, они собираются по несколько человек вместе, идут стороной, горами, обходят деревни, часто идут ночью, а днем отдыхают. Правда, это в конце концов принудит китайцев оставить звероловство и уйти на родину, но скверно то, что эти грабежи донельзя развращают крестьян и приучают молодежь к преступлениям.

Китайцы тоже не дают спуска и при первом случае стараются отомстить своим обидчикам. Поймав где-нибудь в тайге своего врага врасплох, китайцы поканчивают с ним самым зверским способом и труп его сжигают на костре.

Раньше зверовые фанзы стояли открыто, с земледельческими фанзами они соединялись торными тропинками. Теперь китайцы стали прятаться. К фанзам они не протаптывают уже дорожек, а идут целиной и каждый раз по новому месту. Если людей идет много, то они расходятся поодиночке, идут так одну или две версты, потом сходятся где-нибудь на заранее условленном месте, опять расходятся, опять идут и только вечером собираются вместе на биваке. Этого мало! В зверовой фанзе китайцы теперь ничего не держат. Оружие и патроны хранятся где-нибудь в стороне, в дупле дерева; запасов продовольствия тоже не видно; амбары ставятся далеко от фанз, иногда в двух или в трех верстах. Было бы ошибочно думать, что пушнина лежит на виду — для нее сделан особый навес, где-нибудь на склоне горы, за рекой или в расщелинах между камнями...

Кроме того, надо всегда иметь в виду, что наблюдательность у китайских охотников очень развита. Они отлично разбираются в следах. Они по следам уже знают, кто прошел и можно ли от этих людей ожидать какой-нибудь неприятности. Если опасность едва только намечается, китаец не думает о себе, не думает и о своей фанзе, он тут же с места бросается вперед, кружными тропами и ночными переходами старается обогнать врагов и предупредить других зверовщиков о грозящей им опасности.

Промыслы

Источниками обогащения уссурийских манз торговля, звероловство, поиски женьшеня и морские промыслы; что же касается хлебопашества, то на него они смотрели только как на средство обеспечить себя пропитанием на время охоты и соболеванья.

Перечислим по порядку важнейшие из этих промыслов и посмотрим, что именно китайцы вывозили за границу.

Начнем с оленей.

Ежегодно, тотчас после зимы, все олени сбрасывают сухие рога и некоторое время ходят безрогими. Затем, когда снега растают и появится зелень, рога снова начинают расти, и каждый год вырастает одним отростком более. Молодые рога сначала мягкие, сочные и наполнены кровью — это и есть панты (по-гольдски — «фунту», по-китайски — «юн-цзяо»). Все жизненные силы зверя идут в это время в рост его головных украшений. Олени чрезвычайно их оберегают, уходят далеко в горы и забиваются в самую чащу леса. Вот почему найти пантачей очень трудно, и охота на них считается одною из самых тяжелых. Китайцы приписывают пантам такое же целебное свойство, как и женьшеню. Самые дорогие панты дает пятнистый олень. Ценность их доходит до 1000 руб. за пару. Рога изюбря значительно дешевле. Самые дорогие из них ценятся не более 300—400 руб. Как только верхние части пантов начинают окостеневать, они быстро падают в цене. В июле с них начинает шелушиться кожа. Изюбри стараются содрать ее; тогда они нарочно бродят по чаще и треплют рогами кусты и молодые деревья. К августу рога окончательно сформировываются и становятся твердыми. Как раз в это время начинается спаривание оленей и бои самцов за обладание матками.

Китайцы бьют оленей на прииске из ружей, бьют самострелами на лесных тропах, загоняют с собаками по насту и в особенности много истребляют лудевами. Лудева — это забор, преграждающий доступ животным к водопою. Забор этот делается из буреломного леса и часто тянется на значительном протяжении. Кое-где оставляются проходы и как раз против них роются глубокие ямы, искусно прикрываемые сверху мхом и сухой травою. Ночью животные идут пить воду, встречают забор, ищут проходов и попадают в ямы. Чтобы ямы не осыпались, внутри их устраиваются срубы так, как это делают в колодцах. Глубина ямы — около восьми футов. Случается, что летом во время дождей ямы наполняются водою. Чтобы попавшее туда животное не утонуло, на глубине трех футов от поверхности земли из толстых гладко оструганных палок устраиваются поперечины. Олень, попавший в такую яму, остается в висячем положении: брюхом и грудью он лежит на поперечинах и до дна не достает ногами. Поймать живого оленя очень важно для китайцев. Они осматривают у него рога. Если панты недостаточно еще выросли и обещают быть ценными, то оленя опутывают ремнями, вытаскивают из ямы и в особых станках держат его до тех пор, пока молодые его рога не достигнут своей наибольшей стоимости.

Лудевые станки примыкают непосредственно к фанзе. Вместе с фанзой они обнесены частоколом высотою в 2 сажени на тот случай, чтобы олени не могли перепрыгнуть изгородь и уйти на волю. Панты с оленя китайцы снимают двояким образом: 1) спиливая их с живого зверя и 2) убивая животное и вырубая рога вместе с частью черепной крышки. Первый способ выгоден в том отношении, что является возможность с одного и того же животного снимать панты ежегодно в течение нескольких лет. Но так как при этой операции из рогов вытекает много сока и крови, то спиленные панты недорого ценятся. Во втором случае, то есть когда убивают оленя, кровь сохраняется в рогах. Правда, олень гибнет как производитель, но зато такие панты ценятся очень высоко, а главное — возни меньше. Операцию спиливания рогов китайцы производят обыкновенной пилой; больные места присыпаются толченым углем, после этого оленя развязывают и пускают в загон на свободу.

Снятые с оленя панты в своем естественном виде могут пробыть недолго. Они скоро портятся. Для предохранения от гниения китайцы варят их в горячей воде. Варка производится в больших котлах на открытом воздухе. Не всякий китаец умеет варить панты. Есть особые специалисты — пантовары (цай-юн-цзяо). Процедура варки пантов происходит следующим образом: вода в котле отнюдь не должна кипеть, ее немного не доводят до кипения. При первой варке в котел как вяжущее вещество бросается кусок кирпичного чая. Если панты варить в крутом кипятке или если их долго держать в горячей воде, то они лопнут и тогда сразу потеряют свою ценность. Панты, предназначенные для варки, привязываются к деревянным вилкам длиною в 2—3 фута. Когда вода настоялась настолько, что готова уже закипать, пантовар погружает в нее панты только на одну секунду, тотчас же вынимает наружу и дает остынуть. Он сдувает ртом пар и внимательно осматривает их со всех сторон. Затем вновь погружает их в воду, вновь дает им остынуть и т.д. Такая варка продолжается с полчаса. На другой день пантовар варит их в течение 45 минут и держит в воде каждый раз уже с полминуты. На третий день он панты варит около часа; выдержка в горячей воде увеличивается до минуты и так далее до тех пор, пока рога окончательно не сварятся.

Если пантовар неопытен, невнимателен или небрежен, то он может испортить панты. Например, он может сварить их только снаружи и оставить их сырыми внутри. Поэтому китайцы дают пантовару не плату, а известный процент (10—12) с суммы, вырученной от продажи пантов после их варки.

Рынком сбыта пантов является исключительно Китай. Молодые рога лосей и диких коз цены не имеют и китайцами не покупаются вовсе. Оленьи и изюбриные панты употребляются китайской медициной как лекарство, вместе с женьшенем, о чем я буду говорить ниже подробнее.

Если русские охотники действуют ружьем на прииске, то манзы до энергичного преследования их лесным надзором действовали для добычи пантов (ки-деу), выпоротков (лу-тай), рогов (кон-цаза) и лакомого оленьего хвоста (лу-иба) своими изгородями и ямами (лу-дева), а корейцы капканами-«башмаками» — наверняка. О размерах манзовского способа истребления оленей в Уссурийском крае можно судить из сравнений цифровых данных прежних исследователей с настоящим временем.

По статистике г-на Надарова, в 1830 году в Уссурийском крае было 175 лудев и при них 8766 зверовых ям. Лудевы тогда распределялись следующим образом:

Хотя тогда и принимались меры к уничтожению зверовых ям, но они не достигали цели.

Из таблицы протоколов, составленных в 1895— 1900 годах, по одному только Сучанскому лесничеству мы узнаем о существовали следующих лудев.

1) Сяухинская лудева в вершине реки Ся-уху (Сяо-хэ), впадающей в бухту Преображения: длина 1 верста 400 саженей, с одной китайской фанзой близ нее и другой фанзой на берегу бухты Преображения. Протокол по оценке леса, употребленного на изгородь, ямы и фанзы, по казенной таксе на 308 руб. 21 коп.

2) Яндегоузская лудева по правому бассейну низовьев реки Тасудухэ (Да-Судзу-хэ), длиной в 2 версты, с 10 ямами. Протокол на 117 руб. 42 коп.

3) Лудева Тапоузовская, осмотренная часть каковой в долине реки Тапоуза (Да-поуза), на протяжении 2 верст включала 13 ям и 1 китайскую фанзу. Протокол на сумму 396 руб. 80 коп.

4) Чингоузовская — в бухте Восток близ устья реки Тауху (Да-у-хэ) с 1 фанзой на взморье. Протокол на 309 руб. 80 коп.