Владимир Анин – Наследник (страница 6)

– Двести миллионов, – произнёс худощавый таким спокойным голосом, как будто речь шла о паре сотен рублей.

– Простите? – переспросил я, решив, что ослышался.

– Двести лямов! – вдруг гаркнул мордоворот, впервые нарушив молчание.

– Секундочку. – Я почувствовал, что ноги у меня подкашиваются, и, попятившись, сел на диван. – Но этого не может быть! Разве такие кредиты вообще выдают?

– Это не кредит, – всё также спокойно сказал худощавый.

– А что?

– Он просто временно… хранил их.

– Но у нас в доме нет таких денег! Да у нас вообще никаких нет! И никогда не было. Двести миллионов!

– Да, двести миллионов. Возможно, что в доме их действительно нет. Но вы должны знать, где ваш отец их спрятал.

– Но я не знаю! – в отчаянии воскликнул я.

– Подумайте. Хорошенько подумайте. У вас двадцать четыре часа. Завтра я вам позвоню в это же время, и вы мне скажете, где деньги.

– Ты понял? – рявкнул мордоворот, сымитировав резкий выпад в мою сторону, как будто собирался броситься на меня.

Я невольно отпрянул, вжавшись в спинку дивана.

– Прятаться от нас не советую. Да, и не вздумай соваться в полицию, – сказал худощавый, тоже перейдя на «ты». – Всего хорошего!

И вышел из комнаты. Мордоворот, скорчив зверскую гримасу, снова изобразил выпад в мою сторону и последовал за своим товарищем. Через несколько секунд я услышал, как хлопнула входная дверь.

Глава третья

Вот тебе и здрасьте! Не было печали. Я уж было думал, самое плохое, что со мной могло произойти, произошло утром в больнице – когда меня уволили. Оказалось, что нет – может быть кое-что гораздо-гораздо хуже. Где же я до завтра возьму двести миллионов рублей? У меня и одного-то нет. А если быть точным, всё, что у меня осталось на счету в банке, не дотянет и до десяти тысяч. Когда отец умер, я выгреб со счёта почти всё, что там было, на похороны и поминки. Да из наличных в доме нашлось пять с чем-то тысяч – остатки отцовской пенсии. Что там у него в банке, я понятия не имел. Возможно, он что-то откладывал. Но двести миллионов!.. Это не просто заоблачная, это какая-то космическая сумма. Я даже представить себе не мог, как выглядят двести миллионов рублей… Чёрт! А если они говорили не про рубли. Я имею в виду тех бандитов, которых я сперва принял за коллекторов. То, что они именно бандиты, я теперь нисколько не сомневался. Коллекторы, даже самые наглые, вряд ли себя так ведут. Вот только что может связывать с ними моего отца? Он же простой врач. Ну, может, не простой, а хороший. Был когда-то. А потом, в последние годы, пенсионер. И уже точно – простой. Или это какой-то кошмарный развод, и эти бандюки пытаются меня запугать, чтобы я отдал им всё, что у меня есть, или… я действительно ничего не знаю о своём отце. В случае развода, мне совершенно непонятна мотивация бандитов. Ведь у меня действительно ничего нет. Вообще. Квартиру, которая отойдёт мне по наследству, я смогу оформить на себя только через полгода. Мебель у нас дома такая древняя и в таком состоянии, что её дешевле выкинуть на помойку, чем куда-то перевезти. То есть она по нынешним временам вообще ничего не стоит. И всё. Так что же им от меня нужно? Чего такого я мог не знать о своём отце, пенсионере и горьком пьянице? Ну не в казино же он проиграл эти чёртовы двести миллионов!

Голова уже шла кругом, и я не видел иного выхода, как, несмотря на предупреждение бандитов, обратиться в полицию. Вдруг она, полиция, меня всё-таки защитит? Ведь больше некому.

Я отыскал визитную карточку, которую мне оставил участковый, и набрал его номер. Никто не отвечал. Тогда я отправился прямиком в опорный пункт, который по счастью находился поблизости. Но участкового там не оказалось. Делать было нечего. Как не лень было тащится в такую даль, пришлось топать полтора километра до отдела полиции.

Раньше мне не доводилось там бывать, слава богу. Да и сейчас не очень-то хотелось. У меня вообще с детства сформировалось какое-то недоверие к органам правопорядка. Или даже что-то вроде опасения. Доводилось мне наблюдать некоторые неприятные сцены. Да и ребята в школе рассказывали всякие леденящие душу истории, в которых «менты» выступали в роли отпетых негодяев и злодеев. В общем, было такое предубеждение, но я постарался его побороть.

Дежурный направил меня в кабинет, где сидела совсем юная девица в форме лейтенанта. Выслушав, она сказала, что мне нужно в другой кабинет. В другом кабинете меня встретил довольно молодой опрятный мужчина в костюме с галстуком. То ли следователь, то ли дознаватель, то ли ещё кто-то. Девица-лейтенант мне сказала, но я был так озабочен свалившейся на меня проблемой, что пропустил это мимо ушей.

Когда я изложил ему суть дела, он посмотрел на меня с какой-то смесью усталости и сожаления во взгляде и сказал:

– Ну так отдайте.

– Что отдать? – не понял я.

– Деньги. Они же с вас деньги требуют?

– Да, но у меня нет таких денег. И вообще, я же вам сказал, я понятия не имею о каких деньгах идёт речь.

– Ну так спросите своего отца.

– Но… я ведь сказал, что он умер.

– Да? Ну, тогда поищите другие варианты.

– Какие варианты? – У меня внутри всё начинало закипать, я с трудом сдерживался.

– Какие-нибудь, – спокойно сказал то ли следователь, то ли дознаватель, то ли ещё кто-то.

– То есть вы ничем мне помочь не можете?

Он развёл руками:

– Если на вас будет совершено покушение, тогда другое дело. Тогда, – он протянул мне свою визитку, – звоните. Будем разбираться.

– Спасибо, – буркнул я, вставая, хотя в душе мне ужасно хотелось послать его куда подальше.

Но я не послал. Вышел на улицу и застыл, тупо глядя перед собой. И что теперь делать?

Чем больше я об этом думал, тем больше начинал подозревать, что я чего-то не знаю о своём отце. А точнее, чего-то многого. И мне срочно надо было этот пробел восполнить. Но как? За те последние несколько лет, что мы прожили вместе, отец никак не проявил себя с какой-то незнакомой мне стороны. Он ни с кем не общался, за исключением своих дворовых дружков. Даже с соседями в лучшем случае здоровался, а то и вовсе молча проходил мимо, будто не замечая. Впрочем, с соседкой тётей Зиной он всегда здоровался и даже обменивался короткими фразами: про здоровье, про погоду и прочую ерунду. На самом деле тётя Зина никакой тётей мне не приходилась, просто я привык так её называть с детства. Она, видимо, тоже к этому привыкла. Поэтому и теперь, уже в зрелом возрасте, я всегда к ней так и обращался. Решение потихоньку выкристаллизовалось – я решил расспросить об отце тётю Зину. Всё-таки все годы, пока я отсутствовал, грызя гранит науки и потом пытаясь покорить столичные вершины, она была здесь, рядом с отцом, на одной лестничной клетке. Может, она знает чего-то, чего не знаю я?

Я завернул в продуктовый магазинчик и купил небольшой тортик. К сожалению, о предпочтениях тёти Зины я ничего не знал, поэтому выбор сделал на свой вкус – взял «Наполеон». И уже через пять минут звонил в соседскую квартиру. Тётя Зина была старше отца и уже давно на пенсии, поэтому, раз её не оказалось на лавочке возле подъезда, я не сомневался, что она дома. И оказался прав.

– Коля? – удивлённо произнесла она, открыв дверь и посмотрев на меня подслеповатыми глазами из-под толстых очков.

– Здрасьте, тётя Зина! А я вот тортик принёс. На чаёк не пустите?

– Заходи, – сказала тётя Зина, отступая вглубь квартиры и машинально поправляя сиреневый байковый халат.

Я закрыл дверь и прошёл вслед за тётей Зиной на кухню. Тётя Зина сразу же поставила на плиту чайник, протянула мне большой нож и, сев за столик, вопросительно посмотрела на меня.

– Мне бы поговорить с вами, – сказал я, открыв коробку и нарезая торт.

– Да уж я догадалась. Раньше ты ко мне с тортиками не приходил. Разве что в самом детстве. Да и то всё больше на мои пироги да печенюшки заглядывал, когда отец на сутках был. А сам даже на поминки к отцу не позвал.

– Вы… извините, что я так… Я в таком состоянии был, что… Я сам себя не помнил.

– Ладно уж, не извиняйся. Ну, выкладывай, что там у тебя?

– Я хотел у вас про отца спросить.

– Про Пашу? Хорошо. Но сперва…

Тётя Зина встала и достала из шкафчика бутылку водки, точно такую же, как я купил нынче утром. Она налила водку в два гранёных стакана, до четверти, и подала один стакан мне. Затем достала из холодильника трёхлитровую банку с малосольными огурцами и протянула мне вилку. Я послушно выловил из банки толстенький плотный огурец и взял в руку стакан.

– Помянем, – сказала тётя Зина и лихо опрокинула в себя водку.

Затем просунула руку в банку – её рука легко проскальзывала в горлышко – ухватила двумя пальцами маленький огурчик и, отправив его в рот, так аппетитно захрустела, что у меня рот моментально наполнился слюной. Я поспешил выпить свою порцию водки и тоже захрустел огурцом. И даже закрыл глаза от наслаждения.

В это время на плите засвистел чайник. Тётя Зина подала чай и снова села за столик напротив меня. Я, в свою очередь, подал ей кусочек торта, который она сразу же принялась с наслаждением поглощать.

Ещё не прожевав до конца, она посмотрела на меня и сказала:

– Ну, что ты там хотел спросить?

– Я хотел спросить, как он жил пока я…

– Пока ты шлялся неизвестно где?

– Ну, почему же «шлялся»? Я учился, работал…