Владимир Анин – Наследник (страница 5)

Не успел я закончить фразу, как дверь распахнулась, и в ординаторскую ворвался завотделением Чуйкин.

– Та-ак! – прорычал он, буравя меня своими маленькими зелёными глазками. – Явился?

– Ну… в общем-то, да. Только не явился, а пришёл, – с лёгким оттенком вызова в голосе ответил я.

– Что? Пришёл? Нет, вы посмотрите на него! «Пришёл». А где, интересно, их величество Субботин пропадал все эти дни, а?

– У меня… вы сами знаете. И мне положено…

– Ах, положено? На «положено», знаешь, что наложено? «Положено».

– Пять дней, – всё же закончил я.

– Пять дней? – нараспев повторил Чуйкин. – Тебя не было десять!

– И выходные…

– В воскресенье у тебя дежурство по графику было.

Я покосился на Фёдора, и тот едва заметно кивнул. У открытой двери со стороны коридора уже стали собираться зеваки.

– Всё равно, – не сдавался я. – Тогда шесть и…

Чуйкин, весь багровый от гнева, резко шагнул ко мне, видимо, намереваясь что-то рявкнуть мне прямо в лицо, и вдруг, поморщившись, отпрянул:

– Фу! Да от тебя несёт… Фу! – он сделал ещё шаг назад. – Такой же алкаш, как и твой папашка.

В это мгновение мне страшно захотелось врезать ему по морде. Или схватить стул и обрушить ему на башку. Но вокруг было слишком много народу.

Я лишь презрительно усмехнулся и сказал:

– Да пошёл ты, знаешь, куда?

И, расталкивая скучившихся за дверью коллег, вышел из ординаторской.

– Куда-куда? – зачем-то спросил он, выскакивая следом за мной в коридор.

– Где на теле борода, – ляпнул я первое, что пришло в голову.

И пошёл прочь.

– Субботин! – визгливым голосом крикнул завотделением. – Ты уволен!

Я, не оборачиваясь, поднял руку кверху и показал ему средний палец.

* * *

Напротив моего дома была детская площадка. Чуть правее, сразу за кустами сирени, в тени здоровенного тополя, кто-то в своё время смастерил деревянный стол и лавочки вокруг него. Стол сразу же облюбовали местные алкаши. Впрочем, вполне может быть, что кто-то из них и сделал его. В любом случае, вот уже много лет за этим столом с утра до вечера проходили «турниры» по домино, редко по шашкам, под аккомпанемент чокающихся стаканов. Очень удобный сучок на тополе, расположенный на высоте чуть выше человеческого роста служил вешалкой для авосек и прочих сумок или пакетов, в которых игроки с утра пораньше, как только открывался винный отдел ближайшего магазина, приносили «горючее», столь необходимое для таких длительных турниров. Игроки, хоть и вели себя порой шумно, на соседнюю территорию – детской площадки – никогда не заходили, а потому территориальных конфликтов с местными мамашами не возникало.

Подходя к дому, я увидел, что турнир уже в самом разгаре, и вспомнил, что у меня дома закончилась водка. Перспектива бродить по пустой квартире в отсутствие спиртного как-то не очень радовала. Я развернулся и направился к находившемуся в пяти минутах ходьбы продуктовому магазину, где был небольшой винный отдел. В общем-то, большого мне и не нужно было, единственной моей целью было купить одну… лучше две бутылки водки, а этого добра там было достаточно, даже где-то полторы дюжины сортов. А поскольку я, в отличие от моего отца, не был придирчив, то есть не высматривал каждый раз точное содержание всяких там видов спирта, воды и добавок, то ориентировался исключительно на цену: чем дешевле, тем лучше. Лишь бы градус был.

Взяв две бутылки, я сообразил, что закуски у меня тоже никакой не осталось. А закусывать пустыми макаронами или картошкой не улыбалось. Поэтому я набрал ещё целую корзину продуктов, нужных и не очень нужных, и подошёл к кассе. Расплачиваясь, я обратил внимание на двух типов, которых раньше там не встречал. А обратил я на них внимание, потому что они как-то уж очень пристально разглядывали меня. Я даже сам себя оглядел – нет ли чего-либо в моём облике странного. Но нет, всё было как обычно. Я вышел из магазина и сразу забыл о них.

Турнир во дворе продолжался, но поскольку я никогда не интересовался этим видом спорта, то прошёл мимо и завернул в свой подъезд. В подъезде снова воняло мочой, а в углу возле почтовых ящиков поблёскивала свежая лужица. Опять кто-то до дома не добежал. Или нарочно решил позлить жильцов. И это точно не чья-то собака – следы на стене говорили о том, что писавший был ростом не ниже метр семьдесят. И скорее всего, из команды доминошников. Притащить бы его сюда да ткнуть носом в эту лужу!

Я всегда так думал и даже представлял себе, как проделываю это, но тем всё и ограничивалось. Стараясь не наступить в лужу, я открыл почтовый ящик, пошарил в нём рукой и, убедившись, что там пусто, закрыл. Странное дело, в нынешнее время, когда все давно уже общаются с помощью электронных сообщений и забыли, что такое бумажная газета, нам всё ещё хочется обнаружить в почтовом ящике чьё-нибудь шуршащее послание. Иногда, правда, попадались какие-то рекламки, да раз в месяц счета за коммунальные услуги. И всё. Но я почему-то упорно искал в почтовом ящике конверт. Или хотя бы открытку. Тщетно.

Подходя к квартире, я машинально дёрнул за ручку двери, как будто она могла быть не заперта, что нередко бывало, пока отец был жив. Но нет, она была заперта, причём на оба замка.

В квартире по-прежнему стоял всё тот же запах. Точнее, смесь запахов. Причём запах перегара был даже крепче, чем раньше. Неужели это я так провонял квартиру? Спрашивается, как тогда в этот момент пахнет от меня? И, осознав это, содрогнулся.

С отвращением достав из пакета водку, я поспешно засунул обе бутылки в шкафчик на кухне и только после этого стал разбирать остальные покупки.

Страшно хотелось есть – ведь я в то утро даже не завтракал. Я поскорее поставил на плиту кастрюльку с водой и, как только вода закипела, высыпал туда полпачки купленных пельменей.

Пельмени оказались невкусными. Почему я решил купить именно эти? Никогда раньше их не покупал. И всё же я съел все до единого. Чего-то не хватало, и я вспомнил про водку. Но от одной мысли о ней, мне стало тошно.

Я побрёл в большую комнату и уже собирался завалиться на диван, как в дверь позвонили.

– Кого там ещё чёрт принёс! – вслух проворчал я и пошёл открывать.

На пороге стояли двое. В первое мгновение я не узнал их. Потом в голове промелькнула мысль, что я их где-то видел, а ещё через секунду вспомнил. Это были те двое, что пялились на меня в магазине. Один высокий, тощий, с бритой наголо башкой и оттопыренными ушами. Другой – мордоворот, примерно моего роста, но раза в два шире в плечах, стриженый под бобрик, с нависшими над глазами мохнатыми бровями. Обоим было лет по тридцать-тридцать пять. В общем, примерно как мне.

Не говоря ни слова, мордоворот легонько толкнул меня в грудь, и я, от неожиданности попятившись, зацепился тапкой за тапку, споткнулся и шлёпнулся на задницу. Мордоворот, а следом за ним худощавый вошли в квартиру.

Худощавый аккуратно прикрыл за собой дверь и, повернувшись ко мне, сказал:

– Добрый день!

– З-здрась, – ответил я, пытаясь встать.

Мордоворот схватил меня за плечи и рывком поставил на ноги. Я машинально поблагодарил его.

– Может, пригласите нас войти? – спросил худощавый.

– Так вы вроде уже…

– Я имел в виду – в комнату.

– А вы… кто?

– Давайте пройдём в комнату.

– Ну, хорошо… только… Ладно, пойдёмте.

Мы прошли в большую комнату.

– Так с кем имею честь? – оправившись наконец от первоначального шока, поинтересовался я.

– Мы пришли за деньгами, – ответил худощавый.

– За деньгами? – переспросил я и посмотрел на мордоворота.

Мордоворот молча кивнул.

– Простите, но я не совсем понимаю, о каких деньгах идёт речь. Насколько я помню, я никому ничего не должен. Может, вы ошиблись?

– Нет, Николай Павлович, не ошиблись, – сказал худощавый.

– Вы знаете моё имя? – удивился я.

– Мы много чего о вас знаем.

Мордоворот снова кивнул.

– Но тогда объясните. Я ничего не понимаю.

– Ваш отец. Наши деньги были у него, – сказал худощавый.

– Но мой отец умер.

– Мы это знаем. Поэтому мы пришли к вам.

«Чертовщина какая-то!» – подумал я, растерянно глядя на этих двух бандитского вида субъектов.

Неужели отец тайком от меня взял кредит? Похоже, что так. И теперь ко мне заявились коллекторы. Ну, конечно, коллекторы! А кто же ещё? Не бандиты же! Каким образом мой отец может быть связан с криминалом? Да никаким! Ни с кем, криминальнее наших дворовых алкашей, он никогда не общался. Интересно, сколько отец задолжал?

– Я так понимаю, что мой отец, – начал я, стараясь казаться уверенным и тщательно подбирая слова, – задолжал тому, кого вы представляете, некую сумму денег и не вернул их вовремя? Ну что ж, я готов всё компенсировать. Скажите, о какой сумме идёт речь?