Владимир Андриенко – Республика: Пуля для бригаденфюрера (страница 9)
– А вы бы сами кого выбрали?
– Я? Не знаю. Среди тех, кого знает Коллекционер это…Александра Глебова. Хотя…
– Вы правы, Николай Петрович. Он выберет именно Глебову.
– Но Александра не так слаба. Хоть она и женщина…
– Глебова, Николай Петрович, именно Глебова. Я уверен, что Третьяк изберет её и станет с ней работать.
– Если вы думаете, что он сможет надавить на Сашу физически, то ошибаетесь.
– Нет. Так Третьяк поступать не станет, Николай Петрович. Ему нужно нащупать слабое место Саши.
– И такое место есть. Ей можно подставить мужчину. Глебова молодая и весьма романтическая натура.
– Нет. По этому пути мы не пойдем. Слишком долго и сложно. Мы сами подкинем для Третьяка это самое слабое место Глебовой.
Нольман поделился с Губаревым своим планом. То внимательно выслушал комиссара.
«А ведь этот человек действительно гений. Не просто так его ценит Берия. Будь у меня такой сотрудник в 1919-ом мы смогли бы спасти дело адмирала»…
***
Тогда в 1919-ом году он, полковник Николай Петрович Губарев, был офицером контрразведки в штабе адмирала Колчака.
Большевики к середине года сильно увеличили численность Красной армии. У Колчака такого людского резерва не было хотя сибирские белые армии добились больших успехов. Ленин даже объявил адмирала главным врагом Советской республики и назначил премию за его голову – 5 миллионов долларов. Но нужно было принимать меры для закрепления успехов.
Тогда они связались с Маннергеймом26 и тот согласился ударить по Петрограду и отвлечь силы большевиков от Колчака. Маннергейм взамен требовал признания независимости Финляндии. Многие в штабе были готовы обещать что угодно, но Колчак уперся. Не захотел поступиться идеей «великой и неделимой». И фронт стал разваливаться.
Губарев говорил адмиралу:
– Ваше превосходительство, Омск находится под ударом со стороны Ишима и со стороны Петропавловска.
– Я это вижу, полковник. Но наши союзники ведут себя хуже некуда. Генерал Жанен желает взять золотой запас России под свою охрану! И так заломили неимоверную цену за свою помощь. А грош цена этой помощи!
Губарев знал о том, что Колчак опрометчиво сказал Жанену, что лучше оставит золото большевикам! Это адмирал сделал напрасно. Союзники теперь станут пакостить, если раньше просто не помогали. Стоило быть дипломатичнее с представителями французской миссии.
– Мы слишком бедны людьми, Александр Васильевич. В вашем правительстве на высоких постах люди, которые не соответствуют этим постам. Я проверил дела только пяти должностных лиц и вскрылись факты...
Адмирал прервал Губарева:
– Главное сейчас происходит на фронте, полковник. Там решается всё! Нам сейчас не до министров, полковник. С этими станем разбираться потом.
– Но на фронте из-за воровства не хватает солдат! Фронт трещит и командование только и успевает, что латать дыры. Снабжение войск плохое. Медицинское сопровождение вообще никакой критики не выдерживает.
– Я думаю, что мое место сейчас в войсках. Нужно поднять боевой дух.
– Ваше личное присутствие уже ничего не изменит, ваше превосходительство.
– Вы большой специалист в деле контрразведки, Николай Петрович. Но не стоит вам вмешиваться в дела в которых вы мало понимаете.
– Ваше превосходительство…
– Достаточно, полковник. Вы свободны.
Губарев покинул кабинет верховного правителя. В приемной он встретил генерала Занкевича.
– Ну что? – спросил тот.
– Ничего. Больше я ничего не могу сделать, генерал.
– Вы говорили с ним о главном?
– Нет. Адмирал прекратил разговор. Я даже не смог подойти к этому. Я хотел просить его успокоить союзников. Ему не стоило быть с ним столь резким. А что теперь? Жанен утратит к адмиралу интерес.
– Думаете, что станет сговариваться с комиссарами?
– Уверен в этом.
– Ну это вы загнули, полковник. Наши союзники прогнили еще не до такой степени.
– А вот посмотрите.
Так и случилось. Литерный поезд адмирала был остановлен в Нижнеудинске по приказу штаба союзных войск. Эшелон был задержан до особого распоряжения. Станцию оцепили чешские войска. Связь адмирала с внешним миром прекратилась на две недели. А время тогда было особенно дорого.
Тогда Губарев предложил вариант ухода в Монголию. От Нижнеудинска к границе вел старинный тракт в 250 верст. Конвой адмирала в 500 солдат смог бы обеспечить его уход от союзников. Колчаку план понравился:
– Это вариант хорош, полковник. Что скажете на это господа?
Офицеры план одобрили.
Колчак заявил:
– Я обращусь к солдатам, господа. Нужно построить их на перроне.
– А что вы хотите им сказать, ваше превосходительство?
– Хочу объяснить им что, как и почему мы будем делать.
– Сейчас не время для речей, адмирал, – сказал Губарев. – Просто отдайте приказ и все. Говорить речи станем потом.
– Нет. За мной пойдут те, кто согласен разделить мою судьбу! – высокопарно заявил Колчак.
– Ваше превосходительство! Если вы выступите перед солдатами, которые ждут только приказа, четкого и ясного, то все развалится! Не нужно сейчас никаких предложений! Не нужно давать им выбор! Нужно просто отдать приказ! Русский солдат подчиниться приказу! Но если…
– Хватит, полковник. Вы постоянно оспариваете мои приказы! Я буду говорить с солдатами конвоя! Я уверен в их верности!
И Колчак говорил. Он заявил, что не поедет в Иркутск, а останется в Нижнеудинске. И предложил остаться с ним тех, кто готов разделить его судьбу до конца. Тем, кто не желает – он предоставил полную свободу. К утру следующего дня с Колчаком из 500 солдат и офицеров остались только 10 человек. План Губарева по движению к монгольской границе пришлось оставить.
Генерал Занкевич спросил Губарева:
– Вы как всегда правы, Николай Петрович. И что теперь, полковник?
– У адмирала остался только один выход – отдаться под покровительство союзников.
– Но они же его продадут.
– Да. Ему не стоило злить генерала Жанена. Но что сделано, то сделано. А ведь стоило ему просто отдать приказ конвою выступать в сторону границы с Монголией, и мы бы уже двигались туда! Зачем ему была нужна эта дурацкая речь?!
Занкевич развел руками.
Адмирал занял купе в вагоне второго класса и под покровительством Жанена поезд отправился в Иркутск. По прибытии в город союзники объявили адмиралу что передают его местным властям – эсеро-меньшевистскому политическому центру. Губарев в плен вслед за адмиралом не пошел. Он сумел скрыться, переодевшись в гражданскую одежду…
Глава 3
Обер-лейтенант Синицын.
За год до событий, изложенных выше…
Белград.
«Палас-отель».
Штаб полка «Варяг».
Владимир Николаевич Синицын, агент НКГБ с позывным «Мангуст», уже почти два года работал в структуре «Цеппелин». Он занимал должность инструктора в «Лагере А», затем был переброшен в Югославию к Семенову, командиру особого полка «Варяг», сформированному из русских эмигрантов.
Переброска Синицына произошла так быстро, что он не смог предупредить центр и передать информацию по эстафете. Его вызвал начальник «Лагеря А» оберштурмбаннфюрер27 фон Лорингер и отдал приказ:
– Вам оказано большое доверие, господин Синицын. Вы теперь официально офицер СС. Вам присвоено звание штурмфюрера28. Поздравляю вас, штурмфюрер!