Владимир Андриенко – Республика: Пуля для бригаденфюрера (страница 11)

– Я возненавидел большевиков, когда они подписали Брестский мир с немцами. Именно тогда я принял решение сражаться с ними. И снова воевал в Добровольческой армии у Деникина. Затем судьба забросила меня сюда.

– Но сейчас вы, Михаил Александрович, сражаетесь на стороне немцев.

– Да. Германо-югославскую войну 1941 года я встретил под Загребом. Но война эта длилась около месяца и завершилась капитуляцией Югославии. Я зарегистрировался как фольксдойче.

– Фольксдойче? – удивился Синицын. – Но вы русский, насколько я понял.

– Нашлись в моем дворянском роду немецкие корни. Мне даже аристократическую приставку «фон» позволили добавить к моей фамилии. Я получил подданство рейха. И вот мне поручили создать здесь русский полк.

– Вы хотели вернуться в Россию?

– Хотел на восточный фронт, но нас оставили здесь. Формально волк «Варяг» — это часть 7-й добровольческой дивизии СС «Принц Евгений». Все мои офицеры — это здешние русские эмигранты. Советских русских они не жалуют. Впрочем, это вы уже заметили.

– Здесь вы подразделение хильфполицай, Михаил Александрович. И ваши функции — это охранно-караульная служба.

– Именно так. И операции против местных партизан. Не о том я мечтал, когда создавал полк. И не о том мечтали мои офицеры. Но давайте поговорим о вас, Владимир Николаевич.

– Что мне сказать о себе? Родился в 1917-ом. Происхождения пролетарского.

– Давно на фронте?

– С 1941-го. С первых дней войны. Три ранения и десяток походов за линию фронта с полковой разведкой. Имел звание капитана Красной Армии. Но ведь эти сведения обо мне вы могли прочитать в моем деле.

– Это я читал, но затем вы перешли на сторону Германии.

– После ранения летом 1942-го и лечения в госпитале был назначен командиром роты в 111-й стрелковый полк. И там попал в оборот. Пришлось бежать.

– Вы так просто сменили сторону?

– Не думал я тогда о стороне и прочем, Михаил Александрович. Хотел сохранить жизнь. Хотя звучит глупо. Я часто рисковал жизнью и трусом никогда не был. Но дать себя просто так расстрелять своим не позволил. Да и повод был пустяковый.

– Какой же?

– Женщина.

– Женщина?

– Я признаюсь – большой ходок по бабам. И на новом месте службы не удержался. Переспал с красивой радисткой из штаба полка. А она оказалась пассией начштаба майора Жихарева.

– И что? Он вызвал вас на дуэль? – усмехнулся Семёнов.

– Хуже. Донос настрочил в особый отдел дивизии. Мастер был этот Жихарев по доносам. Меня арестовали, и я ждал расстрела.

– Вас осудили?

– Нет. Но дело было решенное. Там такая сволочь сидела в начальниках у особистов, что меня только стенка и ждала. А Жихарев знал какие струны задеть, когда донос писал.

– И вы бежали?

– Я ведь не на дивизионной гауптвахте сидел, а на нашей полковой. А бежать из нашей – плевое дело. Ну и рванул на ту сторону. А там меня приняли и отправили в разведшколу организации «Цеппелин». И вот я здесь перед вами уже в звании лейтенанта немецкой армии.

– Мы русский полк, лейтенант. Хоть и относимся к СС и носим их форму. Но, судя по отзывам в вашем деле, вы стали для «Цеппелина» особенно ценным агентом. Ведь не просто так вас прислали сюда. Я хорошо понимаю, что в Берлине хотят иметь свои глаза и уши здесь.

– После того как Дружина или 1-й русский полк СС в полном составе перешел на сторону партизан, немцы желают знать, чего ждать от русских частей. Потому я и здесь. Хотя, не думаю, что подойду на эту роль, господин полковник.

– Подойдете, Владимир Николаевич. Встретили вас здесь не совсем дружелюбно. И немцы, посылая вас сюда, хорошо это знали.

– Знали что? Вы хотите сказать, что…

– Для наших добровольцев вы предатель. А кто предал один раз – предаст и второй. Прошу вас не обижаться на мои слова. Ведь мы эмигранты и Советскому Союзу не присягали. А вы давали присягу. Вернее, уже две присяги. Вот командир Дружины полковник Гиль30 сколько раз присягал? Первый раз Советскому Союзу. Затем в плену согласился нарушить эту присягу. Принес присягу Адольфу Гитлеру. Стал воевать на другой стороне. Затем снова нарушил присягу и снова присягнул Советскому Союзу.

– Я не обижаюсь, Михаил Александрович. Я действительно предал своих и перешёл на сторону врага, желая сохранить свою жизнь. А это в любой стране называется предательством. Так что никаких обид нет. Вы назвали вещи своими именами.

– А что вы скажете о боевых качествах русских, что состоят на службе у немцев?

– Дружина полковника Гиля полностью перешла на сторону красных. Я, признаюсь вам, никогда бы не подумал этого. Эти люди участвовали в карательных акциях. А затем с невиданным упорством стали воевать против немцев в Антифашисткой бригаде31.

– А вы, Владимир Николаевич?

– Смог бы я перейти обратно?

– Именно этот вопрос меня интересует больше всего.

– Я не могу на это ответить, господин полковник. Я не знаю ответа на этот вопрос…

***

Берлин.

Май, 1944 год.

Сотрудник Бюро Клатта.

Так лейтенант Синицын стал служить в полку «Варяг». Весной 1944 года руководство организации «Цеппелин» приняло решение расширить полк и добровольцев стали набирать не только среди эмигрантов, но среди военнопленных в лагерях.

И здесь опыт Синицына пригодился. Семенов именно его отправлял главным в вербовочной группе. После успешно выполненной работы он получил следующий чин обер-лейтенанта (оберштурмфюрера СС) и краткий ознакомительный отпуск в Берлин.

Во время этого отпуска на Синицына вышел человек, который передал ему привет от Нольмана.

– Я не имею много времени, дабы убеждать вас, молодой человек, – сказал ему пожилой мужчина всё ещё довольно крепкий физически. Сразу видно, что бывший офицер. – Но вы ведь долго сидите без связи. И у вас есть шанс её восстановить.

– Будем считать, что я вам поверил.

– А если я провокатор из гестапо?

– Но вы назвали фамилию Нольман.

– Думаете в гестапо её не знают? Вы рисковый человек, Владимир Синицын, но сейчас вы не ошиблись. Я именно тот, кто вам нужен.

– И вы обеспечите мне связь?

– Я вижу вас в первый и последний раз, Володя. Но я передам кому следует информацию, что получу от вас. Затем с вами свяжутся.

– У меня в Берлине не так много времени. Я в отпуске.

– Только второй день. Мы успеем.

– И когда мне ждать…

– Вас найдут, Володя. Но сейчас расскажите о себе и своей службе подробнее.

– Я офицер контрразведки полка «Варяг». Последние месяцы служил в Югославии.

– Я знаю, чем занимался «Варяг». Вас наградили отпуском за заслуги?

– И произвели в следующий чин. Ныне я обер-лейтенант. Но в катаральных акциях Варяга непосредственного участия я не принимал. Хотя поддержку оказывал. У меня не было выбора.

– Вас никто не упрекает, Володя. Имена старших офицеров «Варяга»?

Синицын назвал.

– Как к вам отнеслись в полку?

– Не скажу, что дружелюбно. Хотя это было в самом начале. Теперь я даже дружен с никоторыми офицерами.

– С кем конкретно?

– Майор Гринев.