Владимир Андриенко – Республика: Пуля для бригаденфюрера (страница 12)

– Это заместитель Семёнова?

– Да. Поначалу он встретил меня холодно, но затем совместная работа нас сблизила.

– Кто еще?

Синицын назвал ещё два имени.

– Вы как офицер контрразведки смогли разоблачить кого-то в своем полку?

Синицын вынужден был признать, что это так. Он смог выявить связи одного лейтенанта и одного фельдфебеля с местными партизанами.

– Что стало с этими людьми? – прямо спросил связной.

– Они были арестованы.

– Переданы в гестапо?

– Да. Именно этот факт повысил мой статус в полку «Варяг». Чистыми руками нового звания не получишь…

***

«Мангуст» давно хотел восстановить связь с Москвой. Почти год он практически работал на немцев в «Варяге». Искал предателей в полку, тех кто желал бороться с фашизмом и помогал партизанам. Но выбора у него не было. Открыто принять другую сторону он права не имел.

И вот Синицыну удалось совершенно случайно найти ниточку к Москве. Им заинтересовались люди, представителем которых был тот странный пожилой господин. Синицын не знал кто он, но у того была связь с Нольманом. Так он сказал.

«А если это всё-таки проверка? Я доверился этому человеку, потому что хотел ему верить. Мне нужна связь. И я просто рискнул. Но ведь можно предположить, что это игра шефа организации «Цеппелин»? Я укрепил свое положение в полку «Варяг» и они решили меня проверить. А почему нет?»

Синицын поёжился. Ему представились подвалы гестапо, о которых он столько слышал. И он начал прокручивать в голове варианты на этот случай.

«Если это проверка я всегда могу сказать, что решил подыграть им, дабы потом сдать. Я ведь офицер контрразведки. Но я должен доложить обо всём первым. Если доложу, то сниму с себя половину подозрений. А если это не проверка?! Нет, это не проверка! – стал убеждать себя Синицын. – Не может быть! Я стал настоящим перестраховщиком. Я разучился рисковать. Это ведь как идти по минному полю. Раньше ведь ничего не боялся. Может предчувствие чего-то нехорошего? Нужно гнать от себя такие мысли. Посмотрим, что будет дальше».

Однако, Мангуст переживал напрасно. Никто ни из гестапо, ни из разведки СД за ним не следил. Обер-лейтенант переоценивал значимость своей фигуры в большой игре…

***

Связались с Мангустом через три дня. Он зашел в небольшой бар, по соседству с тем местом, где он квартировал. Так он делал уже несколько дней. Хотел облегчить задачу агенту, который придет к нему на встречу.

И встреча состоялась.

К нему за столик подсел молодой господин в старом плаще.

– Позволите? – спросил он по-русски.

– Прошу вас. Вы русский?

– Можно сказать, что я коренной житель Берлина. Родился здесь. Родители жили в России до 1920 года. Михаил, – представился незнакомец.

– Владимир.

– Вы удивлены, что я подсел к вам?

– Нет. Ведь никто меня за немца не принимает. Даже если на мне нет военной формы с шевронами русских подразделений.

Михаил засмеялся:

– Скажете тоже. На немца вы совсем не похожи. Вы русский и это сразу бросается в глаза.

– Мой немецкий настолько плох?

– Дело даже не в немецком. Просто лица у советских русских особенные и манеры поведения. Но я пришел к вам не за тем, чтобы обсуждать такие мелочи.

– А вы пришли специально ко мне?

– Но вы ведь ждете здесь кого-то. И я пришёл.

– Жду? – притворно удивился Синицын. – Я в отпуске и наслаждаюсь здесь хорошим пивом.

– Хорошим? – снова усмехнулся Михаил. – Хорошего пива в этом баре нет уже два года. Я к вам от Нольмана, – добавил он тихо.

– От кого?

– Не стоит играть в несознанку, Володя. Я знаю кто вы такой. Хоть вы и в штатском, герр обер-лейтенант. И знаю, что с вами встречался один человек три дня назад…

– Давайте ближе к делу, Михаил. Будем считать, что я вам поверил.

– Будем.

Официант принес Михаилу кружку пива. Тот подвинул её к себе, но к напитку не притронулся.

– Вам стоит выпить, Михаил. А то подумают, что вы пришли не за этим.

– Здесь я представляю РОВС. Это эмигрантская организация. Русский общевоинский союз. Поэтому наша с вами встреча вполне оправдана. Мы заинтересованы в людях русской национальности.

– Но я не эмигрант.

– Зато вы воевали с большевиками на этой стороне. Значит вы наш. Это вам оправдание на случай, если кто-то спросит вас о цели нашей с вами встречи.

– Я вас понял, Михаил. Но что по делу?

– Герр Синицын, ваша проверка прошла успешно. Там подтвердили ваши полномочия. Вы работаете под своей настоящей фамилией не по легенде и это упростило дело.

– Так получилось, что я перешёл линию фронта и сдался как Синицын Владимир Николаевич, капитан Красной армии. И всё это самое настоящее. Я родился Синицыным.

– Узнаю Ивана Артуровича Нольмана. Его идеи всегда были новаторскими.

– Но я так и не знаю вашего настоящего имени. Не думаю, что вас зовут Михаил.

– Зачем вам лишние сведения, герр обер-лейтенант. Главное, что я передал вам привет от Нольмана. И он рад вашему возвращению, герр Синицын. Вы появились вовремя.

– Для меня есть работа?

– Работы у нас хватает, герр обер-лейтенант. Но давайте прогуляемся. Надоело сидеть в этой дыре.

– Можно.

– Глотнем свежего воздуха вместо плохого пива.

Они оставили на столе деньги и вышли из бара.

– Итак, что я должен сделать? – спросил Синицын.

– Вам нужно встретиться с офицером СД. Вы его хорошо знаете по вашей работе в «Лагере А».

– Оберштурмбаннфюрер фон Лорингер? Мой бывший начальник?

– Нет. Штурмбанфюрер32 СС барон фон Дитмар.

– Дитмар? Шеф «Цеппелин-норд».

– Сейчас барон в Берлине и у вас еще есть дни отпуска, обер-лейтенант. Вы знаете друг друга и представлять вас не нужно. Работали вместе и ваша встреча вполне естественна.

– Но я был простым курсантом разведшколы Лорингера. А барон возглавлял гауптлагерь «Цеппелин-норд».

– Но теперь и вы офицер СС.

– Мы не были дружны с бароном.

– Это можно исправить.