Владимир Андриенко – Республика: Пуля для бригаденфюрера (страница 8)

– Так. И мы это сделали.

– А кто нас сюда отправил?

– Как это кто? Вы представитель гауптлагеря «Цеппелин-норд». Я сотрудник «Лагеря А», специальной разведшколы для подготовки особых агентов организации «Цеппелин».

– И мы с тобой выяснили, что и «Цеппелин-норд», и «Лагерь А» давно засвечены. О нашем прибытии сюда НКГБ знали заранее. У них на Лубянке наверняка есть списки и преподавателей и агентов твоего «Лагеря А». И удивительного здесь ничего нет. Возглавляет гауптлагерь сотрудник НКГБ. Барон фон Дитмар и есть агент под псевдонимом «Мертвец», которого СД ловит с января 1942 года.

– Это ведь только ваше предположение, Иван Петрович. Мы уже много раз это обсуждали. Я просил вас сообщить о ваших предположениях моему начальнику подполковнику фон Лорингеру. Но вы не стали этого делать. И мне запретили.

– Фон Дитмар барон и на хорошем счету в Берлине. А я русский и мне никто не поверит. Они решат, что я попал в лапы НКГБ и работаю под контролем. Хочу опорочить честного офицера рейха.

– Но барона все равно станут проверять.

– Возможно. Но он выкрутится. Я ведь и сам только здесь в Москве понял кто он такой. Мертвец хитер. И потому я принял их правила игры. Но скоро, Нольман станет играть по моим правилам, сам того не зная. Навязать противнику свою игру – вот наша задача.

– Но нас слишком мало, Иван Петрович. А за Нольманом в Москве целый аппарат!

– Тем почетнее будет наша победа, Вепрь. И если мы с тобой выиграем эту битву, то вернувшись туда утрем нос самому Шелленбергу! Выявим красного агента в его аппарате!

– До возвращения нам еще далеко. Да и стоит ли нам возвращаться?

– Ты о чём? – Коллекционер строго посмотрел на помощника.

– Дак дела немцев совсем худые, Иван Петрович. А у нас с вами полмиллиона советских денег. И денежки настоящие. Не подделка. С такими деньгами мы легко сможем раствориться на просторах СССР.

– Пусть так, Вепрь. Пусть мы сбежим. Что дальше?

– Жить будем.

– Жить? Прятаться и бегать как заяц по стране? Это не мой путь, Вепрь.

– А погибнуть во имя рейха лучше?

– Да плевал я на рейх, Вепрь. Рухнет скоро этот хваленый рейх. Но мы с тобой останемся, и мы с тобой снова будем нужны.

– Кому? Если немцам конец.

– На место немцев придут другие. И разведка будет их главной целью. И США, и Англия будут вести борьбу с СССР,

– Пока они союзники.

– Пока жив Гитлер. Но затем нет. И работа для нас с тобой найдется. Но нужно доказать, что мы чего-то стоим.

– А мы ещё не доказали?

– Нет. Что мы с тобой сделали? Сам подумай. Поняли, что Антисоветский центр — это пустышка?

– Я предлагал ликвидировать его начальника Губарева.

– Ликвидация нам ничего не даст, Вепрь. Нам нужно переиграть красных! И если мы это сделаем, то нас ждет успех в будущем.

– Вы знаете, Иван Петрович, что я с вами. Вы не бросили меня в прошлый раз и рисковали всем ради меня. Этого я не забуду.

– Мне нужен верный человек, Вепрь. Тот, на кого я всегда смогу положиться. И я сам буду тебе верным другом. В нашей работе верность важна. Ты не простой подчиненный, Вепрь. Ты мой друг. А дружба Третьяка — это не пустой звук. Это не просто слово. Это действие.

Вепрь пожал Третьяку руку.

– Приказывайте, Иван Петрович.

– Ты подбросишь в квартиру, которую люди Нольмана еще не взяли вот эти бумаги.

– А что это?

– Адреса в Подмосковье. И в доме обходчика ты лично поселишь нового радиста после встречи. Но сам в дом не заходи. Дашь ему пароли и уйдешь. Понял?

– Но дом обходчика пока чист!

– Я знаю, но рисковать тобой не хочу. Мне нужно чтобы Нольман взял радиста и рацию. Потом наш ход, Вепрь.

– Все еще не понимаю вашего плана, Иван Петрович.

***

Москва.

Трубная улица, дом 19, кв. 29

Квартира «Профессора».

Май, 1944 год.

Бывший полковник контрразведки адмирала Колчака Николай Петрович Губарев понимал, что его миссия пока никаких результатов не дала. Немцы ему не поверили.

Да он и сам, как бывший офицер контрразведки, не поверил бы в центр сразу. Слишком все похоже на подставку НКГБ. Чтобы убедить немцев в своей полезности нужно было им что-то дать. И сделать это в самое ближайшее время.

Так они сказал Нольману во время их недавней встречи:

– Боюсь, что Берлин сомневается в моем центре, Иван Артурович. А это приведет к контригре, которая может похоронить все наши планы.

– Я и сам это понимаю, Николай Петрович.

– И что вы собираетесь предпринять?

– Коллекционер разгадал нашу игру с Антисоветским центром, Николай Петрович.

Губарев был удивлен этим заявлением комиссара.

– Но это провал, Иван Артурович.

– Нет. Коллекционер пока не сообщил этого своим хозяевам. Он играет со мной.

– Я не понимаю. Такую информацию он доложен был сообщить сразу!

– А что ему это даст, Николай Петрович? Он желает нанести удар в нужное время. Да и в Берлине стали сомневаться. И мне нужно чтобы сомнения отпали. А для этого я подставлю им самого Коллекционера.

– Арестовать его не столь просто. Это человек змея, которая часто меняет кожу.

– Мы возьмем его в свое время. Хоть от меня и требуют быстрой ликвидации его группы. Но я веду свою игру. Хотя начальству пока не докладывал. Вы же знаете наше начальство, Николай Петрович. Оно всегда чего-то боится.

– А вы не боитесь однажды ошибиться, Иван Артурович?

– Я игрок, Николай Петрович. Всегда им был и всегда буду.

– А вы уверены, что Коллекционер ничего не сообщил своим хозяевам?

– Я бы не сообщил на его месте. Ведь это только его догадка. А она поставит под сомнение компетенцию его хозяев там. Они не допустят этого. Потому Коллекционер будет ждать. Он не станет бить вслепую. Он будет бить только наверняка.

– Но что ему нужно прежде всего, Иван Артурович?

Нольман ответил:

– Ему нужно найти слабое звено среди Антисоветского центра. Это первостепенная задача. Я на его месте сделал бы это.

– И кто же это слабое звено? Я?

– На вас он давить не станет, Николай Петрович. В этом я уверен.

– Но кто? – настаивал Губарев.