Владимир Алябьев – Шокеры (страница 21)

– Это и не обязательно. Ты просто еще не знаешь всего нашего потенциала. Скажем так, я вижу тебя не такой, какой ты видишь меня. Наши глаза меняются из-за нашей… ну, скажем так, мутации, если это можно так назвать. Вижу твои эмоции, чувствую твои электромагнитные волны, твое необузданное беспокойство, даже некоторые, обрывочные мысли. В шутку нас даже энергетическими вампирами называют, потому что мы, якобы, пытаемся питаться вашими эмоциями. Отчасти это действительно так. Но поверь, даже сейчас я уже сболтнула лишнего. Пойдем, я проведу тебя по коридорам Пустоты.

Лидия, словно хрупкий цветок, осторожно взяла Ирину за руку, ощущая ее дрожь.

Помещение, или, скорее, зал, больше всего напоминало метро, но без рельсов и платформ. Это была гигантская, безразмерная площадка с колоннами, теряющимися где-то в непостижимой высоте потолка. Монотонно, словно заведенные, меж колонн танцевали песчинки, подчиняясь неведомым законам. И тут Ирина, собравшись с духом, решилась задать самый главный, мучительный вопрос:

– Скажи, пожалуйста, что здесь вообще происходит?

Лидия замялась, словно внезапно растеряв всю свою смелость и уверенность. Сделав глубокий, шумный вдох, она начала, подбирая слова:

– Ну, вот… из чего, по-твоему, сделаны твои сны?

Ирина от удивления пожала плечами, демонстрируя полное замешательство, невольно растерявшись от странного вопроса. Лидия, заметив ее замешательство, продолжила, глядя в глаза:

– Пустота сделана именно из этого. Иногда то покалывающее состояние, которое пробуждает нас после особенно яркого сна, – это частица Пустоты, которая нас отпускает.

Ирина вытаращила глаза, отказываясь верить своим ушам.

– То есть, получается, я во сне…

– …ну, скажем так… – Лидия резко перебила ее, не давая утонуть в пучине догадок. – Представь себе, что мир существует ровно до тех пор, пока ты в нем есть. Ты как будто… отчет. И пока ты мыслишь, пока ты чувствуешь, ты существуешь. Но стоит тебе потеряться, раствориться в Пустоте, – ты как бы умерла, но при этом твое тело продолжает жить, существовать в другом измерении.

Ирина обреченно схватилась за голову, чувствуя, как мир вокруг нее стремительно рушится.

– Ой, я совсем запуталась!

Лидия слабо улыбнулась, словно успокаивая испуганного ребенка.

– Не ты первая. С Пустотой здесь все достаточно сложно и запутано. Дмитрий всегда был скуп на слова, и поэтому те, кто к нему попадали, в самом начале не получали практически никакой необходимой информации. А я всегда снисходительна к новичкам, поэтому постараюсь объяснить тебе самые элементарные основы, которые тебе обязательно пригодятся. В Пустоте нет жизни, в полном, привычном понимании этого слова. Ты здесь не найдешь ни птиц, ни кошек, ни собак. Любое существо в Пустоте – твой враг, который отчаянно пытается через тебя попасть в мир живых. Мы, по сути, такие себе электроуборщики вселенского масштаба.

Лидию насмешила ее собственная, нелепая шутка, и она невольно улыбнулась, уловив растерянное выражение лица Ирины.

Ирина, с удивленным, широко распахнутым лицом, продолжала идти по бесконечным, угнетающим коридорам, пытаясь осмыслить услышанное.

– То есть, получается, тени, о которых говорил Дмитрий, могут попасть в наш мир только через меня?

Лидия задумчиво поднесла руку к подбородку, словно взвешивая каждое слово.

– Ну, не совсем так. Шокеры – одни из тех, кто, по трагической случайности, могут пропустить в мир живых тени. Но, к сожалению, это далеко не основной способ их проникновения.

Ирина внезапно опустилась на корточки, словно подкошенная.

– Ты можешь объяснить, как, вообще, выглядят эти… тени?

Лидия, сочувствуя ее смятению, присела рядом с ней на корточки.

– Они – погрешности. Наши самые глубинные страхи, призрачные кошмары, замаскированные под то, что мы мечтаем увидеть на подсознательном уровне. Парадоксы бывают разные. О них слагают легенды, сказки, страшные истории, ужастики, от которых кровь стынет в жилах. С одной тенью я билась очень долго, изнурительно. Это произошло еще во времена имперской России. Тень попала в мир людей и словно паразит, присосалась к бедному парнишке. Парень, ведомый безумным ужасом перед жутким существом под кроватью, собственной фантазией создал нечто, так называемую Буку. Она долго и жадно подпитывалась его страхом, и мы очень долго не могли ее обнаружить. Когда мы, наконец, нашли парня, тень настолько искалечила его разум и, напившись энергии до отвала, приняла жуткую, гротескную форму человекоподобного существа с непропорционально большими, длинными пальцами и втянутыми, запавшими глазницами. Оно вылезло из-под кровати и с поразительной скоростью перемещалось по всей комнате, вселяя ужас одним своим присутствием. С ней было невероятно сложно совладать. Вообще, тени, присосавшиеся к детям с богатой, необузданной фантазией, обретают колоссальную силу и власть, ведь они питаются самыми чистыми, неподдельными страхами.

У Ирины пересохло в горле, словно в пустыне Сахара. Она сделала несколько глубоких глотков, отчаянно пытаясь хоть немного смочить свой иссохший голос слюной, но тщетно.

– То есть, получается, тени – это… паразиты?

– Можно сказать и так. Но не всегда. Иногда тень, досыта напитавшись одной-единственной, затравленной сущностью, доводила человека до полного, необратимого безумия. Для таких несчастных специально создавали больницы, мрачные приюты, где они, иссохшие душой, доживали свои последние дни в страшных муках, свято уверовавшие в свои собственные, искореженные видения.

Ирина обреченно схватилась за голову, чувствуя, как чудовищный груз давит на плечи. Лицо ее побледнело, приобретая землистый оттенок. "Я не хочу, не могу верить, что какое-то бестелесное, эфемерное существо, питающееся в этой проклятой Пустоте, способно свести с ума абсолютно здорового человека."

Лидия, словно услышав ее отчаянные, безмолвные мысли, произнесла, глядя прямо в глаза:

– Человек для тени должен самостоятельно, добровольно открыть свою душу. Как правило, этой жуткой болезни подвержены брошенные дети, оставшиеся наедине со своими мрачными мыслями, пьяницы, пропойцы, алкоголики, люди, чья душа уже была безжалостно сломлена, растоптана жестокой жизнью. Так тень добирается до них, добивая окончательно, превращая в пустую оболочку.

Ирина замерла на месте, парализованная от ужаса.

– Как… мы в Пустоте можем найти эту самую тень?

Лидия ободряюще улыбнулась, стараясь вселить толику надежды.

– Каждый шаг в этом мире оставляет след, видимый только нам. Найти тень не представляет особого труда. Поведение человека, к которому тень присосалась как пиявка, меняется кардинально, до неузнаваемости. Это замечают все вокруг. Но, к великому сожалению, с каждым годом наше общество становится все более безразличным, погружается в пучину эгоизма, и поэтому становится все сложнее понять, когда живому человеку действительно плохо, когда ему остро нужна помощь. Это общая проблема, которая сопровождает человечество на протяжении всей его истории. Мы придумываем сами себе невидимые заслоны, возводим неприступные стены, чтобы отгородиться от чужих страданий, а потом с ужасом наблюдаем, во что в итоге превратился этот человек, оказавшийся за бортом жизни. Не бойся злых людей, не бойся добрых, а бойся равнодушных. Именно с них запускаются самые страшные процессы, уничтожающие все живое на своем пути.

Неожиданно, словно стараясь поддержать, Лидия обняла ее за плечи.

– Давай не будем грузиться. Иначе сейчас перегрузишься, и потом вообще никакую информацию не сможешь воспринимать. Итак, тени… они всегда оставляют след! Для того, чтобы попасть в мир людей, им нужен переход, своеобразный портал. Для нас, для тебя им нужно найти, через что проникнуть в наш мир. Самое банальное и очевидное – глаза, зеркало или любой отражающий предмет. Не зря в Древней Руси зеркалами людей пугали, приписывали им мистическую силу. По сути, все так же и осталось. Вода и стекло – жуткие, опасные предметы, с которыми надо быть очень осторожным. Тени попадают туда именно сквозь этот коварный портал. И ты также сможешь вернуться в свой мир. Для этого тебе понадобится только зеркало и немного воды. Вода – проводник между мирами, своеобразный мост. Мы с ней приходим в этот мир, и когда она в нашем организме заканчивается, мы безвозвратно уходим. По сути, человек – это сосуд, где сначала мы появляемся из пузыря, наполненного околоплодной жидкостью, а потом медленно, но верно эту воду отдаем по истечении своей жизни. И когда окончательно иссыхаем, мы покидаем этот мир, отправляясь в неизвестность. Пустота отбирает возможность пополнять запасы воды в нашем организме, для того чтобы мы могли жить бесконечно, но благодаря тебе…

Неожиданно Лидия прервалась на полуслове, и на ее глазах предательски блеснули слезы, словно роса на лепестках роз. Она торопливо вытерла их тыльной стороной ладони и, прокашлявшись, продолжила, стараясь казаться беззаботной:

– Я искренне надеюсь, что твое изобретение рано или поздно сможет освободить меня из этого проклятого измерения, станет моим спасением.

Ирина недоуменно вытаращила глаза, не понимая, о чем идет речь.

– О чем… ты?

– Я верю, что твое гениальное изобретение сможет снять с некоторых из нас, шокеров, это ужасное проклятие, избавит от вечного заточения. Из-за того, что мы застыли в определенном возрасте, остановились во времени, мы не можем завести потомство, не можем дать жизнь новому поколению. А я живу уже очень давно, вечность кажется невыносимой, это – наказание, застывшее во времени. Мы не можем ни умереть, ни подарить новую жизнь, познать радость материнства. Я очень надеюсь, что то самое твое изобретение…