Владимир Алексеев – Керосиновый фонарь (страница 4)
Нам предстоит зарплату получить!
Фонарный свет сосёнки и берёзки
Раскатывает в тоненькую тень.
Последние советские подростки,
Взрослеющие в гулкой темноте,
Мы дышим не здоровым, не прекрасным —
Летучей терпкой пылью зерновой.
Летит-гудит ближайший путь до астмы
В отверстие над нашей головой.
Но этот гул болезненный полночный
Нам вроде звуков судьбоносных лир.
И как пиджак, что был отцом поношен,
Нам по плечу широкий этот мир.
Всё по плечу – высокий звонкий космос,
И даль полей, и бег туманных рек,
Когда к труду родной сторонкой позван
Пусть небольшой, но честный человек.
Смотрите, звёзды, рой неисчислимый:
Мы вроде взрослых, то-то и оно!
И нету нас свободней и счастливей,
Зарывшихся в горячее зерно.
Доломит
Помнишь детство в форменке линялой,
Найденный в карьере доломит.
Как воображение пленяли
Стены замков, камни пирамид.
Всё вокруг казалось неоткрытым,
Близким – только руку протяни —
Выросшим в жеоде2 доломитом
У живой истории в тени.
В гулкости пещер, в походе длинном,
Где любой пролив и остров нов,
Нам светили Ферсман или Шлиман,
Нас водили Беринг и Дежнёв.
Думалось: такою будет взрослость,
Радость без сомнений и дилемм,
И для сердца главной будет роскошь
Непрестанных странствий по Земле.
Но осели солнечные взвеси,
Дымные настали времена,
И плутает словно в тёмном лесе
Некогда свободная страна.
На иные роскоши и вкусы
Повернулось жизни колесо,
Захлестнули брокерские курсы,
Словно иностранное лассо.
Мы с тобою прежними остались,
Грубым непокорны временам.
Подступает сумрачная старость
К возрастам позднейшим, но не к нам.
Жизнь свою прожив без сожаленья,
Чувствуем: диктуют нам устав
То же беспокойное стремленье,
Та же заповедная мечта.
Потревожит сердце молодое
Детства неисчерпанный лимит,
Стоит только взвесить на ладони
Найденный в карьере доломит.
Шахтёр
Тот взгляд я помню до сих пор,
Сильнее не задело бы.
Мальчишек вопрошал шахтёр:
«А это что за дерево?»
И сам был как мальчишка рад,
Рукою трогал листики, 
