Владарг Дельсат – Пробуждение (страница 6)

Звездолет в целом в порядке, а вот квазиживые на нем – только те, кто находился в режиме ожидания. Все остальные неисправны, так что у нас, можно сказать, кризис. Вопрос только в том, нужно ли паниковать на эту тему или же мы справимся и сами?

В любом случае нужно подождать пока восстановится разум звездолета и выяснить, что с кхраагами случилось. Потому как совершенно пустая планета намекает на глобальную катастрофу или исход. У Человечества был в истории Исход, потому я и понимаю, о чем может быть речь.

– Ви-итя… – зовет меня Варенька удивленным голосом, и я сразу же поворачиваюсь в ее сторону.

– Что такое? – интересуюсь, не понимая, что ее так удивило.

– Десант нашел громадный могильник, – сообщает она мне. – Возраст костей примерно одинаковый, но их там очень много, больше миллиона точно.

– Ничего ж себе… Неужели эпидемия? – задаю я риторический вопрос.

Варенька мою догадку учитывает, потому дальше десант работает как в зоне биологической опасности. С поверхности сейчас доставят всю информацию, которую удалось обнаружить. Если это эпидемия, то хранилища знаний должны иметься, а вот если нет, то возможны очень разные варианты. И часть из них мне не нравится, ведь стараниями Синицыных историю я знаю.

Могли ли на жителей напасть? Вполне, учитывая, что произошло с детьми Синицыных… Вот если мы обнаружили материнскую планету, да в таком состоянии, то сюрпризы в пути могут быть. Кроме того, мне очень интересно, что это за излучение вывело из строя весь командный состав линкора да откатило разум звездолета.

– Техническая служба, уточните характер повреждений, – запрашиваю я, озаренный внезапной мыслью.

– Очень на откат в детство похоже, – не слишком уверенно отвечает мне начальник техников. – Как будто в прошлое отмотались… При этом резервная копия повреждена.

– Вот так даже… – новость меня буквально ошарашивает.

– А ведь у звездолета та же сказка, – напоминает мне Варенька, отвлекшись на мгновение от десантников. – Темпоральная аномалия получается.

– Получается, – киваю я, потому что это единственное объяснение.

Странно, в изначальной конечной точке аномалия исчезла, поймав нас по пути. Блуждающая аномалия? Насколько мне известно, такого не бывает, или же мы о подобном просто не знаем, но вот кажется мне сейчас, что объяснение совершенно другое. Скорее всего, очень неожиданное, но точно иное, только мы его пока не знаем, но разберемся, даже несмотря на то, что ученые у нас тоже в детство выпали.

На самом деле возвращаться надо, вот только думаю я, что не дадут нам это сделать. Будто какая-то нам неведомая сила желает испытать нас, как испытывала Винокуровых. Может ли так быть, что теперь мы с Варей отвечаем за всех квазиживых, сдавая экзамен на самостоятельность? Не хочется в это верить, но, вспоминая историю Винокуровых, я понимаю: вероятность именно такого развития ситуации ненулевая, а, значит, мы должны доказать неизвестной силе, что квазиживые не придаток человеческой цивилизации, а самостоятельный народ. И мы всё сделаем, чтобы доказать это!

Эк меня, на самом деле-то… Интересно, откуда у меня такие мысли? Тоже не очень понятно, но пусть… Забот сейчас полон рот. Со ставшими детьми офицерами разберутся техники и те квазиживые, что были в режиме ожидания, а нам нужно решать стоящие непосредственно перед нами задачи. И стараться не думать о том, что если у нас, как у Винокуровых, то и история может повториться…

– Большая часть знаний уничтожена, – сообщает мне Варенька. – Оба хранилища знаний уничтожены огнем, что хорошо.

– Почему это хорошо? – удивляюсь я, а потом понимаю: поврежденные в огне носители информации восстановимы, если от них хоть что-то осталось.

И Варя, как будто прочитав мои мысли, молча кивает.

Странный сон. Ваал

Будит меня медленно открывшаяся крышка саркофага. Не понял, я же только что был в хранилище знаний! Или нет? Все, что я помню, оказалось сном? Не может такого быть! Или все-таки может?

Поднявшись из саркофага, вижу что, во-первых, одежды нет, а, во-вторых, зал выглядит иначе – капсулы будто свалены кучей, хотя некоторые горят синим светом индикаторов, а другие помаргивают зеленым. Что это значит, я не понимаю, но в этот миг мне чудится, что я слышу девичий крик, доносящийся издали. Сестренки!

Подскочив, я бегу в сторону подъемника – так быстрее будет. Я не знаю, было ли все пережитое мной сном или нет, но я не позволю мучить девочек. Я не знаю, что могу сделать сейчас, но и не способен просто ждать, пока тварь сдохнет сама. Надо защитить сестренок – эта мысль бьется в моей голове.

Подъемник легко возносит меня наверх, при этом меня совсем не заботит факт того, что я без одежды. Было это сном или нет, но день, когда я проснулся, мне еще помнится, и где это животное сейчас, я не забыл, поэтому спешу изо всех сил. То, что я сейчас не одет, играет на меня – я могу передвигаться почти беззвучно. И поступать, как во сне, точно не буду.

Выйдя из дверей остановившейся кабины, я не спеша иду вдоль стены, когда вижу валяющуюся железную палку. Судя по виду, это обломок чего-то, пока не идентифицированного. Думаю, что сон был предупреждением мне, если это был сон, конечно. Историй о том, что можно пережить одно и то же несколько раз, я не слышал, но это не важно, потом подумаю.

Заглянув в рубку, вижу этого зверя. Что бы он сейчас ни делал, я проверять его доброту не буду, потому что взгляд за импульс-наказующего цепляется сразу. Небрежно отставленный в сторону знакомый прибор в виде длинной палки с утолщением на конце заставляет вздрогнуть. Подавив дрожь, я как могу тихо вхожу в рубку, а потом со всей силы размахиваюсь и бью найденной палкой животное, обожающее мучить детей. Правда ли мой сон или нет, я проверять не буду.

Видимо, от неожиданности тот, кого мы называли Старейшим, падает вперед, а я хватаю импульс-наказующего и, приставив толстый конец к ненавистному телу, активирую разряд на полную мощность. Как ни странно, но этот зверь даже не дергается, хотя разряд идет. Я его убил, что ли? Почему-то эта мысль не вызывает никаких эмоций.

Отложив прибор, наклоняюсь, чтобы проверить и, если нужно, добить, но уже не нужно. Туша не подает признаков жизни. И вот теперь, осознав, что зверь мертв, я сажусь на пол и плачу. Я плачу, потому что он не будет мучить сестренок и они не будут плакать от страха ночами. Я думаю… стоп, а почему он холодный?

Еще раз проверив, понимаю, что зверь по названию Старейший очень холодный, что означает – не я его убил. Поэтому он не шевелился и так легко завалился вперед – он уже сдох. От этой мысли я ощущаю облегчение: я не убийца. Но что мне делать теперь? Сначала надо одеться и посмотреть, как там сестренки. Что это было, я потом подумаю, сейчас мне есть чем заниматься.

Выйдя из рубки, направляюсь в сторону нашей каюты, но дойти не успеваю. Навстречу мне с визгом бегут Еия и Иала. Они очень быстро бегут, чуть ли не сбивая меня с ног. Обняв всеми доступными конечностями, сестренки плачут. Кто же их так напугал? Кто посмел?

– Ты жив… – шепчет сквозь слезы Иала.

– Мы проснулись, а тебя нет! – я едва понимаю Еию, она плачет и пытается рассказать. – Мы испуга-а-а-ались!

– Я есть, все хорошо уже, – глажу я обеих, только что показавших мне, что если и было все увиденное сном, то каким-то странным, ведь до моего просыпания мы друг друга не знали.

Именно поэтому я веду плачущих моих девочек в каюту, чтобы одеть. В первую очередь надо одеть, успокоить, расспросить, а потом и покормить. Звездолет немного отличается от того, что я помню, но теперь он выглядит как-то более реалистично. Ну, по крайней мере, зал, в котором я проснулся. И память себя ведет странно – она будто двоится. Интересно, что это значит? Должно что-то значить…

В процессе одевания малышки мои успокаиваются, всё пытаясь объяснить мне дрожащими голосами, что проснулись, не увидели меня и побежали искать. А об одежде и не вспомнили. Но вот тот факт, что я был тоже без одежды, заставляет обеих пугаться еще сильнее, напоминая мне о том, что падаль из рубки надо выкинуть в космос. Не могу я о нем думать как о разумном существе, потому что мама говорила, что напасть на ребенка не всякий зверь решится.

Каюта выглядит иначе – как семейная, то есть имеется большая кровать и два набора кроватей для детей – на четверых. Но мы и на большой отлично поместимся, кто знает, какие у них сны теперь будут. Что-то мне подсказывает, что не самые простые, поэтому такой вариант лучше всего. Комбинезоны им впору, мне тоже, только с конечностями не очень хорошо. Я вижу, что у Еии подергивается верхняя пара, а это значит – надо покормить сестренок. Пугать их совершенно точно не надо, им хватит.

Нужно приказать убрать падаль. По идее, на звездолете есть погрузчики, которые с уборкой отлично справятся, а вот потом мы будем разбираться, где находимся и что вокруг происходит. Хотя память мне, кажется, на это намекает. Такое ощущение, что проявляются в памяти знания, которых прежде не было. Я это обдумаю позже, потому что очень есть хочется, и маленьким моим, скорее всего, тоже.

– Мы проснулись в каюте, – рассказывает мне успокоившаяся Иала. – Больно не было, но очень дрожательно. Еия вся тряслась, а у меня только верх. Так бывает… ну…