Владарг Дельсат – Пробуждение (страница 5)

У меня совершенно нет ни объяснений, ни вариантов. Очень хочется устроить истерику, но нельзя. Вместо этого мне очень надо понять, какой информации верить можно, а какой – нет. И откуда взялась та информация, которой нельзя верить…

Сложный выбор. Виктор

Почему бы не спросить живых, вполне, по-моему, понятно – это наш экзамен, наше испытание. Мы должны показать, что можем быть самостоятельными. Не зря же квазиживые фактически упросили живых дать нам возможность решать самим. И вот теперь собравшиеся в рубке офицеры ждут моего решения. Нашего решения, но по сути моего, ибо Варя даже предположений пока не имеет.

– Идем к туманности, – решаюсь я. – Точнее, вот к этому темному пятну.

– «Перун», второй вариант, – реагирует командир на мои слова.

– Движение начато, – отвечает звездолет, и картина на экранах меняется.

– Спасибо, Виктор, – очень серьезно произносит квазиживой Иван, командующий кораблем.

Я только киваю, ведь мы действительно поняли друг друга. Можно было запросить Главную базу, запросить совета интуитов. Никто бы плохого слова не сказал, но это экзамен. Главное же вера в себя, и если мы даже по направлению движения будем спрашивать совета, то никогда ее не обретем. Именно поэтому мое решение не обсуждается, а я… Я чувствую, что так правильно. Есть внутреннее ощущение верности именно такого решения, и это необъяснимо.

Трудно найти логическое объяснение такому решению, но, видимо, и не надо. Я жду, когда нас отпустят обратно, но этого не происходит. Все присутствующие будто замирают на своих местах, завороженно разглядывая пляску столбов разноцветной плазмы на экране.

– Щитоносцы, на диване посидите, пожалуйста, – просит нас Иван. – Есть мнение, что легко не будет.

Вот прямо так? Сказал бы это живой, можно было на проявление дара списать, а в данном случае даже и не знаю… Логически предположить проблемы в пути можно, но только предположить. Неужели и у нас появляются дары? А это технически возможно? Надо будет посмотреть специальную литературу на эту тему.

– А как ты выбрал? – негромко интересуется у меня Варя.

– Есть у меня ощущение, – отвечаю ей, – что это решение правильное.

– Вот как… – она явно задумывается, наверняка пытаясь логически формализовать мой ответ, но затем опирается на мое плечо и прикрывает глаза.

Интересно у нас путь начинается – мы будто становимся живыми, со всеми их нюансами. Возможно, так было и раньше, только стало заметным, когда квазиживые собрались большой «кучкой», как в древности говорили. Впрочем, сейчас об этом думать рано, по-моему…

Варя переходит в режим ожидания, у живых это называется «дремать», у нас, по сути, тоже, но я по старинке называю вещи своими именами. Так проходит часа три, а там и я отключаюсь, потому что просто сидеть контрпродуктивно, но разрешения покинуть рубку у нас нет. Так что приходится сидеть… Вот и перехожу в аналогичный Вареньке режим.

Тела у нас давно уже не просто конструкты, и питание им требуется. Об этом мне напоминает собственный организм, едва я только открываю глаза. Но будит меня совсем не «голод», а прерывистый сигнал тревоги, на который совершенно не реагирует никто в рубке. Замершие в одном положении квазиживые офицеры не подают признаков жизни.

– «Перун», статус! – громко запрашиваю я.

– Неизвестное излучение блокирует область мышления, – звучит в ответ страшный диагноз.

– Экстренный выход из гиперскольжения, – приказываю я, разворачиваясь затем к Вареньке, чтобы привести ее в себя.

– Экстренный выход, – подтверждает разум звездолета.

Я осторожно тормошу Вареньку, прижимая зону срочного пробуждения. Глаза ее мгновенно раскрываются, затем только сфокусировавшись на мне. Она явно не понимает, где находится, поэтому я даю ей время перезапустить элементы мышления. Это рефлекторное, можно сказать, действие…

– Что происходит? – слышу я ее ровный голос минут через пять.

– Неизвестное излучение воздействует, – объясняю я. – Офицеры явно зависли, «Перун» откатился по шкале осознания, мы были в режиме ожидания, что нас, по-видимому, и спасло.

– Ага… – негромко произносит Варенька, глядя в экран, на котором исчезает танец плазмы, заменяясь видом звездной системы. – А это что такое?

– Звезда, – пожимаю я плечами. – Созвездие у нас, судя по всему, Ориона, а звезда с двумя планетами… Ярило, по-моему.

– Интересно, – улыбается она, показывая мне на одну из планет.

– «Перун», телескоп на вторую планету, – четко проговариваю я приказ. – Техническую бригаду в рубку.

– Выполняю, – коротко реагирует разум звездолета, что мне не сильно нравится.

– «Перун», уровень осознания, – запрашиваю я.

– Уровень осознания девяносто, – отвечает он мне, что является очень плохой новостью.

Неизвестное излучение откатило разум звездолета за границу осознания. Но тут, несмотря на очень плохую новость, рецепт есть. Я приказываю «Перуну» восстановиться из резервной копии, после чего он замолкает. Насколько я помню спецификацию, он часа на четыре теперь очень плотно занят. Все это время мы никуда не летим, а просто висим.

В рубку вбегают специалисты технической бригады, которым я просто рукой показываю на зависших командиров. Строго говоря, если идти совсем по инструкции, то нужно возвращаться, но есть у меня ощущение, что мысль это плохая. Значит, подождем вердикта эскулапов технической службы, принявшихся эвакуировать офицеров из рубки.

– Давай посмотрим, – предлагаю я Варе, желая скоротать время до момента, когда станет известно, где мы оказались и что тут делаем. Техникам тоже время нужно.

Планета, приближенная телескопом, на первый взгляд кажется мертвой. На второй она все еще мертвая, но глаз уже различает развалины, остатки больших конструкций, и мне становится любопытно. Нужно проверить состояние десанта и послать его на планету. Во-первых, время пройдет, во-вторых, узнаем хоть, кто это был, ведь на звездных картах нет в этой системе ничего хоть когда-то обитаемого. То есть загадка, а загадки нам нравятся.

– Рубка – десанту, пробуждение, – командую я.

Во время пути десант был переведен в режим ожидания принудительно, чтобы свой ресурс не тратили. Вот теперь я командой пробуждаю его, чтобы поставить задачу исследования неизвестной планеты, на которой совершенно точно ранее кто-то жил, несмотря даже на то, что мы об этом не осведомлены. То есть данных навигации по этому району вообще нет. Судя по картам, система совершенно точно необитаема, но и нет данных изучения, даже автоматикой. Именно этот факт меня беспокоит, а внутреннее ощущение говорит о том, что проходить мимо очень плохая идея. Ну и продолжать движение в любую сторону, пока нет сигнала готовности бортового разума, – тоже очень плохая идея.

***

– Офицеры выведены из строя полностью, исправление повреждений мозга займет от двух месяцев, – докладывает мне техническая служба.

Вот теперь у нас действительно проблема, и очень серьезная. По инструкции стоит вернуться, но если опять излучение, то звездолет окажется обезглавленным, и не факт, что дойдет до цели. С другой стороны, мы же не сами по себе, у нас есть командование Флота, с которым необходимо связаться.

– Защитных сооружений не обнаружено, – докладывает в это время десант. – Производится высадка.

– Понял вас, – отвечаю я, задумавшись о необходимости связи.

– О связи думаешь, – утвердительно произносит Варенька. – Попробуй, – советует она.

– Хорошо, – киваю в ответ, начав процедуру ручной настройки на ретранслятор.

Бортовой разум у нас пока нефункционален, что значит – нужно все руками делать. И на ретранслятор настроиться, и обмен начать, и хорошо бы, чтобы все получилось. Внутреннее ощущение говорит, что со связью я мучаюсь зря, и в это мне вполне верится – тут нужен специалист, а все специалисты у нас в ремонте.

Это, кстати, минус узкой специализации квазиживых, нужно будет на будущее учесть – давать хотя бы базовые знания. Впрочем, разум в себя придет, и свяжемся, а сейчас, судя по всему, мы без связи. Варя чуть улыбается, как будто знает что-то неведомое мне.

– Обнаружены следы разумной деятельности, – сообщает мне командир десантной группы. Как щитоносец, я теперь здесь главный, ну и Варенька, конечно, тоже. – Передаем изображения.

На экране появляется обещанное, подтверждая мои мысли о том, что это не просто так. Перед нами кхрааг. Точнее, кхрааговская семья, при этом заметны дети обоих полов. Ну и двое стоящих вместе – самец и самка, что известной нам истории противоречит. А это означает, надо обследовать планету внимательнее.

– Десанту – тщательно изучить остатки расы, – отдаю очередной приказ я. – Искать причины, по которым они погибли: изображения, информационные кристаллы, что угодно. Язык имеется в ваших индивидуальных переводчиках.

– Поняли вас, работаем, – отвечает мне командир десанта.

Стоило бы нам сейчас на поверхность, но просто нельзя – разум «Перуна» неактивен, поэтому мы обязаны оставаться на борту. Будем, значит, руководить отсюда, вариантов нет.

– Варя, ты не возьмешь на себя камеры десанта? – мягко прошу напарницу, даже не стараясь сделать интонации официальными. Потом будем думать о том, как я к ней отношусь.

– Да, Витя, – кивает она, сразу же включаясь в работу с десантом, я же занимаюсь опросом систем корабля и слежением за обстановкой.