Владарг Дельсат – Притяжение (страница 6)

– Лана сравнила, – ласково говорит гладящая меня мама. – Она сравнила и поняла, что на самом деле сделал Саша.

– Ты мысли читаешь? – я так удивляюсь, что плакать забываю.

– Что ты, доченька, – качает она головой. – Тут не нужно читать мысли, чтобы почувствовать.

– Да ну, я же свою жизнь спасал, – пытается отказаться Саша от звания героя, но это у него, разумеется, не выходит.

А я начинаю рассказывать о том, что помню. Я говорю, что такой семьи у меня не было никогда, и школы, и друзей, а еще – уверенности в том, что ничего плохого случиться просто не может, потому что здесь, среди людей, есть взрослые, которые все предусмотрели, но при этом не обкладывают кирпичами правил. Рассказываю, а меня слушают, понимая, о чем я говорю.

– Ты больше никогда не будешь одна, – объясняют мне Винокуровы. – Ведь мы разумные.

«Мы разумные». И это объясняет все: и поведение, и умение сопереживать, и заботу… По крайней мере, для родившихся здесь это само собой разумеется, и только для нас троих все еще волшебное чудо. Да, оно вошло в нашу жизнь, но все равно – сказка, что случается с нами каждый день. При этом взрослым не требуется от нас абсолютного послушания, они скорее подстегивают любопытство, желание экспериментировать, ведь ничего плохого с ребенком на Гармонии, как и на других планетах, случиться не может. Разве это не сказка?

После вкуснейшего ужина я еще думаю пойти в комнату отдыха, но затем меня тянет на травку. Хочется просто полежать на травке, глядя в стремительно темнеющее небо, в котором нет и не может быть чего-то страшного или злого. С этими мыслями, попрощавшись, я отправляюсь к подъемнику. Он опускает меня в нашу квартиру, из которой я делаю шаг на улицу.

Вечер опускается на лес, темнеют ровные стволы, виднеются посверкивания огоньком ночных насекомых, будто предупреждающих о себе. Тихо гудя, проносится какой-то жук, кто-то пищит в траве, хрустят сучья вне Зоны Безопасности. Так называется специально огороженная поляна для детей вокруг нашего дома. На нее не могут проникнуть дикие звери, и мы им не мешаем.

Я ложусь на траву, вглядываясь в небо, усыпанное звездами. Некоторые из них движутся, показывая, что на орбите кто-то маневрирует, некоторые моргают равномерно – это буи. Они бывают навигационными и предупреждающими. Разглядывать их можно бесконечно, но когда восходит ночное светило, я поднимаюсь на ноги – завтра в школу, а меня ждет Академия. Вот прямо сейчас она ждет, чтобы мы посмотрели, что случилось дальше, хоть и есть у меня ощущение, что нам это не понравится.

Войдя в дом, улыбаюсь маме и папе. Очень нам с ними повезло, просто очень. Они нас так любят всех, как я себе и не представляла, что можно любить. Они нам показывают, как именно нужно к детям относиться, в первую очередь – именно они. Но уже поздно, и коммуникатор тихо жужжит, напоминая о времени. Это тоже забота, ведь если я не высплюсь, нехорошо будет для меня. И я все понимаю, потому что нам не раз объясняли… Надо идти в душ и в кроватку мою уютную, где меня ждет пушистый зверь. Я очень люблю его обнимать, и спится с ним намного спокойнее, по-моему. «Медвежонок» называется, но на медведей он похож не слишком, папа говорит, что просто по традиции такой…

– Доброй ночи, доченька, – желает мне мамочка, а папочка тихо поет колыбельную.

Ну и что, что я большая, колыбельные я люблю, особенно папину про зеленую карету. Вот я и засыпаю, едва успев пожелать спокойной ночи родителям. А уснув, оказываюсь в Пространстве, среди звезд, туманностей и галактик, даже Млечный Путь вижу! Его ни с чем не перепутаешь.

И вот уже я радостно улыбаюсь Крахе, щупальцами показывающей всем, что нам рады. И тетя Ира тут как тут, поэтому мы подходим поближе к шару, чтобы увидеть, что сегодня нам покажут. Мне очень интересно, хотя кхрааговских детей просто жалко. Не только мне жалко, даже Светозаре, а это о многом говорит. Растеряли мы уже и страх, и ненависть в тепле Разумных. Считаю, это правильно.

– На прошлом занятии мы с вами кроме рассматривания предательства и жестокости говорили о взаимодействии, – напоминает нам тетя Ира. – Сегодня мы опять посмотрим на происходящее в чужой вселенной, а вот затем рассмотрим методы взаимодействия.

Эта речь не очень мне понятна, но я просто твердо знаю, что нам все обязательно объяснят, поэтому не беспокоюсь даже. Мне очень интересно, что произошло дальше, поэтому я чуть не подпрыгиваю от нетерпения. И шар, будто почувствовав мои эмоции, меняется, показывая нам… Невозможное просто!

Я вижу, как девочка расы Кхрааг бережно берет на руки кого-то мне смутно знакомого. Он похож на химана, правда, ног у него почти нет, а то, как выглядят остатки, говорит мне, что его ели, но почему-то не доели. Наверное, наслаждались ужасом ребенка, потому с ног и начали. Обернувшись на Сашку, вижу и его удивление: ведь девочка, на которую мы смотрим, очень голодная, но она не хочет съесть химана, а прячет его ото всех. Кто она? Что происходит? Почему она так себя ведет?

Четвертое р'ксаташка. Хстура

Сегодня мне удается оставить в «доме» только двоих младших, Кхиру и Скхру, остальных чуть ли не пинками гонят в школу, хотя четырем-пятилетним рано еще – но кого это волнует? Совсем озверели самки, как будто мы вообще к другому народу относимся. Обидно только то, что для врагов мы ничем не отличаемся и убьют нас ровно так же…

– Ты как здесь? – удивляюсь я, увидев Ркашу.

– Спряталась, – признается она. – Страшно очень.

– Тогда надо покормить оставшихся, – предлагаю я, вздохнув. Всех бы спрятала, да не дадут самки проклятые. – А я проведаю старших.

– Хорошо, – кивает она, отправляясь в сторону кухни.

Я же иду к С’хрше и второй девочке, не знаю, как ее зовут, просто не помню. Они дышат прерывисто, тяжело очень, значит, повредили им обеим что-то вчера. Но помочь мне нечем, только перевязать, и все. Этим я и занимаюсь, когда С’хрша открывает глаза, полные мучительной боли.

– В мешке… – она говорит медленно, часто переводя дыхание, и очень тихо, но я разбираю слова. – Возьми…. К себе… У тебя… Запирается…

Сначала я не понимаю, потом только до меня доходит: у меня комната накрепко запирается, но я думала, что это у всех. На мой вопрос С’хрша качает головой, но объяснить не может, силы покидают ее. Тут только Д’Болу молиться остается – она или выживет, или нет. Но вот то, что другие комнаты не запираются, плохая новость. Если что, хотя бы младших надо будет загнать ко мне. Может, и убережет Д’Бол от смерти.

Я подбираю мешок, на этот раз заглянув туда, и вижу – он полон брикетов. Их намного больше, чем можно было бы выручить за наши «сокровища», значит… Теперь я понимаю, почему старшие девочки едва живы – они украли. Наверняка отвлекли чем-то охрану и украли прямо со склада. Наверняка их догнали и избили, посчитав, что убили, но странно, что не отобрали наворованное. Если выживут – спрошу обязательно.

В первую очередь я отношу мешок в комнату, лишь затем, взяв с собой один из новых брикетов, иду на кухню. Нужно положить по маленькому кусочку, буквально крошку, в суп для младших. Им вредно так голодать, но кому есть до этого дело?.. Кхраагам точно нет никакого.

– Ого! – ошарашенно замечает соседка, увидев брикет. – Откуда?

– Девчонкам вчера удалось, – коротко отвечаю я. – Давай положим младшим…

– Правильно, – кивает она, вздохнув.

Подумав, я кладу и ей, все-таки она младше. Полные удивления глаза все мне говорят, и, поддавшись порыву, я глажу ее по голове, а Ркаша вполне ожидаемо плачет. Не стали мы зверями, оказавшись никому не нужными, не стали. Хоть в чем-то на самок не быть похожими. Пусть поест, ей это нужно, а потом пойдем кормить младших. Вот они тоже порадуются.

– Что это? – услышав отдаленный гром, спрашивает меня соседка.

Решительно подняв штору, я выглядываю в окно. Гул какой-то слышится, и время от времени гром, как будто что-то взрывается, хотя откуда мне знать, как гром звучит? Мне только слово известно.

– Гремит что-то, – вздыхаю я. – Может, убежища строят или еще что-нибудь…

– У старших есть убежище, – делится слухами Ркаша. – Говорят, там у них звездолет спрятан такой, чтобы можно было убраться отсюда, не умея даже летать.

Я вздыхаю от этих сказок. Вечно у нас слухи какие-то, то о том, что могут нас в заслон послать, то о вот таких сказочных звездолетах, то еще что-нибудь… Верить в них нельзя, но пугаться и мечтать, конечно, не запретишь. Кто легенды рассказывает, кто в волшебные звездолеты верит, кто Д’Болу молится… Совсем без веры нельзя, от этого с ума сойти можно – помню, слышала что-то такое давным-давно, будто в прошлой жизни.

То время, когда у меня была мама – хоть какая, но мама – будто ушло в сказки. Кажется мне сейчас, ее у меня никогда не было, всю жизнь только этот барак, и ничего больше. Что делают с девочками в школе сейчас, я и не знаю. Вчера многие плакали, а сегодня мне просто страшно за них. Хотя, кажется, чего бояться: не убьют самки, так придет враг, и тогда совсем точно никому не спастись. Также, как кхрааги не жалели их детей, они не пожалеют и нас. А я? Я бы пожалела?

Я задумываюсь, пытаясь представить, что малышей убили… и не могу. Получается, я не знаю ответа на этот вопрос. Хоть мне и совсем немного лет, но, кажется, я стала взрослой. Нет у меня детских мыслей, да и откуда им тут взяться… В этот момент какой-то резкий звук заставляет меня вздрогнуть и кинуться к ближайшему окну.