Владарг Дельсат – Притяжение (страница 8)

На самом деле, мне безумно жалко эту Хстуру, имя которой действительно говорящее, так Сашка сказал. То, что делают с сиротами самки кхрааг, вообще очень странно. У химан хотя бы детские дома были, хотя безногого, скорее всего, усыпили бы, учитывая, что у него никого нет. Но тем не менее вот именно такого отношения я не понимаю. Какое-то оно запредельно-жестокое.

Завтракаем мы сегодня у Винокуровых, наверное, поэтому мою задумчивость сразу же замечает тетя Маша, ведь она же телепат. Не мешая мне завтракать, она хмурится, а потом, видимо, не выдерживает, спрашивает, и я начинаю рассказывать о том, что мы увидели. О брошенных девочках. Все равно, как они выглядят, ведь они просто дети! Я говорю, что их бьют сильно, пугают, а питаться почти нечем, ну еще и о доброте.

– В истории Человечества такие случаи известны, – говорит мне тетя Маша. – В Темных Веках жил народ, который хотел уничтожить другой народ. Физически уничтожить, и вот он пришел убивать…

Она рассказывает о событиях из дремучей истории, а я в ее словах вижу Хстуру и то, что ее окружает. Единственная разница – ее не хотят убить, на этих детей просто наплевать. Но тетя Маша тут принимается рассказывать о том, что такое «лагерная мама», откуда пошло такое выражение и что оно значило. И я начинаю понимать: Хстура добрая, потому что ей есть о ком заботиться. Но ведь другие не такие – почему?

Это занимает мои мысли весь день, да и Сашка очень задумчивый. Он вздыхает, что-то вспоминая, а Светозара просто оценивает увиденное нами. Увиденные девочки – просто дети. Не кхрааги, не жестокие, злобные существа, а дети. И, видя этих потерянных девочек, я понимаю: мы уже изменились, став разумными, а для разумного существа дети превыше всего.

– Здравствуйте, дети, – улыбается нам Тинь Веденеевна. – Сегодня мы с вами поговорим о буквах и цифрах. Большую часть информации человек традиционно получает из книг, а чтобы уметь читать книги, нужно знать буквы..

Я читать умею, но на языке химан и немного – иллиан, а на всеобщем совсем нет. Буквы выглядят иначе, при этом есть и простые, и очень сложные, они называются «иероглифы». Вторые очень практичны – в одном иероглифе можно целое понятие зашифровать. Это очень удобно в космических кораблях, поэтому я изучаю новые буквы особенно тщательно.

– А теперь мы вспомним счет, – улыбается нам учительница.

Считать у нас умеют все, но мы все равно проходимся по цифрам, а потом начинаем складывать и вычитать. Это нужно, чтобы у всех был одинаковый объем знаний. Вот тут я узнаю, что у Светозары с цифрами не очень хорошо, поэтому мы все помогаем ей понять, что за что отвечает и как этим пользоваться. Очень интересные уроки у нас сегодня, просто очень. А после обеда будет еще История Человечества – от Темных Веков до нынешних дней.

У нас на первых циклах не очень много предметов, потому что запоминают все по-разному, а выучить нужно всех. В перерыв мы идем обедать, делясь впечатлениями с одноклассниками. Второй день всего, а я уже привыкаю, потому что к хорошему очень быстро привыкаешь. Даже столовая тут совсем не похожа на то, что в прошлом было. Столики небольшие, за ними можно вчетвером сидеть. Мы с Ви, Сашкой и его Светозарой так и садимся, а еда у каждого своя – что нравится, что можно, потому что хоть болезней и нет, но коммуникатор же говорит о том, чего не хватает…

– Все-таки надо Краху спросить, отчего Хстура такая, – задумчиво произносит Сашка. – Хотя я тоже… Но другие-то нет…

– А может быть, это из-за того, что она совсем одна? – интересуюсь я, а Ви уже знает, о чем мы разговариваем, но просто слушает. У нее дар эмпата, вот она все и чувствует.

– Нет, озлобиться должна, – качает головой мой брат.

Так ничего и не решив, мы возвращаемся на уроки. Мне очень интересна история Человечества. Особенно то, чем она отличается от истории химан, ведь я же помню… Вот сейчас совершенно точно узнаю, и тогда можно будет сравнить.

– История Древних веков до нас дошла не полностью, – произносит Тинь Веденеевна. – Мы с вами начнем с тех времен, когда люди считали, что всеми природными явлениями управляют некие высшие сущности. Они назывались богами.

– У кхраагов приняты ритуалы, – задумчиво произносит Сашка. – И у алиан, а вот у химан не знаю…

– У химан один бог, который всем управляет, – припоминаю я. – Только в него уже не верят, просто по привычке упоминают.

– Вы рождены в иных, с нашей точки зрения, очень диких цивилизациях, – кивает нам учительница. – Если я правильно понимаю, у кхраагов непростые ритуалы были, поэтому вспоминать не будем, договорились?

– Спасибо… – тихо благодарит ее Светозара.

Учитывая, что нас едва не съели, то действительно хорошо, что не нужно об этом рассказывать. А вот у людей все было не так жестоко. Конечно, существовали культы жестокие, даже очень, но мы о них пока говорить не станем, потому что потом кошмары начнутся, а нам не надо. Хватит ужасов в жизни… Тинь Веденеевна объясняет, что всему свое время и что никто рассказывать малышам об ужасах не будет.

Очень заботливые люди, а разум школы внимательно следит за тем, когда мы утомляемся, особенно я. Я почему-то быстрее других устаю, но ничего страшного в этом нет, потому что одинаковых детей просто не существует. А раз так, то и волноваться незачем. Разум же бдит, поэтому мы возвращаемся домой усталые, но не замученные.

А еще в школе нет домашних заданий! Вот совершенно нет, и все, как будто они и не нужны вовсе. Не утерпев, спрашиваю Тинь Веденеевну, а она говорит, что дома нужно отдохнуть, расслабиться, заняться чем-то другим. Если вдруг окажется, что я что-то слишком быстро забываю или что нужна дополнительная тренировка, то это будет решено, но пока такого нет.

А я вспоминаю химан и их бесконечные домашние работы. Зачем они были придуманы?

***

– Ответ очень прост и сложен одновременно, – отвечает мне Краха. – Девочка – творец, а что значит этот дар, кто знает?

– Она не может быть неразумной, – замечает Оля. Она совсем недавно в Академии, а знает уже больше нас. – В какой бы цивилизации она ни родилась, но разум всегда с ней, ведь умение творить – вот тут, – и девочка кладет руку себе на грудь.

– Да, именно так, – показывает щупальцами улыбку наставница. – Открывшийся дар уже не позволит ей стать жестокой, да она этого и не хочет, видите?

Картинка в шаре приближается, позволяя нам рассмотреть не только непростую жизнь девочки-кхрааги, но и ту заботу, внимание, с которыми она относится к окружающим ее существам. Я вижу правоту Крахи, но не понимаю, откуда она взяла, что девочка творец? Задумавшись, выпадаю из обсуждения, но затем обращаюсь к наставнице, потому что не могу понять, почему она решила так. Неужели только по поведению?

– А почему ты думаешь, что она творец? – интересуюсь я.

– А вот смотри, – Хстура в шаре снова находит химана, и тут ее движения становятся медленными, а шар расцвечивается так называемыми «вероятностными линиями». – Видишь? Она совсем немного, неосознанно, но меняет мир вокруг себя.

Да, творец это может, поэтому так важно обучение. Я вглядываюсь и вижу, что девочка изменила реальность так, что на химана никто внимания не обращает. При этом он принимает страшное для него существо, не умирает, не боится постоянно, а такое ощущение, что ему все равно. Я вглядываюсь в его лицо, чувствуя, что знаю его, но не могу понять откуда.

– Раз этот вопрос прояснили, давайте посмотрим, что произошло дальше, – произносит наставница, позволяя нам увидеть детей.

Два десятка разновозрастных детей расы кхрааг находятся в аду. Их никто не любит, не гладит, не успокаивает. Они живут в постоянном страхе, при этом самки не стесняются избить, заставить заниматься физически для детей тяжелым трудом, унизить их. И Хстура – готовящая еду, отрывающая ее от себя, чтобы покормить мальчика чужой расы, заботящаяся о тянущихся к ней младших. А еды у них все меньше…

– Лагерь… – шепчу я, находя все больше совпадений с тем, что рассказывала тетя Маша. – Как она только находит в себе силы…

– На Сашу похоже, – замечает Светозара, прижимаясь к нему плечом. – Такая же сила воли, такой же взгляд на вещи и готовность жертвовать собой.

– Потому что творец, – кивает мой брат, но чувствую я, дело не только в этом.

– Давайте дальше смотреть, – улыбается кто-то из аилин, я не всех тут по именам знаю.

И вот когда в руки Хстуры попадают едва вылупившиеся, как нам Сашка говорит, малыши, я уже понимаю, что она их не оставит и не съест. Хотя ей в руки их отдали явно с этой целью. Мой брат протяжно шипит, что показывает его недовольство, но молчит, а я смотрю, как совсем юная девочка становится мамой. Она действительно мамой становится, хоть и не знала такого отношения никогда, что необычно, конечно, но малышам очень комфортно.

Дальше нам показывают орбиту – наскакивающие корабли-разведчики, попытка ремонта флота и, наконец, первое обнаружение планеты. Меня совсем не удивляет предательница, сидящая за штурвалом в одиноком корабле. Кхрааги на этот раз не вступают в переговоры, просто уничтожая малый разведчик с очень удивленной предательницей.

– Это химан! – переводит нам Сашка речь командира патрульного звездолета. – Химан, захватившие наш корабль!