Владарг Дельсат – Притяжение (страница 3)

– Честно? – совсем по-детски спрашиваю я, не желая открывать глаза.

– Честно, – меня гладят по голове, отчего я расслабляюсь.

Такое счастье, что они есть. И что у нас самые понимающие родители, а еще – очень игривые и умные Вася, Лада, Отрада, Олеся и Озара. Пятеро иллиан, но совсем не похожих на тех, что мы видим во снах, ведь они наши брат и сестры. Мы уже не иллиан, химан и аилин, мы все – Человечество. Потому что мы разумные и у нас мама с папой есть. Такое счастье осознавать себя частью Разумных…

– Дети! – слышу я мамин голос. – Через полчаса обед!

Это значит – минут через десять мы поднимемся к Винокуровым, чтобы посидеть за столом всем вместе, поговорить на разные темы, новости узнать… Здорово же!

***

– Ты права, – подумав, отвечает мне Краха. – Вполне возможно именно воздействие, но внешнее в этой вселенной невозможно…

– Химан – большие специалисты во всяких веществах, – замечает мой брат, обнимающий задумчивую Светозару. – Не могли они просто использовать аилин и иллиан? Доступ на планеты у них был, а фермы иллиан, насколько я помню, находились на их материнской планете.

– Ты считаешь, что химан давно готовились… – негромко произносит сестренка. – Тогда все произошедшее с нами тоже деталь их плана.

– Варамли говорил… – Сашка зажмуривается – он так вспоминает. – Говорил, что химан часто действуют из соображений личной выгоды, а у кхраагов такого не бывает. А вдруг самки…

Он осекается, но продолжения не требуется. Несмотря на то, что мы дети все трое, но думать уже умеем. Если самцами на самом деле управляли самки, тогда чрезмерная жестокость объяснима – я же вижу, как они к своим детям относятся. Что, если они все там психически ненормальные? Может ли такое быть?

– Давайте посмотрим, как развивались события дальше, – прерывает наставница наши размышления.

– Краха, как ты думаешь, а почему Страж сказал, что много времени прошло? – вдруг вспоминаю я. – Год-два же всего.

– Думаю, мы это увидим, – сделав замысловатый жест щупальцами, что аналогично пожатию плеч для человека, иллианка указывает на шар.

В прошлый раз мы видели определенно исторические картины о том, что именно произошло, когда планеты в пыль разлетелись, а сейчас нам явно демонстрируется, как объединившиеся химан, аилин и иллиан уничтожают все встреченные корабли кхраагов. При этом у меня ощущение, что те не в состоянии сопротивляться, чего быть не может. Я же знаю кхраагов!

– Стоп! – выкрикивает Сашка. – Что это?

В шаре как на экране видна самка кхраагов, я их уже умею отличать. Она что-то объясняет представителю расы аилин, при этом общаются они вполне мирно на фоне распадающихся на составные части кораблей кхраагов. Выглядит это так, как будто она именно в союзе с теми, кто уничтожает ее расу. Как это возможно?

– Мы можем их услышать? – интересуется мой брат, глядя на шар исподлобья.

– Можем, но недолго, – отвечает наша наставница. – Нам демонстрируется ускоренный темп событий.

Я осознаю, что она имеет в виду, когда слышу что-то похожее на клекот вместо нормальной речи. Не поняв ни слова, я с надеждой смотрю на сморщившегося Сашку. Он некоторое время слушает, а затем просто вздыхает. Перед нами же разворачивается очередная битва, и слова становятся не нужны – я вижу, как побеждают кхраагов. Небольшой корабль вырывается вперед, тогда как остальные изображают погоню. Его кхрааги впускают в свои порядки, а затем он атакует командный корабль. Подло, в дюзы.

– Да, самка сотрудничает с ними, – кивает мой брат. – При этом она дает сигнал бедствия, ее пропускают, увидев, что это самка, а она…

– …бьет в спину, – шепчу я. – Но разве она не понимает, что рано или поздно наступит ее очередь?

– Скорее всего, просто не думает, – вздыхает Светозара, погладив его по плечу. – Их не учат думать. А кхрааги без командного корабля теряют важные мгновения, в результате чего их уничтожают.

– Нечестно, получается… – я задумываюсь.

С одной стороны, нечестно, а с другой – кхрааги сами виноваты. Если их оставить в живых, они рано или поздно за старое возьмутся. Значит, нельзя оставлять… Но тут, будто желая мне показать, как именно действуют «союзники», их флот натыкается на планету. На ней находятся не только самцы, но и самки, правда, насколько я вижу, детей нет.

И вот эта самая самка-предатель добровольно, без принуждения, нажимает кнопку сброса того самого устройства, которое способно детонировать ядро планеты. Причем делает это, радостно раззявив пасть, будто получает удовольствие от того, что одномоментно убивает тысячи существ. Они, может, и не слишком разумные, но совершенно точно – живые. Вот как раз этого я не понимаю.

– На сумасшествие похоже, – произносит голос тети Ирины за нашими спинами.

Она наша вторая наставница, но вместе с тем она еще и Винокурова, а тетя Маша сказала их так называть, вот я и называю. И она очень хорошо во многих вещах разбирается, поэтому начинает рассказывать мне о том, что самка выглядит не очень обычно, даже по сравнению с другими такими же. И это может быть оттого, что она с ума сошла, теперь желая отомстить всем представителям своего народа. Оказывается, в истории Человечества такие случаи были, поэтому она и знает.

Но тогда самка эта совершенно точно не пожалеет ни детей, ни таких же, как она сама. Значит, нужно найти того, кто зовет меня. Очень жалобно, если прислушаться, но и как-то устало очень. Хотя, может быть, мне просто кажется, а на самом деле все не так плохо. Тем временем мы наблюдаем за тем, как всех самок и детей загоняют в звездолеты, увозя в совсем незнакомое место.

– Последний оплот, – переводит мне Сашка название, услышанное в шаре. – Они говорят о том, что дальше бежать некуда, поэтому здесь закончится раса Кхрааг.

– Они отчаялись? – спрашиваю я, глядя на то, как часть детей загоняют в длинный серый дом и оставляют там одних. Зачем это сделано? Почему о них не заботятся? – А что это?

– Лишенные родителей, – объясняет мне он. – У самок нет кланов, поэтому взять сироту на попечение клана невозможно, и их просто…

– Выкидывают, – заканчивает за него Светозара. – Эта раса должна быть уничтожена.

Я вижу, что Сашка с этим согласен, да и я сама понимаю, что кхрааги подписали себе приговор давным-давно, но просыпаюсь сейчас в своей кровати и чувствую жалость к этим детям. Они еще ничего никому плохого сделать не успели, а их просто выкинули. Потом придут враги, и хорошо еще, если просто убьют. Химан просто уподобились кхраагам, став ровно такими же.

Наверное, все расы в той вселенной заслужили свой конец, но детей мне все равно жалко просто до слез. Неправильно, наверное, но и сделать с собой я ничего не могу. Надо маму спросить, почему так и еще – правильно ли это? Вот там у меня главным человеком в жизни был папа, а здесь – мама. Наверное, это потому, что настоящей мамы я никогда не знала. Такой, как наша здесь с очень ласковым именем Ульяна.

Пора вставать, ведь начинается последний предшкольный день. С Ви надо поболтать и собрать все что нужно для школы, ну и просто посидеть, успокоиться, потому что школу я все равно немножечко опасаюсь.

Третье р'ксаташка. Хстура

Вчерашний день пролетел совершенно незаметно в заботах о малышах. Я и химана за малыша считаю – очень уж он потерянный. Если бы со мной поступили, как с ним, я бы не выжила, наверное. Странно, что он меня не боится, хотя, может быть, надеется, что я его съем? Но я его есть не буду, он мой друг. Настоящий, который не предаст, потому что некому ему меня выдавать. С ужасом думаю о том дне, когда закончатся брикеты, но пока они есть, стараюсь растянуть на подольше. Еще своей едой делюсь с химаном, как и все это время, отчего он, кажется, уже не такой дохлый, даже окружающим миром чуть-чуть интересоваться начинает.

Девочки вчера говорили о том, что все беды начались тогда, когда самцы решили принести в жертву ребенка до первого Испытания, да еще и одновременно с химан, аилин и иллиан. Наверное, хотели зачем-то задобрить богов, а вышло наоборот – сразу же превратились в пыль три планеты, не иначе как волею богов, но этого наказания им показалось недостаточно. Другие расы они приносили в жертву регулярно, а вот кхраага впервые. Может быть, это был какой-то особенный кхрааг? Избранный богами?

Сами боги от нас отвернулись, но, может быть, Д’Бол, совершенно точно к ним присоединившийся, может услышать хотя бы таких же преданных? Надо же во что-то верить, потому что иначе хоть ложись и жди, когда выкинут в вулкан. Вот мне очень хочется верить в то, что хоть кому-то там есть до нас дело. Вряд ли Д’Болу нужны жертвы, да и как молить его правильно, я не знаю, поэтому только тихо разговариваю с ним, рассказывая о том, что происходит. И на душе становится легче. А вдруг он действительно меня слышит? Может такое быть?

Надо малышам имена дать. Только, наверное, имена надежды, а не войны. Я об этом подумаю и придумаю, пока они глаза не открыли. Проверяю, как им спится, глажу Брима на прощание и, прикрыв его тряпками, выхожу из комнаты. Сегодня дежурит С’хрша, она уже почти взрослая, но помочь ей все равно надо. Я в школу не хожу, потому что освобождена, а младшие после школы будут много плакать, если вообще смогут ходить. Почему-то самкам нравится причинять боль «ничейным» детям, а уж наших они мучают так, как будто на их месте аилин.