Владарг Дельсат – Притяжение (страница 2)

Странная самка… Обычно им совершенно наплевать, живы ли мы, да и кто из нас откроет глаза завтра. Даже умерших мы хороним сами, а умершие есть – малыши разлуку с мамой очень плохо переносят, но кого это волнует. Такое ощущение, что от атмосферы общей паники что-то испортилось в нашем обществе. Ну или такими самки были всегда, я просто не знала.

Отнеся малышей в свою «нору», укладываю их рядом с химаном, от этого проснувшимся, и достаю спрятанный в карман брикет. Один из двух всего, но даже он уже дает шанс выжить всем троим. Ну вот я и стала мамой, хотя бежала от этого как могла. Когтем осторожно отрезаю три кусочка, маленьких, но им хватит пока, потом достаю плошку с водой и бросаю туда. Теперь надо ждать, пока набухнут, и не думать о том, что у меня в кармане еда, которой можно насытиться. Есть-то хочется постоянно…

– Эй, Хстура, – зовет меня соседка, совсем юная еще Ркаша, она года на три меня младше. – Чего самка хотела?

– Малышей мне отдала, – негромко, чтобы не разбудить, отвечаю я. – Только-только вылупились.

– И ты их… – она боится произнести страшное слово, я ее понимаю: ведь именно это приходит в голову вечно голодным нам, но она не хочет спрашивать, потому что не настолько мы озверели еще.

– Хоть у кого-нибудь среди нас будет мама, – смягчив интонации, отвечаю ей.

Отвисшая челюсть служит мне хорошим отображением мыслей подруги. Такого она действительно не ожидала, одно дело – положить их к остальным, а совсем другое – принять своими, что я и сделала, показывая тем самым, что и так тоже было возможно. На самом деле, мой поступок необычен для кхраагов, но мне уже все равно. Достаточно почувствовать себя на месте этих двоих малышей. Во-первых, без мамы они недели не проживут – опыт у нас уже есть, а во-вторых, не хочу чувствовать себя зверем.

Интересно, почему от школы освободили аж на месяц? Это я не очень хорошо понимаю, но набухшая еда заставляет отвлечься от всех мыслей, чтобы осторожно накормить и малышей, и моего химана. Он-то, конечно, не кхрааг, но эта еда нему подходит.

– Ешь, тебе нужно, – говорю я на всеобщем языке. Несколько слов выучила за прошедшее время, потому что химан по-нашему вряд ли сможет.

– Невкусно, – жалуется он, но ест. Знает, что у нас еды совсем немного, даже поделиться пытается…

– Тебе очень нужно, – повторяю я, шипя между звуками. Есть хочется очень сильно, но нельзя, просто нельзя, и все.

– Спасибо, – отвечает мне то ли химан, то ли аилин. Неважно мне, к какой расе он относится, на самом деле.

Этого химана зовут Брим, но вот что с ним случилось, я не понимаю. Он-то, конечно, рассказывает, но слов недостаточно, поэтому мы говорим простыми словами. Очень простыми, стараясь не запутаться, но потихоньку добавляются и другие, позволяя мне узнавать больше. А когда я учусь, мне хотя бы не так страшно делается.

Малыши едят хорошо, значит, замерзнуть не успели. Так, они сейчас будут спать, а я обойду барак, посмотрю, все ли в порядке, заодно и еды сделаю, а то уже голова кружится, и, думаю, не только у меня. Глажу детей, понимая, что никому их не отдам, а химан тоже на ласку реагирует, хотя мы с ним, по-моему, в одном возрасте. Наверное, это потому, что он потерял всех, еще и мучили его, ноги сожрали… Вот и считает меня старшей.

Все же непонятно мне, почему ноги, а не руки, например? Ну, хотели оставить на подольше живым – это можно понять, так у мяса вкус лучше, но отчего именно ноги… Самок понять невозможно, а в том, что это самки с ним такое сделали, я совершенно уверена.

Шестьдесят девятое космона. Лана

Каникулы пролетают – будто и не было их. Очень многое нужно подготовить, к тому же нас возят по всей планете и на планету-курорт еще, конечно, где я впервые в жизни вижу огромную гладь воды с горьковатым запахом – это море, так оно называется. В нем купаются, но в специальной одежде. И вот тут выясняется, что химан от воды в принципе держатся подальше. Посидеть у озера – да, а вот внутрь лезть… Для людей же это оказывается обычным делом.

Я многому учусь за это время. Оказывается, кроме школы и экрана, существует множество занятий. Сашка не может понять поначалу, почему школа не длится с утра до вечера, но затем находит себя в спортивных занятиях. И вот тут ему открывается совершенно невероятное – боевые искусства Человечества. Да и учиться водить электролет ему никто не запрещает, а для звездолетов уже нужна Академия, но он не расстраивается.

Послезавтра нам уже в школу, но я не боюсь ее совершенно. Виили разрешила ее имя сократить до Ви, а мое совсем не сокращается, но оно легкое, так подруга говорит. Так вот, в школу мы с Ви пойдем, а Сашка говорит, что бояться там некого, а если попробуют обидеть, то очень сильно пожалеют. И я ему верю, потому что иногда страх повторения старого все-таки появляется.

– Лана, пойдем на травку? – спрашивает у меня Светозара. Она мне сестра, но при этом для Сашки, брата моего, нет никого ближе ее.

– Пойдем, – соглашаюсь я, прихватив со стола наладонник.

Это папа нам на день рождения подарил, у нас этот день один на всех троих, а у младших другой. Они сегодня опять в детском саду, потому что им там интереснее, чем дома. Мама говорит, это нормально, а я соглашаюсь, ведь она лучше знает. При этом, что интересно, она не старается надавить авторитетом, а наоборот – объясняет, позволяя принять самостоятельное решение. Это для меня просто бесценно, на самом деле.

Мы вернулись домой сегодня утром. Сашка и Светозара отдыхают, я же лежу на траве и копаюсь в наладоннике, выстраивая в единую систему то, что увидела во сне. Сны не прекращаются, позволяя мне добавлять по чуть-чуть информации в копилку. Я листаю страницы, отмечая свои пометки и копируя их на общий лист, чтобы увидеть, как меняется информация, что нам выдается.

Мне кажется, нам дают возможность увидеть, что случилось за два-три года. Сашка не может ошибаться, и если он говорит, что корабли, которые мы на орбите видели, и десяти лет не продержатся, значит, так оно и есть. При этом нам показывают не только жизнь кхраагов, но и поведение химан, аилин, иллиан… Те самые иллиан, которые не трогали оружие, даже когда их детей разводили на мясо, вдруг будто сошли с ума – попасться им в щупальца для кхраага очень страшно. Посмотреть, что они делают со своими врагами, нам не дали. И мне, и даже Сашке со Светозарой просто закрыли глаза. А вот химан…

Они уничтожают любой встреченный корабль, а две оставшиеся планеты уничтожили, залив их каким-то веществом, от которого кхрааги просто умерли. Я подозреваю, они сильно мучились, но… Получается, и химан, и аилин, и иллиан просто-напросто уподобились кхраагам, желая уничтожить их до последней особи?

Вот только что будет, когда они уничтожат последних кхраагов? Смогут ли они остановиться? Мне почему-то кажется, что нет. И наставница с этим моим мнением согласна. Так что рано или поздно из этих рас останется только лишь одна. Одинокая раса в пустой Галактике проживет некоторое время, а потом просто самоуничтожится.

– Получается, они впали в безумие, – под нос себе проговариваю я. – И стали просто животными?

– Еще нет, сестренка, – тяжело вздыхает услышавшая меня Светозара. – Животными они станут, когда вцепятся друг в друга. Или…

– Что? – с тревогой спрашиваю я ее, ведь она лучше знает свой народ.

– Понимаешь, до сих пор они убивали, и достаточно быстро, – неспешно говорит она, а у меня сейчас от ее интонаций волосы дыбом встанут. – Вот когда они начнут это делать медленно, когда будут мучить детей, только тогда они станут животными хуже кхраагов.

– Значит, надо найти того, кто меня зовет, до этого, – догадываюсь я. – Надо Крахе сказать!

– Скажем, – соглашается со мной сестренка. – Знаешь, я понимаю, месть за все, но для иллиан никогда жестокость характерной не была. Что же случилось?

Я знаю, о чем она думает: их могли как-то подчинить, что не удалось кхраагам, или опоить, или еще что-то сделать… При этом Светозаре совсем не нравится, как себя ведут аилин, поэтому я начинаю ее активнее расспрашивать. Сестренка вздыхает, поднимая на меня грустные глаза, но ее обнимает Сашка, заставляя улыбаться.

– Они все пьют сок растения кирэан, – непонятно говорит она, потому что я такого растения не знаю. Видимо, поняв это, сестренка объясняет мне: – От него глаза становятся полностью зелеными, а все принципы исчезают. Так вот, те аилин, которых мы видели, просто выполняют приказы, при этом совсем не думая. Но нам же сказали, что их готовятся предать…

– Ой… – отвечаю ей. – Тогда получается, у них выхода нет, да?

– Кирэан – это растение иллиан, – негромко произносит она. – Если иллиан сошли с ума и просто используют аилин, да и химан, тогда понятно, почему те захотят всех убить. Я бы захотела.

Я понимаю: нужно говорить об этом с наставницей. И себя я еще ругаю, потому что если бы не настаивала на том, что нужно искать, то моим родным не пришлось бы вспоминать не самое радужное прошлое, которого я почти и не помню. Мне даже хочется расплакаться – получается, это я плохая, и я зажмуриваюсь, но почти сразу же чувствую теплые руки брата и его Светозары, обнявшие меня.

– Не думай о плохом, – ласково произносит он. – Ты не виновата, а мы со всем справимся.