Владарг Дельсат – Предназначение (страница 4)

– Разрешите? – в соответствии с традицией интересуюсь я.

– Садись, Толя, – голосом, в котором звучит усталость, приглашает меня товарищ щитоносец второго ранга. – Сначала расскажу о тебе, потом поговорим по составу группы.

– Есть, понял, – занимаю предложенное место, отложив переживания в сторону: потом поплачу.

– Смотри, – коротко предлагает мне Илья.

И на экране появляется выжимка из моей мнемограммы. Я понимаю, что мнемограмма моя, ведь на ней есть характерные для меня отметки, вот только… Только содержимое совершенно незнакомое. Такое ощущение, что взято из памяти какого-то другого разумного, а вовсе не из моей. Я не узнаю ни существ, с которыми разговариваю, ни событий, ни даже местности, где нахожусь в мнемограмме.

– У тебя есть вопросы, – вздыхает Илья. – Эта память наложенная, не твоя. И похоже, наложена, чтобы ввести нас в заблуждение. Поэтому подумай, где с тобой могли провести эту операцию?

Я задумываюсь. А действительно – где? И главное, когда? Если быстро просмотреть события и возможности, то варианта всего три. Или во сне, или в душевой, или… у психологов. Только там я один остаюсь, поэтому других вариантов нет. Значит, надо рассмотреть по очереди. Хотя кого я обманываю? Только вариант психослужбы остается.

– Психопрофилирование, – озвучиваю я свои мысли, на что товарищ Синицын удовлетворенно кивает.

– Правильно, – подтверждает он. – Теперь о твоей девушке. То, что ты приволок, вообще не живое существо, а какой-то сложный конструкт. Так что твоя задача будет состоять и в поиске Валентины.

– Ясно, – киваю я. – С кем я работаю?

– Толя, выбери сам, – качает головой мой начальник. – Бери комендачей и занимайся, а я в это время буду трясти психологическую службу.

То есть всех проверять будут, это правильно. Мнемографирование такого количества разумных – дело очень непростое, а мне нужно взять помощников и отслеживать путь Вали. Стоп, а что значила нить, которая в руку тянулась от коммуникатора? Желая проверить мой уровень доступа, я запрашиваю данные госпиталя и застываю. Во-первых, ответ приходит мгновенно, а, во-вторых, «нить», получается, иллюзией оказалась. То есть я не был под контролем, но отчего тогда не реагировал?

– Товарищ Синицын, а почему я не реагировал? – не очень понятно даже для самого себя интересуюсь я, еще раз просматривая протокол лечения.

– Потому что ты находился во сне, – объясняет он мне. – В течение полугода ты отсутствовал, причем это никого не озаботило, а вот все время до этого…

– Где же я был? – удивляюсь я, но понимаю: ответа пока нет. – Разрешите идти?

– Иди, – разрешает мне Илья, затем потянувшись к автомату раздачи медикаментов – за бодрителем.

Выходя, я вижу мирно спящую его жену, сразу же выдыхая. Если бы тронули Ульяну, я не знаю, что было бы. Но выясненное означает, что мне нужно понять, где именно я был, отыскать Валюшу, а затем найти виновных. И значит это, что нужен допрос сотрудников психологической службы академии флота. Точнее, сначала надо посмотреть, что у нас есть, это можно во время еды сделать, а затем уже двигаться дальше.

Допустим, у нас есть некий враг, внедрившийся в самую глубинную структуру Флота. И Человечество оказывается беззащитным перед внешней угрозой… Выглядит страшно, да только это не так, потому что у нас есть квазиживые. Нужно выяснить, нет ли у них каких-либо казусов. Вот и второй пункт плана.

А квазиживые быть авторами этого бардака не могут, потому что, если они вдруг предадут, мы совершенно точно окажемся со спущенными штанами. Отлично, этот момент исключили. То есть у нас имеются именно флотские… нужно проверить врачей, учителей и наставников. Но дар подсказывает, что атакованы изолированно разумные Флота, и то не все. Надо понять, кто и почему.

***

Судя по информации, что мы имеем… Внешнее воздействие. Психологическую службу надо менять полностью. Причем ситуация выходит в целом не эстетичной совершенно – большая часть просто выполняли приказ, не задумываясь. Это огромная проблема, и что с ней делать, будет решать руководство. Сейчас же я закончил центрально опрашивать квазиживых и сижу в задумчивости.

Квазиживые отметили изменения в поведении некоторых разумных, но вот при этом получается у меня, судя по опросу, только тех, у кого нет несовершеннолетних детей, а это уже намек. Этот момент необходимо проверить, и если это так, то он может быть зацепкой, причем очень серьезной. Формулирую запрос и посылаю его товарищу Синицыну – мне важно знать, кто именно «задет» этой ситуацией.

Как же отследить… Стоп! Есть же буи, маяки Службы Движения! Можно отследить все борта за период времени. Загоревшись этой идеей, я резко вскакиваю со стула, желая уже куда-то бежать, но успокаиваю себя усилием воли. Вдохнуть-выдохнуть, подумать о чем-то другом. Не думается, но это и понятно, поэтому запрашиваю текстом, чтобы дрожащий от напряжения голос не нарушил подачу информации. Там же квазиживые, еще заподозрят чего.

– Внимание, приоритетный запрос, – добавляю я голосом, с трудом успокоившись. – Указать все корабли, двигавшиеся от станции Академии Флота.

Именно так и нужно, потому что обе Академии на одной станции находятся, как и центральные подразделения психослужбы. Это, кстати, показывает, что пораженной может быть ровно одна станция, а брызги – только следствие. Все те случаи, которые и навели на нехорошие мысли наше начальство и группу Контакта. Вот они брызги, а центр, похоже, именно на станции. И если я прав, то у нас область поражения не такая большая, а зараженных не слишком много.

Ответ я получаю почти мгновенно. И это настолько необычно, что я даже проверяю свои эмблемы – вдруг меня в адмиралы произвели, а я не в курсе. Но звание у меня оказывается все тем же, лейтенантским, зато эмблемы не зеленые, как стажеру положено, не желтые, как у щитоносца, а глубокого синего цвета. Ну, можно сказать, почти угадал, потому что приоритет у меня сейчас абсолютный.

Так вот, в ответ я получаю список кораблей, их заявленный маршрут, данные контроля движения. В указанные сроки Академию покинуло всего пять звездолетов: рейсовый на Гармонию, рейсовый на Драконию, рейсовый на Кедрозор, грузовик на Базу Флота, почтовый. На каком-то из них была вывезена Валя, возможно и не она одна. На рейсовом, по идее, это сделать невозможно, тогда остается грузовик и почтовик. Два звездолета – не пять, уже можно работать. Но на Главной Базе?..

– Нашел чего? – звучит знакомый голос совсем рядом.

Я поднимаю голову и против воли улыбаюсь: Наташа, квазиживая из службы расследований, стоит рядом. Сразу на сердце теплее становится – я уже не один. Она грациозно опускается на стул рядом со мной, а я молча показываю ей наладонник с результатами.

– Грузовик отпадает, – сразу же сообщает она. – Там атмосферы нет, все в боксах.

– А если в капсуле? – интересуюсь ради порядка, понимая уже, что она права.

– А в капсуле все равно не выйдет – ее питать надо, – не обманывает моих ожиданий Наташа.

– А ты здесь как? – спрашиваю я.

– Да вот иду, вижу – сидишь в полном одиночестве… – улыбаясь, отвечает она мне. – Ладно, главный распорядился.

Это уже больше похоже на правду – распоряжение Синицына в смысле. Наверное, беспокоится о моем психологическом состоянии, потому что иначе не объяснишь. Но квазиживая рядом – большая помощь, она может с информаторием напрямую общаться, кроме того, у нее опыт как раз нашей службы, так что вовремя она, конечно.

– И почтовик отпадает, – замечает Наташа. – По той же, кстати, причине. Это автомат, а не квазиживой, так что совсем никак.

Да, перепрограммировать автомат можно, но очень хлопотно. Значит, остаются только рейсовые. Нужно проверить три рейсовых, а до того догадаться, как именно перевозили разумных. Ну и отследить маршрут каждого. Хорошо, тогда возьмем самый дальний – на Драконию, его идентификатор есть, потому надо просто запросить о маршруте, и…

– Ага, – кивает Наташа, видя, какой конкретно запрос я формулирую. – Но есть нюанс.

Через мгновение я узнаю, что она имеет в виду. Маршрута два. Один – Синьди-Дракония, а второй Гармония-Дракония… Такого не может быть даже теоретически, потому что идентификатор звездолета уникален. Очень интересно: получается, шестьдесят восьмого лучезара существовали разные звездолеты с одним идентификатором и никто даже не почесался. Как такое возможно?

– По крайней мере, дата известна, – задумчиво произносит квазиживая. – Значит, во-первых, контроль Службы Движения на тему того, почему никто не обратил внимания, а во-вторых…

– Стоп, – прерываю я ее. – А что вообще рейсовики делали на станции Академий в конце лучезара?

– Интересный вопрос, – кивает она. – Надо смотреть обоснование маршрутов и заодно выяснить домашние планеты пропавших.

– Ну, это просто, – улыбаюсь я, выдавая запрос за запросом.

Отчет Службы движения выглядит так, как будто в конце лучезара она не была в единой сети. Интересно, что же произошло? И как это возможно технически? Но по крайней мере установлено, как «потеряшки» покинули станцию. Теперь нужно проследить маршруты, выяснить, не менялся ли идентификатор в течение пути… И друзей наших запросить на ту же тему. У них же тоже есть Служба Движения.

– Интересные сказки, – тянет Наташа, заглядывая мне через плечо. – Это точно не симуляция?