Владарг Дельсат – Предназначение (страница 6)

– Присаживайся, – произносит офицер. – Ты недоумеваешь, но молчишь. Это правильно.

– Спасибо, – только и произношу я, очень желая взять в рот кусочек хлеба, чтобы пососать. Тогда не так страшно будет.

– Ты получишь рацию, она автоматическая, – продолжает рассказывать мне он. – Нужно будет просто нажать кнопку, а вот когда… Посмотри.

Он показывает мне на карте область в Сибири, насколько я вижу. Но еще там какие-то флажки воткнуты. И обозначения странные имеются, мне совершенно точно непонятные. Товарищ майор обводит кружок на карте.

– Ты будешь где-то здесь, – информирует он меня. – Места там заповедные, и нет никого, так что тебе подойдет. Тебе нужно будет нажать кнопку, если ты вдруг увидишь что-то необычное.

Оказывается, лет пять уже над тайгой фиксируются какие-то неизвестные объекты, отчего батарею противовоздушной обороны поближе передвинули. Так вот, если я увижу что-то такое летающее в бинокль, или, допустим, оно упадет, то мне нужно сразу нажать кнопку, и сигнал тогда услышат. Только… Я пока молчу, стараясь не показать, что поняла, о чем он умалчивает. Вот им зачем нужна та, которую никто не ждет…

– Мы считаем, что это американские шпионы летают, и тогда сможем оперативно отреагировать, – врет мне товарищ майор.

Он, конечно же, обманывает, потому что на такой сигнал никто «оперативно» не отреагирует, кроме какой-нибудь мощной бомбы, а места там безлюдные… Скажут потом, что промахнулись или, наоборот, нет… Понятно мне все становится. Ну я же хотела умереть? Вот мне и предлагают это сделать с пользой. Почему же мне так горько внутри?

Появляется товарищ капитан, он просто входит сквозь дверь. Я получаю свой чемодан, документы, а затем мне показывают рацию, точнее какую кнопку нажимать. И вот кажется мне, что это не рация, но я, конечно же, молчу. Изображаю из себя дурочку из переулочка, стараясь ничем не выдать свое понимание. Интересно, кого же они действительно боятся? Что это за «объекты»? Думаю, рано или поздно узнаю, а сейчас меня вездеход на аэродром увозит. Товарищ майор напутствует, рассказывая, как важно им, чтобы я обязательно кнопку нажала.

А самолет совсем необыкновенный, я таких и не видела – он огромный просто, с четырьмя моторами, и хвост большой еще. Но вот то, что меня в него сажают, а потом он пустым идет на взлет… Это мне кое о чем говорит. Я когда в школе училась, часто в библиотеке сидела, потому много книжек прочитала. Так вот, если я вижу американца и потом получается взрыв, то он никогда никому не докажет, что это не он. Ну, мне так кажется. И вот именно это и объясняет, почему ко мне так относятся. Потом скажут, что погибла только я, плакать никто не будет, разбираться тоже…

Самолет взлетает, а я в последний раз смотрю на Москву. Вот думается мне, что не все так просто, но… Сейчас у меня есть вещи, еда на первое время, а еще мне бумагу показали, в которой написано, что возвращаться в колхоз мне не надо, потому что я уже внештатная сотрудница органов. У меня даже удостоверение есть, чтобы, если что, можно было показать. Ну это если кто-нибудь за шпионку примет.

С этой мыслью я и засыпаю, лететь нам долго-предолго. Товарищ майор сказал, что будет две посадки на военных аэродромах, но мне выходить нельзя, а в Якутске… Ой, переодеться надо, ведь там холодно может быть! Поскольку в салоне нет никого, я переодеваюсь прямо там, хотя вот стеснительность как таковая у меня не появилась. Просто запомнила, что нельзя обнажаться при других, и все, но тут нет никого, так что можно.

Я ведь подумала, что офицеры могут захотеть меня по женской линии использовать, но у них, наверное, сотни таких, а вот добровольная жертва… Под крылом проносится зелень, временами испещренная дорогами и полями, а я уже в пятнистой одежде сворачиваю одежку из чемодана в большой рюкзак, а затем укладываюсь на брезент, чтобы поспать. Часов двенадцать мне лететь, на месте уже завтра буду.

Горько мне на душе. Размякла я от хорошего отношения, вот и поверила в доброту, а они меня враз предали. Если бы рассказали честно, что и зачем, я бы согласилась, конечно, а они решили обмануть. Наверное, «рация» эта – бомба какая-нибудь, может быть, даже химическая, чтобы я умирала подольше и это могли кому-нибудь показать. Ничем, выходит, эти от тех не отличаются…

Тот же день, Савельев

Илья смотрит мне в глаза, а я докладываю обо всем выясненном. На стульях располагаются товарищи Петров и Хуань, командиры групп направлений, ну и еще я вижу Ольгу Ильиничну, она как раз из психологической группы. Раз она здесь, то ее уже проверили. И вот сейчас товарищи слушают доклад о находках последних часов.

– Так, с этим ясно, – кивает мне товарищ Синицын. – Товарищ Петров займется Службой Движения, а Хуань… Что вы накопали?

– Похоже, что просто все успокоились и перестали думать, командир, – тяжело вздыхает пожилой розыскник. – Получили приказ, отработали не думая, так что психологов менять надо в полном составе.

– Хорошо, я доведу это командованию Флота, – кивает Илья. – Там уже все чисто, но они не люди. И начальники Академий, и заместитель командующего – неизвестная раса.

– Интересно как… – я задумываюсь, а затем задаю напрашивающийся вопрос: – И что говорят?

– Ничего они пока не говорят, – вздыхает он, кивнув на экран, где перечеркнутый круг светится, что значит – мнемографирование ничего не дало. – Или переходить к пыткам, или…

– Разрешите, я поговорю? – прошу я его, и получаю разрешение.

Сейчас мне кажется, нужно попытаться поговорить с «подменышами», а затем только обращаться к товарищу Винокурову, адмиралу флота, чтобы выделил нам звездолет какой-нибудь. Будем проходить маршрут каждого корабля в поисках своих, потому что вариантов я не вижу. Вот кажется мне, что не все так просто…

– Да, Толя, ты был прав, – серьезно кивает мне Илья. – Действительно нет никого с малышами или школьниками.

– Тогда это все может быть проверкой, – замечаю я, пытаясь выстроить мысли в одну систему. – Тогда группа Контакта нужна. Нам бы эксперта…

– Будет вам эксперт, – усмехается старший начальник. – Значит, считаешь, это проверка… Только непонятно, что именно проверяют, почему таким способом и именно сейчас?

– Есть ощущение… – я пытаюсь сформулировать мысль, но у меня не выходит: это именно ощущение и не более того.

Я погружаюсь в размышления, пытаясь понять, что же мне дар подсказать хочет, и не могу никак ухватить мысль за хвост. Мне кажется, решение где-то совсем рядом, очень близко, но вот сформулировать его никак не могу. Товарищи офицеры спокойно ждут, негромко о чем-то переговариваясь. А что, если…

Допустим, проверка касается не только нас, но и тех, кого «украли». Их могут поместить в условия, разрушающие критерии разумности и моральные принципы. Ну, например, если для собственного выживания нужно убить ребенка. Ну хорошо, не убить, а оставить без помощи. Что этим можно проверить? Готовы ли мы жертвовать собой ради чужих детей… Стоп, вот оно! Теперь остается только понять, о ком могут так позаботиться. Совсем недавние события должны быть!

– Анатолий что-то понял, – негромко произносит товарищ Синицын, а я чувствую, что почти нащупал разгадку.

– Возможно… – медленно произношу я. – Возможно, в течение последнего времени у нас появились дети. Возможно, другой расы или нечто подобное. И кто-то, скажем, пытается проверить, не способны ли мы их предать, не просто ли слова то, что мы говорим. Может такое быть?

– Опаньки, – произносит товарищ Петров, потянувшись за наладонником.

– Случай Соколова и случай Ермолова, – очень мне понятно говорит товарищ Синицын. – Только два случая за последнее время. Если первый… хм…

Писк моего наладонника отвлекает меня. Я беру его в руки, увидев там новую информацию, с которой сразу же хочу ознакомиться. И знакомлюсь, конечно же. При этом товарищи офицеры общаются, а я анализирую. Логичнее всего случай как раз Соколова – приход из другой вселенной, но вот именно поэтому его можно не рассматривать. Та вселенная или была уничтожена, или закрылась, но детей оттуда просто выкинули, а вот второй случай…

– А внешний вид детей случая Ермолова известен? – задаю я, как мне кажется, невинный вопрос.

– Девушка – из Темных Веков, при этом с ней непросто, – негромко произносит Илья. – Будет трансляция, Человечество должно это знать, потому что она героиня настоящая.

– А дети? – интересуюсь я.

И тут на экране появляется изображение, причем надпись гласит «с большой вероятностью». Вот такого я не видел еще, но откуда эта надпись, мне объясняет товарищ Петров – детьми наши друзья занимаются, возвращая их к каноническому виду. Именно поэтому пока только примерный внешний вид. Такой расы мы совершенно точно не знаем, ведь все известные нам друзья изучаются в школе. Я на всякий случай запрашиваю информаторий, но ответ именно «раса неизвестна». Получается, пытаются проверить именно в отношении именно этих детей? Но почему тогда не заберут?

– Почему тогда просто не заберут? – озвучиваю я вопрос. – Если у них есть близкие…

– Это если они есть, – напоминает мне товарищ Синицын. – Помнишь, что не все могут чужих детей своими принять?

– Но мы-то можем! – возражаю я ему.

– Им это откуда знать? – отвечает мне он, и я понимаю его правоту. – Принимаем рабочей версией.