Владарг Дельсат – Предназначение (страница 3)

Давеча Сергеич, наш зоотехник, рассуждал громогласно о том, что будет, если летающая тарелка к нам прилетит. Напугал он меня очень, ведь говорил о том, что инопланетян, если что, разрежут, чтобы посмотреть, как они устроены. Не говорить с ними начнут, а разрежут. И я поняла: он страшный, не зря же в белом халате ходит. Но говорить о том нельзя – враз заметут, а мне хватило и немецкого лагеря.

***

Пыль за спиной столбом встает, а я с поля возвращаюсь. Время все еще горячее – уборка. На мой взгляд, урожай хорошо выглядит, новый сорт вдвое зерна даст, потому будет нам грамота и благодарность для всех, а я в отпуск поеду. Куда-нибудь к морю… Или в лес? Наверное, в лес было бы лучше. В Сибирь, где народа почти нет. Усесться в избушке, тем более что до середины августа я совершенно точно никому не нужна. Да, надо оформить прямо с завтрашнего дня!

Приняв решение, сворачиваю к правлению. Мой «ИЖ» ревет мотором, а я понимаю – давно надо было куда-нибудь в лес отправиться. Там нет людей, там тихо, только природа, и я, может быть, успокоюсь, ну… или с медведем встречусь. Боли я не боюсь уже, наверное, а от людей устала так, что хоть плачь. Именно с такими мыслями я оставляю мотоцикл у крыльца правления, а сама захожу в просторный холл каменного здания. Да, это не тети Варина избушка, здесь все современным выглядит, как в столице, наверное, – колонны белые, прямо дверь в Ленинскую комнату, но мне направо надо.

Председатель-то на уборке, скорее всего, а я сейчас человек здесь лишний, по крайней мере, мне это все кому не лень показывают. Не приняли меня люди, как и я не принимаю их. Надеюсь, Верка поймет, что меня стоит отпустить. Это секретарша Петра Степаныча, она щеки раздувает, как блок-капо, а при нем ведет себя, как пипли. И противно мне от этого, буквально скручивает всю, но ничего не поделаешь, надо унижаться, как в лагере, потому что любит она свою власть показать.

Я уже настраиваюсь на это, но тут слышу скрип тормозов. В следующее мгновение хлопает дверь, и в здание Петр Степаныч входит. Вот этот-то точно притворяться, что рад мне, не хочет. Он кривится, увидев меня, но это-то и хорошо – отпустит наверняка. Не нравлюсь я ему, чужая я здесь, пришлая… «Была в плену» это называется. Уродливое клеймо на всю жизнь, как и то, что на руке моей.

– А, это ты… Чего хотела? – быстро спрашивает он, желая избавиться.

– Отпуск… – тихо отвечаю я, с трудом удерживаясь от того, чтобы опустить голову. Те за взгляд один готовы были до полусмерти избить, а эти…

– Быстро пиши на два месяца! – это звучит приказом, в ответ на который хочется по стойке смирно встать. Морозным дуновением лагеря…

Я, конечно же, быстро пишу, хотя и удивляюсь очень сильно: два месяца это до сентября, но озимые же, я ведь должна решение принимать! Тем не менее пишу в двух экземплярах, а он подписывает не глядя оба. Почему два – понятно, мне же с чем-то в бухгалтерию за отпускными идти надо, ну и гарантия будет у меня на всякий случай. Хотя странно как-то… Как будто что-то задумал председатель, но что?

Впрочем, есть у меня ощущение, что рано или поздно и так узнаю, а сейчас я быстро отправляюсь за деньгами, чтобы поскорее покинуть это место. Прямо сейчас на станцию поеду, чтобы билет взять. До Краснодара тут рукой подать, а оттуда, наверное, поездом можно… Жалко, спросить некого. Просто не смогу я никому поверить, да и обманут наверняка, поэтому попробую сама, а там… Еще надо с собой хлебушка взять.

Деньги мне выдают неожиданно быстро, да и вообще ощущение у меня такое, как будто от меня стараются избавиться, так что уже через полчаса я ошалело сижу посреди горницы, пытаясь понять, что взять с собой. И чувство еще такое, как будто прощаюсь я с домом навеки. Но может быть, это и к лучшему? Здесь меня совершенно точно никто не любит – лишняя я, а там, вдали, может вдруг что-то сладится. Или вообще уволиться? Нет, это пока не к спеху.

Собрав в небольшой чемодан свои вещи, я закрываю дом, кидаю чемодан в коляску и еду в Краснодар. Отчего-то принимаю решение своим ходом отправиться. Мотоцикл потом можно возле ГАИ оставить, ничего с ним не случится. Есть у меня мысль все же, что я правильно поступаю, хотя и напасть на меня некому. Но если так выходит, то пусть будет…

Ехать мне часа два, а там возьму билет на ближайший поезд. Пока дорога, буду надеяться на лучшее, мечтать о своем и спать. По крайней мере, никто не будет смотреть на меня брезгливо или с ненавистью. Есть у нас и такие… Даже не знаю, чем я их так раздражаю. Вот в таких размышлениях еду я, затем выскакиваю на шоссе и увеличиваю скорость почти до максимальной.

На шоссе практически никого и нет, только редкие машины туда-сюда снуют, но вот и я еще еду. Серая нитка приближает меня к городу, а там и станция есть. Можно было бы, конечно, самолетом, да только не знаю я, что нынче в Москву летает, и летает ли… Мне или в Москву, или… не знаю куда. На вокзале узнаю, спрошу доброго дядю милиционера, которому все равно скучно.

Дорога ложится под колеса, как будто подгоняет меня что-то. Видать, действительно я ко двору не пришлась, раз от меня избавиться хотят. Тетя Вера говорила, что так бывает, вот и мне испытать довелось. Город появляется при этом совершенно неожиданно, но я здесь училась, потому знаю его. Вскоре я поворачиваю к вокзалу, и, остановившись, бегу к кассам. Чемодан мой украсть, конечно, могут, но не будут. Я напротив поста милиции остановилась. Вот и кассы.

Потолкавшись в очереди куда-то спешащих людей, добираюсь до заветного окошка. За ним усталая тетка сидит, на меня и не смотрит, а я уже расписание успела посмотреть и карту тоже, поэтому знаю, куда мне надо.

– До Москвы, пожалуйста, – произношу я, протягивая деньги. – Общий вагон.

– Через час отправление, – предупреждает она меня, а потом добавляет: – Второй путь.

– Спасибо, – сердечно благодарю я ее, принимая билет. Он без плацкарты, общий же вагон.

Теперь мне нужно купить хлеба, бородинского, потому что с детства я к нему привыкла. Еще бы чая… Но кто знает, сколько будет дорога стоить, поэтому решаю быть экономной. И вот тут случается первое мое чудо – но сначала я занимаюсь мотоциклом, подогнав его к отделению милиции.

– Вам чего, гражданочка? – интересуется у меня милиционер, смолящий папиросу у крыльца.

– Мне в Москву надо срочно, – объясняю я ему, показывая билет. – А мотоцикл служебный…

– Понятно, – улыбается он. – Езжайте спокойно, посторожим мы вашего коня.

– Спасибо! – радостно отвечаю я ему.

Слезаю с мотоцикла и не замечаю сама, как задирается рукав на левой руке, зато это замечает какая-то бабушка. Она охает и… обнимает меня. Вот просто так берет и обнимает, так бережно, как… Как только в детстве бывало. Она будто чувствует, что мне это надо, и так же, как в детстве, я плачу. Просто не в силах себя сдержать, я плачу в ее руках.

Девятнадцатое кратерия, Савельев

С тихим шипением поднимается крышка медицинской капсулы, пробуждая меня. Слабости не ощущается, при этом чувство легкости есть. Значит, со мной все в порядке. Я поднимаюсь из капсулы, обнаруживая справа свой форменный комбинезон. Несколько минут – и я готов. Коммуникатора ожидаемо нет, поэтому нужно выяснить, что делать дальше.

Звук открывшейся двери привлекает мое внимание, заставляя повернуться в ту сторону. От входа ко мне приближается, насколько я вижу, щитоносец. Судя по выражению лица… Впрочем, кого я обманываю, просто по ощущениям – это квазиживой, а в руках его коробка упаковки коммуникатора.

– Ваш новый прибор, – спокойно сообщает он мне. – Все сведения и доступы подтверждены. Вас ждет товарищ Синицын.

– А… – я хочу спросить о Вале, но он качает головой.

– Все необходимое вам сообщит щитоносец второго ранга, – произносит квазиживой. – Пожалуйста, обратитесь к нему.

– Понял, спасибо, – киваю я и в первую очередь принимаюсь за коммуникатор.

Без этого прибора я как без рук – привык к нему, к тому же вся нужная мне информация, контакты, новости… Судя по дате, прошло не так и много времени, потому что сейчас семь утра девятнадцатого числа. Учитывая, что товарищ Синицын уже наличествует, то ситуация у нас так себе. Ну и звание… Он, выходит, второй по званию в «Щите», а это уже очень серьезно, ведь так просто в званиях не прыгают. Это означает, что ситуация у нас и на три нуля потянуть может. А раз так, лучше с вопросами действительно погодить.

Надев коммуникатор на руку и идентифицировавшись, я выхожу из палаты. Мне в сторону подъемника надо, туда и направляюсь. Стены коридора светлые, что выдает суть уровня, на котором я нахожусь, – здесь госпиталь. Специальный, значит, потому что обычно всех на Минсяо направляют, а раз я здесь, то или секретно все, или нельзя меня было в центральный. Вот и подъемник.

Молочно-белая кишка возносит меня на командный уровень, где все начальство сидит. Коммуникатор подсказывает, куда идти, а я ревизую память. И вот выходит у меня, что Валюшу я с год не видел, но никак на этот факт не реагировал, что для меня совсем нехарактерно. Надеюсь, с мнемограммой мне ознакомиться дадут, ведь мне нужно выяснить, где искать Валю. Недостаточно я люблю ее, получается…

Это открытие застает меня врасплох. Я даже не знаю, что мне думать, но тут достигаю кабинета товарища Синицына, автоматически протянув руку к сенсору извещателя. Дверь раскрывается перед моим носом, и я делаю шаг вперед. Кабинет у него небольшой, больше всего места стол для совещаний занимает, а все остальное – стулья, малый синтезатор и темно-зеленые стены.