Владарг Дельсат – Ласточки (страница 9)
Так же, как у меня небо, у неё страсть —возиться с техникой. Очень она любит в моторах ковыряться, с техникой разбираться. Может, именно из-за меня, ведь летать Варвара моя не любит. А вот масло в моторе сменить или свечи проверить — это не оторвёшь. Она даже иногда шутит, что я буду летать, а она на земле ждать станет. В ФЗО она не пошла, зато ученицей на заводе эти два года провела. А как сейчас будет, неизвестно, потому что я вернулась. Наверное, тоже в десятый пойдёт, а там и на завод после школы.
Но это всё мечты, ведь нам надо сначала школу закончить, а потом придумать, куда поступить, чтобы недалеко друг от друга быть. Не хочется мне от неё вдали опять оказаться, да и ей не сильно желается того же, я ведь вижу. Но сейчас у нас плотный завтрак, и в машину бегом, чтобы нас не ждали «наши мужчины», как их называет тётя Зина. Поэтому завтрак я всасываю буквально, но Варька всё равно первее успевает, ну а потом мы скачем по ступенькам, перешучиваясь, пока не оказываемся рядом с машиной дяди Олега, у которого свой водитель есть, ведь он же батальонный комиссар. Причём где именно, знать не обязательно. Есть вопросы, ответы на которые не так нужны.
— Готовы уже? Вот молодцы! — улыбается папка, которого я сразу же обнимаю.
Судя по всему, они с дядей Олегом куда-то уже ездили, только нельзя спрашивать куда. Но машина запылена, значит — за город. Если за город, то, наверное, на испытательный полигон. А если туда, то у папки новые самолёты будут. Интересно, какие? Наверное, секретные какие-нибудь, или опытные, которые в частях потом обкатать надо будет.
— Ну что, молодёжь, садитесь, — приглашает нас дядя Олег, но сам смотрит туда, откуда мы пришли, тётю Зину ждёт.
А нам дважды повторять не нужно. Мы радостно усаживаемся на широкий задний диван. Хромированные части блестят, окно между водителем и салоном закрыто, а вся машина семиместная получается. Удобные кожаные диваны, на которых мы впятером и размещаемся. Вот тётя Зина рядом со мной усаживается, за ней папа с дядей Олегом и автомобиль трогается с места.
Я так хочу в небо, что мне трудно на месте усидеть, а Варя только посмеивается. Тем не менее, до аэродрома доезжаем очень быстро. Мне кажется, что просто мгновенно, несмотря на то, часовая стрелка на часах, вделанных в стенку автомобиля, сдвинулась на деление. Но вот и аэродром, на котором уже готовый «утёнок» стоит.
— Очень хорошо, — кивает мне старший по полётам, стоит мне только доложиться. — Инструктора вы вчера впечатлили, потому полетите в одиночестве. Не боитесь?
— А можно мне тётю Зину с собой взять? — интересуюсь я, сразу же получая разрешение.
— Спасибо тебе, Валя, — произносит тётя Зина, пока мы идём к самолёту. — Очень мне хотелось узнать, какое оно, твоё небо.
— Я покажу! — радостно выкрикиваю я, но в кабину сразу не лезу.
Папа всегда говорит, что пилоты делятся на внимательных и мёртвых. Поэтому я выполняю все пункты инструкции, а вот стоящий рядом с машиной механик только улыбается и кивает на мои вопросы. Закончив, расспрашиваю о запасе топлива, понимая, что мне летать что-то около часа-полутора, ведь пока я гуляла вокруг, время прошло.
— Молодец, девчонка! — искренне говорит мне он, а я улыбаюсь — похвала мне всегда приятна.
И вот мы уже выруливаем, чтобы затем прыгнуть в небо. Оно ждёт меня, а я сегодня ещё и тётю Зину везу, чтобы показать ей небо. Мне ничуть не страшно одной лететь, но при этом я помню, что маневрировать надо осторожно, а не то ей станет плохо и придётся возвращаться. Вот я и лечу так, как будто у меня хрусталь во второй кабине. Тем не менее, удовольствие я получаю, проходя по круговому маршруту, который мне вчера показали.
Пролетая над аэродромом, удивляюсь — взлетает ракета, приказывая срочно на посадку. Что случилось? Я разворачиваю машину, заходя правильно на «Т», а затем, как могу, мягко касаюсь полосы, пробегая по ней. Затем отключаю двигатель, но тишина не наступает — репродуктор что-то громко говорит. Я прислушиваюсь и сначала даже не понимаю, что слышу, но вот потом…
— …Каждый из нас должен требовать от себя и от других дисциплины, организованности, самоотверженности, достойной настоящего советского патриота, чтобы обеспечить все нужды Красной Армии, флота и авиации, чтобы обеспечить победу над врагом. Правительство призывает вас, граждане и гражданки Советского Союза, ещё теснее сплотить свои ряды вокруг нашей славной большевистской партии, вокруг нашего Советского правительства, вокруг нашего великого вождя товарища Сталина. Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами.8[7]
Сёстры
«
Я сначала хотела куда-то бежать, что-то делать, но затем одумалась — фашисты совершенно точно долго не протянут. Правда, факт того, что они могли долететь аж до Минска и Киева, чтобы бомбить, меня смутил, но я промолчала. Так что каникулы никуда не делись, вот только папа сегодня уезжает, и дядя Олег тоже. Вот мы сидим вместе за столом — провожаем. На аэродроме-то провожать не придётся, нет на военный аэродром нам хода. И тут звонок в дверь.
— Ой… Ты как тут? — я смотрю большими глазами на Варю, что стоит с чемоданом в руке.
— Варенька, здравствуй, — слышу голос тёти Зины. — Что же ты встала, проходи.
И вот тут оказывается, что Варю она к себе взяла. И хотя говорит тётя Зина правильные слова, я понимаю: это из-за меня. Так просто она бы вряд ли решила, ведь Варя ей никто, даже родители незнакомы, а она взяла. Значит, точно из-за меня. Я чувствую огромную благодарность, заливающую меня волной, а потом веду подругу в комнату, чтобы она могла хотя бы оставить чемодан.
— Мама в Ленинград уехала, там санитарный поезд формируется, — объясняет мне Варя, оглядывая комнату. — А папа вчера улетел в Минск, потому что там что-то странное. Я думала, уже одна, но Зинаида Петровна…
— Теперь она и тебе тётя Зина, — улыбаюсь я и обнимаю её. — Так здорово, что мы вместе.
— Я думаю, именно для этого, — кивает Варя, прикрыв на мгновение глаза. — Иди…
— Ты мне как сестра, — я беру её за руку и веду за собой, как когда-то она вела меня.
Неуверенно себя чувствует Варя, хоть и убеждена в нашей очень скорой победе, как и я. Да и мне не по себе, ведь папа улетает, а куда — вообще неизвестно. Секретно, наверное, но он обещает писать! У нас есть ещё несколько минут, чтобы попрощаться. Машина уже у подъезда, а я смотрю на папу, запоминая его. Отчего-то кажется мне, что расстаемся мы надолго, хоть и не может такого быть.
— Валя, на аэродроме тебя ждут хоть каждый день, — говорит мне дядя Олег. — Варвару тоже ждут, но механики. Начнут учить обслуживанию самолёта, так и будете вместе.
— А не заругают, что девчонка летает? — осторожно спрашиваю я.
— Мы кое-что придумали, так что не заругают, — улыбается папа.
— Спасибо! — я радуюсь, ведь что может быть лучше неба?
Понимая, что «наши мужчины» придумали что-то особенное, расспрашивать не спешу. Сама увижу. Тётя Зина работает в госпитале, хотя, как выяснилось, летать умеет. Она в то воскресенье показала мне, что умеет мой «утёнок», отчего я до сих пор под впечатлением. Любопытно, конечно, почему она в госпитале, но расспрашивать не буду, ведь она политработник. Где сказали служить, там и служит, дисциплина — она такая.
— Ну, пора, — произносит папа, вставая, а какая-то сила просто бросает меня к нему.
Я цепляюсь за его форму, вмиг заплакав, ведь одно дело рассуждать о том, чтобы порознь быть, а другое — когда уже пора. И вот я плачу, а он гладит меня, и хотя я сама понимаю, что папка скоро вернется, но удержаться не могу. И тут на мои плечи ложатся руки тёти Зины. Она не отрывает меня от папы, но это её прикосновение позволяет мне прийти в себя. Она молчаливо поддерживает меня, и я… отпускаю папу.
Я смотрю, как он уходит, как затем идёт к машине. А вот потом автомобиль уезжает, и мы плачем уже втроём. Теперь можно, ведь не видит никто. Не очень долго, но можно, потому что папа и дядя Олег уехали, и что с ними будет, кто знает. У меня есть папина фотокарточка. И мамина, конечно, тоже. Теперь только фотокарточки до самого конца войны. Пусть она поскорее закончится…
— Поплакали? — интересуется тётя Зина. — Тогда умылись и вперёд на аэродром. Доберётесь?
— Доберёмся, — уверенно отвечаю я. — А…
— А мне в госпиталь надо, — она будто чувствует, что я сказать хочу. — Встречаемся вечером, ключ не забудь. Хотя нет, сначала пойдёмте-ка со мной.
И она ведёт нас прочь из квартиры. Я не сразу понимаю, куда именно, но потом до меня доходит: домоуправление! Нужно ведь официально зарегистрировать наше место проживания, чтобы не было вопросов у милиции. Ну и школа же будет ещё, да и вообще, порядок должен быть во всём. Так папа говорит.