Владарг Дельсат – Дорога домой (страница 2)

Фантастику я, конечно, читаю, особенно про попаданцев, хотя она смешная, по-моему. Человек из нашего времени вдруг кажется своим почти сто лет назад, когда всё было другим. Когда даже в булочную просто так прийти было невозможно. И разговаривает вовсе не современным языком… А ещё читала книгу, так парень в НКВД пришёл — и ему с ходу поверили! Не в психушку сдали, не в камеру посадили, а враз поверили и повели с товарищем Сталиным общаться. А тот тоже смешной: не приказал расстрелять на месте за предложение сменить тип патрона во время войны. Я бы расстреляла.

Вздохнув, встаю со своего места, чтобы отправиться едой заниматься. Надо приготовить к маминому приходу ужин, такая у меня обязанность лет с десяти — готовить ужин. А потом постреляю в симуляторе, и опять мне станет на душе спокойно, как и всегда. Год я закончила очень даже хорошо, только одна четвёрка, но читать эту муть по литературе не буду, пусть что хотят со мной делают.

Сочинение я такое написала, что тройку поставить никакой возможности не было, потому что тогда получилось бы, что они Родину не любят, а это в наше время опять чревато стало, как и в далёкие года. Правильно формулировать меня тоже мама научила. Очень важным вещам, выходит, мама меня учит, потому что умение правильно говорить всегда помочь может, это я уже тоже знаю. Может быть, потому и не принят у нас жаргон.

Сегодня сделаю макароны по-флотски. Это обязательное условие — еда должна быть простой, без всяких роллов и фуагра. Роллы я, кстати, не люблю, как и вареный рис в принципе. Нет, если выбора не будет, то съем всё, что найду, конечно… А макароны по-флотски с тушёнкой— очень сытная и вкусная еда. Главное, специй не надо, потому что они все в тушёнке и так есть.

Я аккуратная и внимательная, но иногда накатывает, как в пятом классе, когда я регату организовала. Столы стали шлюпками, мачты мы из швабр сделали, а на паруса плащи с вешалки сгодились. В холле дело было, кто знает, зачем там парты стояли. Ну вот… Плащи оказались учительскими, поэтому попало, конечно, всем. Несмотря на то, что одноклассники сразу же на меня как на зачинщицу указали, но попало всем. Мальчишкам, что отма… избежать наказания хотели, — вдвойне. Директор наша тогда высказалась о мужском поведении, отчего им точно стыдно стало. Может быть, за это сейчас отомстили?

Да нет, сколько лет-то прошло, хотя мальчишек и не поймёшь. Вот в старые времена они настоящие были, а потом постепенно испортились, как мама говорит. Вывалив готовые уже макароны на сковороду, переворачиваю туда же банку тушёнки. Нравится ей, да и мне, честно говоря, когда макароны поджаристые, они тогда немного даже хрустят, и вкус получается особенным. Привыкла я уже, на самом деле. А вот если маму на гурьевскую кашу уговорить… ммм. Большая часть одноклассниц почему-то этой каши не знает, а она мне милее пирожных и эклеров.

Вот и готов ужин. Я бросаю взгляд на часы, отмечая, что мама появится в течение десяти минут, она всегда точно приходит. Вот кем она работает, не знаю, не отвечает она мне на этот вопрос и никогда не отвечала. Зато питаемся мы всегда в одно и то же время. И мне хоть корочку хлеба в установленный час съесть надо, иначе плохо будет, ведь привыкла я к такому режиму за десять-то лет.

Ключ в замке поворачивается, но я встречать маму не бегу. Вместо этого ставлю чайник и раскладываю ужин по тарелкам, чтобы, когда она придёт, еда уже её ждала. Сейчас мама вымоет руки и придёт в столовую, потому что на кухне мы не едим. Кстати, ещё одно отличие от моих одноклассников — они спокойно едят на кухне, а мы никогда. Вот почему так, кто знает?

Выношу тарелки в столовую, затем возвращаюсь на кухню, чтобы чай заварить, потому что так у нас заведено.

Реконструкторы

Книги о «попаданцах» в Великую Отечественную старые, на самом деле им лет двадцать, а то и тридцать, а новых я на эту тему не видела, у нас всё больше героические приняты, потому что мы в кольце врагов. Лет пятнадцать назад всё чуть было не закончилось всеобщим кошмаром, но вроде бы договорились, хотя я не верю особо. Да никто не верит! Наши западные не самые дружелюбные соседи спят и видят, как бы сделать так, чтобы нас не было. Ресурсы им наши нужны, земля ещё, а люди нет. Прямо как почти сто лет назад. Параллели можно легко проследить, правда, сто лет назад не было термоядерного оружия, и в этом разница.

На этой неделе в школу не нужно — в конце мая традиционные Дни Братства, подчеркивающие наше единство перед лицом тех, кому мы живыми не нужны. До следующей пятницы каникулы, а там и выходные. В августе ещё будет День Союза, там мы, если повезёт, будем выступать, чтобы показать историческую неразрывность времён прошлых с настоящими.

У нас, на самом деле, счастливая страна, ну а то, что Россию вечно кто-то хочет уничтожить, так это понятно — не любят западные страны тех, кто свободен от их сомнительных ценностей. Поскорее бы они уже вымерли все и оставили нас в покое, но что-то неймётся им постоянно. Впрочем, изменить я это не могу, поэтому и не буду задумываться, а лучше в клуб отправлюсь.

— Мама, я в клуб до четырёх! — сообщаю о своих намерениях.

— Поешь вовремя, — напутствует она меня, напоминая о том, что плохо может стать, если не поесть.

— Обязательно! — киваю я и, прихватив пакет с формой, выхожу за дверь.

Форма у нас принята, которая до сорок третьего года прошлого века, причём у меня в петлицах сержантские треугольники. Всё очень серьёзно у реконструкторов, даже слишком: и готовить учат в тех условиях, и ориентироваться, и устав опять же, чтобы всё было натуральным. Мы разок уже выступали и даже массовку в каком-то фильме играли, только я его так и не увидела.

Метро, трамвай, и дальше пешком, клуб наш расположен совсем рядом к какой-то воинской части, но мне это не интересно. Поначалу казалось мне, что нас чуть ли не к засылке в тот год готовят, я даже спросила, но ребята посмеялись. Меня-то поначалу и брать не хотели, но со мной мама пришла, инапомнила товарищам о зенитчицах, медицинских сёстрах, даже снайперах. Вот им стыдно и стало. Но гоняют меня по-честному, конечно, а мне нравится.

Правила у нас такие: надо сначала войти в раздевалку, переодеться, а потом уже в форме представляться и дальше двигаться. Вот этим я и занимаюсь, учитывая, что бельё на мне тоже вполне аутентичное для года. Некоторые скажут, что мы ненормальные, но они ничего не понимают. Реконструкторы — это не ролевики, мы бываем разными и именно полностью реконструируем прошлые времена, будто живём в них,и от этого на душе мне спокойнее делается.

Вот и знакомая дверь в полуподвальном помещении. Ключом служит улыбка, хотя на самом деле лицо, но улыбнуться надо обязательно, иначе не откроется. Сразу же направо раздевалка. Никого нет, что мне очень даже нравится, хотя смущаться я давно отучилась — меня так пытались от клуба отворотить поначалу, но я упрямая. Вот здесь можно переодеться, натянуть мою форму, сапоги, а затем идти к наставнику. Хороший он человек, на самом деле, настоящий учитель. Ну и мне практически заменил отца, доверяю я ему, насколько я вообще людям довериться могу.

Поправить форму, пилотку обязательно, хоть и в помещении. Смотрю на себя в зеркало, и вид мне мой нравится. Значит, можно двигаться на выход. Несмотря на то, что нет на мне никакой косметики, это тоже обязательно, всё равно нравится, как я выгляжу.

— Товарищ капитан! — увидев наставника, делаю уставные шаги и докладываю. — Сержант Антонова прибыла для прохождения службы.

— Прибыла, и хорошо, — кивает он, что-то рассматривая на доске, от меня отвёрнутой. — Через час испытания у нас, так что есть время подготовиться пока.

— Можно вопрос? — не по уставу интересуюсь я.

— Ты дозрела спросить, почему наш клуб занимается зенитной артиллерией? — с улыбкой спрашивает меня товарищ «капитан». — Отвечаю. Во-первых, большинством голосов при создании клуба. Практически нет зенитчиков, а ведь мы и по танкам можем работать, понимаешь?

— Ну так себе мы по танкам, — отвечаю я, но потом вспоминаю подвиг сталинградцев и киваю. — А во-вторых?

— Во-вторых, если вдруг начнётся то, чего никому не хочется, — продолжает он, — то против самолётов мы, конечно, никак, а более мелкие цели…

— Ну, это фантастика, — смеюсь я. — Или нет?

— Кое-кто, кто готов выделять серьёзные деньги, считает, что нет, — объясняет мне наставник, и вот тут до меня доходит. — Вот, поняла, вижу. Иди, готовься.

Всё проще, оказывается. Кто-то богатый вбил себе в голову, что автоматическая зенитка что-то может даже сто лет спустя своего создания. Он готов платить за эту свою идею немалые деньги, обеспечивая нас достаточно для всех хотелок, коих у реконструкторов немало. Именно поэтому и автоматическая зенитка, а возможно, и не одна. Строгости в клубе же от других не отличаются, так что тут всё в порядке.

Теперь-то я знаю, что на каждый самолёт по тысяче снарядов уходило, а все приёмы были потом и кровью во время войны вычислены. Вот если бы в самом начале обладать теми же знаниями и приёмами, что были известны уже к сорок пятому, тогда результативность была бы выше, конечно. Но история не знает сослагательного наклонения, поэтому я сейчас отправляюсь готовиться к испытанию.