Владарг Дельсат – Дорога домой (страница 1)
Владарг Дельсат
Дорога домой
Обида
С трудом сдерживая слёзы, я старательно сохраняю на лице улыбку. Он не должен понять, как больно мне сделал своей насмешкой. Он-то хотел, конечно, вон как гаснет предвкушение в наглых глазах. Как я могла влюбиться в такого низкого человека, ну как? Подавив желание ударить, разбить эту рожу, поворачиваюсь спиной и иду прочь. Чувствую этот взгляд, слышу ещё слова о моих шрамах, но ощущаю, как разочарование затопляет меня. Хорошо, что уроки закончились.
На улице не сказать, что жарко, девятнадцать градусов, для второй половины мая дело обычное. И солнышко пригревает, позволяя мне задуматься о том, как именно я домой попасть хочу, раз уроки закончились. Наверное, пешком пойду, тут всего-то минут двадцать, но дорога займёт больше времени — мне успокоиться надо.
Мне пятнадцать, скоро шестнадцать, учусь в гимназии, живу почти в центре Санкт-Петербурга с мамой. Приёмной, но ведёт себя, как мама и как лучшая подруга, так что мама она мне, тут и сомневаться не приходится. Внешность моя вполне обычная, «классическая русская», как мама говорит, коса светлая, но не совсем блондинистая, а глаза синие. Я высокая, сильная, считаюсь чуть ли не хулиганкой оттого, что не слишком мне в жизни везёт. Зато и нападать на меня себе дороже.
Дождавшись зелёного человечка, перехожу проспект, отправляясь знакомым путём мимо парка. Не хочется мне сегодня там сидеть, да и гулять по нему не слишком желается. Грустно, до слёз просто, но плакать нельзя. Дома поплачу в маминых руках, а сейчас просто иду, закинув сумку на плечо. К телефону рука и не тянется, он для меня больше средство связи, а не как для одноклассников — весь мир. Я лучше книгу какую почитаю…
Ветерок ласково трогает волосы, заставляя вздохнуть. Так-то я красивая, но два шрама портят весь вид, по мнению моего бывшего уже возлюбленного, а мама так не считает. Полоса на шее от ремня безопасности да осколочный над бровью каждый день в зеркале напоминает о тех, кого не вернуть, и о спасшей меня маме. Можно сказать, на память о родителях. И по этой памяти проехался не самый умный представитель прямоходящих приматов.
На переходе через Прудковский меня едва не давит какой-то лихач, он явно хочет мне что-то сказать, и я настраиваюсь на ссору, но тут откуда ни возьмись ему приветливо ДПС мигает. Так что у не пропустившего любимую меня на переходе сразу же другие проблемы возникают, что и хорошо. А я дальше иду, к огромному квадрату Октябрьского, за которым мне и направо. Вот тут, мимо шлагбаума. И выходит у меня белое приземистое здание справа, а слева красное, это одна из старейших больниц — имени Раухфуса. Здесь меня лечили, когда мама меня спасла… Иду медленнее, справляясь с эмоциями от нахлынувших воспоминаний.
Десять лет назад это случилось. Когда мой мир взорвался огнём и скрежетом металла, мне пять было всего. Мы ехали к бабушке в южном направлении, долго ехали. Бабушка та, папина мама, ко мне… не помню, как относилась, я её совсем не помню, будто и не было человека. День ехали, ночь, а потом что-то прямо на дороге взорвалось. Я помню только папин крик, набегающий огонь стеной просто и последний удар, выкинувший меня из машины.
Иду медленнее мимо больницы, что многое для меня сделала. Справа через дорогу вывеска «Брынза» и остановка автобусная, а я иду мимо корпусов, пытаясь поточнее вспомнить. Но нечего припоминать — меня быстро нашли, потом была больница в Ростове, кажется, дальше уже меня мама Лида выцарапала, какие-то бумаги показала, а может, и не только, но меня вернули в родной Петербург и ей отдали. Когда подросла, я узнала, что бабушка, которая папина мама, от меня отказалась, а мамина мама как раз нет, но она умерла уже. Как узнала, что мамы нет, так и умерла.
Откуда мама Лида узнала, что случилось, мне объяснить трудно, но она точно знала, потому что очутилась я в родном городе просто моментально. В себя пришла уже в очень ласковых руках врачей, и сразу же мама Лида рядом оказалась. Сначала она тётей была, потом мамой стала, потому что невозможно не называть мамой того, кто так любит. Единственная, для кого я человек, по-моему.
Аптека, кофейня, «Царь-пышка» по правой стороне, но я иду по левой мимо бесконечного потока машин, переходя через Вторую Советскую, мимо «Нормана» и приближаясь к любимому мной месту — магазину «Буквоед». Тут живут книжки и всегда можно что-нибудь интересное найти. Главное, не на витрине смотреть, а пройти поглубже, где менее известные авторы стоят. Их книги часто в мягкой обложке, но бывает такое, что и не стыдно десять раз перечитать. Но сегодня я, наверное, мимо пройду. Нет у меня настроения новое выискивать, совсем нет.
Так и получилось, что лучшим другом у меня всегда книга была. Мама Лида очень любит исторические — времён той войны, что отзывается в сердце любого, особенно петербуржца. У меня в детстве были сказки из тех времён, а потом и историческая литература, что мне очень помогает в клубе реконструкторов. Наверное, пойду сегодня в клуб, там мне совершенно точно всегда рады. Среди этих людей я себя чувствую своей, а вот в гимназии — чужой.
Мимо столовой номер один с очень интересной историей я иду дальше. Повернуть, потом ещё раз — и вот я на Невском. Булочная притягивает меня к себе. И хоть есть дома хлеб… А нет, любимого моего нет, значит, я хорошо вышла, сейчас бородинского куплю, а дома его с маслом… Очень я этот хлеб уважаю, меня мама Лида к нему приохотила. Не говорит сейчас почти никто так, как мы с ней дома, но мне нравится без жаргона. Будто в далёком году я дома, где всё совсем иначе…
Советский Союз я не застала, только по рассказам о нём знаю. Но вот рассказы такие сказочные оказываются по сравнению с действительностью. Да, у нас много и хлеба, и других продуктов, телефоны, компьютеры, телевизор, но как-то пустовато при этом. Выйти погулять не с кем, все в телефоны уткнулись, а мне это неинтересно почти.
Включу дома комп, очки надену и буду фрицев отстреливать. Мама Лида мне купила самую современную технику, а вот зачем… Нет, уроки делать удобнее, но ситуации, когда улыбаются и хвалят за игру, ни у кого из одноклассников нет. Впрочем, игру, где я то наводчик, а то и командир зенитного расчёта, я люблю. Кажется мне, что в ней я мщу тем, кто ракетой убил моих родителей. Как-то так… А ещё мама, когда я её спрашиваю, говорит, что это всё для того, чтобы я улыбалась.
Вот и знакомая до последнего камня улица Марата. Я здесь живу по крайней мере последние десять лет. Это мой дом, моя крепость, и здесь я могу быть простой девочкой Зиной, никем не притворяясь. Вот и парадное моё. Ещё совсем немного, и можно будет поплакать.
***
Если бы не эта обида, я не расплакалась бы. Но есть у меня такое свойство: когда успокоюсь, анализировать то, что привело к слезам. И вот сейчас я вспоминаю, пытаясь понять, что именно меня привлекло в этом нехорошем человеке по имени Андрей. Как заколдовали ведь, непонятно совершенно, отчего я на него повелась. Он красивый, довольно богатый, начитанный. И вот тут мне вспоминаются наши посиделки в парке, а потом и разговоры, от которых я, похоже, решила, что он ко мне неравнодушен.
Есть у парней такие игры — на спор девушек обхаживать, могло и тут такое быть. Ничего прямо не говорил, но вот отчего-то правильные эмоции вызвал, а потом ударил наотмашь просто. Если бы не мамина наука, я могла и не подняться сразу, а так сохранила лицо. Мамина наука… Я задумываюсь. У одноклассниц всё несколько иначе дома устроено, чем у нас.
Года два назад я решила подруге помочь — приготовить ужин для её папы, ведь она совсем его не ценит. Подруга уселась смотреть сериал, а я на кухне похозяйничала… Ну откуда же мне было знать, что существуют продукты, которые хоть и хранятся в холодильнике, но брать их нельзя, причём быстро ставшая бывшей подруга мне ничего не сказала. Ну вот, когда я гордая сказала ей, что сделала… Когда её родители увидели… Вот именно тогда я себя почувствовала совсем чужой, хоть и стыдно было оттого, что, выходит, много продуктов испортила. Как на меня зло смотрели, с ненавистью…
После этого у меня с подругами совсем плохо стало. Ведь я боюсь теперь что-то не то совершить… Так вот, о нашем укладе: у нас дома обустроено всё,будто мы в прошлом каком живём, почти нет ничего современного. Мама объясняет это так, что не может она никак мир этот принять таким, а мне так даже теплее на душе. Компьютер появился только тогда, когда я всерьёз прошлым увлеклась.
Было это так. Я как-то после уроков высказалась маме в том духе, что, если бы зенитчики в Ленинграде стреляли хорошо, тогда не было бы стольких убитых, а она предложила мне узнать самой, так ли это. Вот так и появился компьютер с симуляторами, для которых много ресурсов нужно. Я сходу попробовала и ожидаемо… М-да… А потом заинтересовалась, начала разбираться и стала уже серьёзно этим делом заниматься. И даже для симулятора чаще всего зенитку 61-К выбираю. Я в музее была, видела автоматическую зенитку — действительно, почти и не отличить.
Мама очень радовалась, что я в клуб вступила, без вопросов оплачивает и снаряжение, и все выезды, а это очень недешёвое удовольствие. Кроме того, у меня масса литературы по той войне. И увлечение исторической реконструкцией, особенно Ленинградом того времени, её очень радует, да так, что иногда кажется, что она меня подталкивает, но это, конечно, не так. У нас был разговор на эту тему, вот тогда мама мне и объяснила: в клубе серьёзные ребята, может, найду себе кого по душе. Заботливая она очень.