Владарг Дельсат – Девица на печи (страница 3)

— Заходите, — командой звучит от дверей класса. — Быстрее!

И мы все заходим в кабинет, где все уже готово для экзамена: писчие принадлежности, несмотря на то что экзамен устный, лист бумаги, а на столе разложены билеты. Я только вздыхаю, делая шаг к столу, пока мои одноклассницы проверяют поговорку «перед смертью не надышишься». Вот интересно — отчего только девочки, мальчишки наши где?

* * *

Все же кажется мне, будто в сон я попала. Вот сейчас проснусь — мать орать станет, она повод найдет. И вот в мыслях своих находясь, я иду после экзамена, куда сказано. Оценка у меня отличная, потому что валить не стали. А не стали оттого, что Евгения Станиславовна не вернулась, поэтому я быстро отстрелялась, а сейчас на работу иду, как мне Вера Семеновна сказала.

В школе ни на минуту лишнюю не осталась, потому как насмехаться начнут, как они это любят. От фамилии образовали кличку и довольные все такие, как подвиг совершили. Поэтому я и стараюсь подальше уйти, в сторону библиотеки. Попозже буду писать, потому что нужно сначала сделать, что приказано. Вот, кстати, непонятно — чего я слушаюсь-то?

Вера Семеновна себя как командир ведет. Как бабушка, как папа… То есть спокойно и уверенно говорит. Вопрос только в том, насколько ей доверять можно? Я не уверена, что готова вообще кому-то довериться, но если подумать, выбора у меня нет. Ее сын — большой человек, имеющий власть. Вот только зачем это показали мне и всей школе еще? Может быть, потому, что роли это не играет… Ну, например, они меня продать хотят в том или ином качестве. Можно ли в это поверить?

Вздохнув, сажусь в автобус. Мне ехать долго, и думать тоже немало. В таком состоянии писать я вряд ли способна, так что нужно прикинуть, что я сделать могу, как проверить и обезопаситься. Не привыкла я людям доверять, и если на наши разговоры с другой точки зрения посмотреть, то выглядит все очень плохо. Вот, положим, хотят они меня в рабство продать или, скажем, на органы. От полиции закроет Виталий, а я поначалу и понимать ничего не буду. Может такое быть?

Автобус останавливается, обрывая мои мысли, я же иду в библиотеку. Выхожу и, не видя ничего, просто иду, пытаясь мысль додумать. То, что меня могут не особо и искать — это факт, мама, по-моему, только вздохнет с облегчением, от меня избавившись, но таких, как я, тысячи. Почему я? Вот именно на этот вопрос у меня нет ответа. Поэтому решаю посмотреть, что будет.

Прохладное нутро библиотеки после неожиданно навалившейся одуряющей жары будто прочищает мозг. Если на улице, по выходу из автобуса, я воспринимала все вокруг просто жарким маревом, полном людей, то тут — тишь и покой. Но при этом пусто, будто и нет никого. Открыв незапертую дверь на втором этаже, я медленно вхожу в царство книг, удивляясь отсутствию привычных шепотков. Будто вымерла библиотека, никого нет. И действительно, стул библиотекаря пуст, и нет совсем никого.

— Лена пришла, молодец, — и снова Вера Семеновна будто из воздуха возникает. — Для начала ты почитаешь интересную книжку, а потом мы еще разок поговорим, согласна?

— Согласна, — киваю я, протянув обе руки, в которые ложится пыльный том, обитый чем-то непонятным серого цвета.

— Как закончишь — приходи, — говорит мне главная библиотекарша и будто исчезает вновь — не слышно мне звука шагов.

А в моих руках лежит увесистый том, озаглавленный «словарь». Просто одно слово и больше ничего. Очень это необычно, но безропотно сажусь я за стол, открывая этот том, а вот внутри написаны слова не очень обычные. При этом мне кажется, что терминология из какого-то фэнтези это. Внимательно я читаю и прихожу во все большее недоумение, потому что непонятно, зачем это мне. Громени какие-то, печки транспортные, печки боевые, колесницы еще…

— Не понимаешь? — голос с бархатистыми, даже мурлыкающими интонациями совсем рядом раздается.

Я резко поворачиваюсь, чуть со стула не слетев, но нет никого рядом, только большущий черный кот сидит, за мной внимательно своими желтыми глазами наблюдает. Огромный он просто, с овчарку, по-моему. И вот он открывает пасть свою, клыки мне продемонстрировав, и опять голос звучит. Тут я понимаю, что это он говорит, но такого совершенно точно в современном мире быть не может.

— Ты спишь, — информирует меня кот, заставляя выдохнуть. — В сквере задремала, а как проснешься… Впрочем, меня другое интересует, готова слушать?

— Готова, — киваю я, понимая, что действительно сплю. Ну, или с ума сошла, хотя эта идея мне категорически не нравится.

— Тебе не за что зацепиться, — произносит… кот. Какой-то он слишком серьезный, даже для сна. — И хочется покинуть этот мир, отправившись, как ты думаешь, в сказку. Правильно?

— Правильно, — киваю я, постепенно осознавая, что он просто мои мысли озвучивает. Значит, действительно сплю. — Маме я мешаю, отчим…

— Да, дома у тебя не все ладно, — совсем по-человечески кивает кот. — Ну, давай посмотрим.

Я не понимаю, что он смотреть хочет, но тут перед нами тарелка появляется, по ободу которой яблоко кружиться начинает, как в сказке. И вот там появляется картина — квартира, в которой я живу. Мама сидит, с отчимом о чем-то разговаривая, а перед ней бумаги какие-то лежат. И злится она сильно, даже очень. Я очень хочу услышать, о чем речь, и будто подчиняясь мне, картинка оживает.

— Он записал квартиру на Ленку, — видимо, продолжает разговор мама. — Если отменить удочерение, то это ничего не изменит — ей квартира останется. Значит, нужно, чтобы сдохла или с ума сошла.

— И есть у нас на это всего полтора года, — серьезно кивает отчим, а я пытаюсь осознать, что услышала.

Они обсуждают, как именно можно меня свести с ума, и, слушая ту, что считала матерью, я понимаю: именно так и можно. После такого я дрожащей тенью стану, не иначе, если вообще выживу. Но самое главное не это — раз удочерение отменить можно, значит, оно имело место. И вот в то, что неродная я, верю сразу. Пусть хоть какой сон, но верю я в это.

— Как проснешься, полиции все расскажешь, — вздыхает кот, вытянув заднюю лапу и внимательно ее осматривая, что разговаривать ему не мешает. — Но проблему это не решит.

— У тебя предложения есть? — интересуюсь я, все еще в оглушенном состоянии находясь.

— Яга… хм… Вера Свет Семеновна может найти вариант для тебя, но ты не готова доверять, так ведь? — спрашивает он, и я против воли даже киваю просто завороженно, на когти его глядя. — Но и в том, что ты сказкой считаешь, убить могут, ты понимаешь это?

— Везде убить могут, — вздыхаю я в ответ. — А так хоть к сказке прикоснусь. Зря я их столько написала, что ли?

— Будь по-твоему, — хмыкает кот. — Простые вещи ты знать будешь, а вот иные…

И в этот самый миг я просыпаюсь. Исчезает библиотека, говорящий кот, а ощущаю я себя на скамейке в сквере. Причем район мне не слишком знаком, но не заблужусь, метро много докуда дотягивается, по станциям сориентируюсь, только не в этом вопрос.

Как мне поступить?

Автобусом пришибленная

В первый момент я подумала, конечно, что сном было вообще все, но в телефон взглянуть догадалась. Выходит, экзамен я сдала, и надо двигаться в библиотеку. Как я именно в сквер попала, не помню, но мне это и неважно сейчас, потому что вопрос моих дальнейших действий очень серьезный.

Если верить сну, мать моя, которая приемная, задумала очень плохие вещи. Так что в первую очередь, как папа говорил: «проверить достоверность полученной информации». Двигаюсь я в сторону метро, чтобы «домой» отправиться. Оба взрослых должны быть на работе, где лежат у нас бумаги, я знаю и куда мне категорически запрещено соваться, помню. Значит, именно там могут быть документы, мне интересные. Если… Если все так, то последую совету кота из сна, даже если я с ума сошла.

Поезд метрополитена уносит меня на «площадь трех вокзалов», как она в народе называется, телефон при этом я не достаю, потому что недалеко, а вот в электричке буду писать, ведь успокаивает это меня. Ощущение, что я не проснулась, то есть по-прежнему во сне, потому что как в тумане все. А еще плакать хочу, ведь поверила я коту во сне, сходу поверила, а такие новости выреветь нужно, но пока нельзя.

Я сейчас куда угодно соглашусь — и в книжку мою недописанную, и на войну, и вообще… Даже в Великую Отечественную, лишь бы подальше отсюда. Будто душно мне тут, в городе этом, в мире самом, в… даже и не знаю, как описать свои ощущения. Поэтому спокойно выхожу на «Комсомольской», поднимаюсь по эскалатору, а затем иду в привычном направлении, особо не задумываясь. Скоро я проверю, насколько сон правде соответствовал, и тогда уже можно будет решать.

Вот и электричка, в которую я едва втискиваюсь, что для времени суток необычно, но писать не выйдет. Раз не получится, то буду думать. Во сне кот сказал мне, что «там» могут убить. Если ему верить до конца, то задуманное «опекунами» гораздо хуже смерти, так что выхода нет. Значит, план такой: сначала проверяю, затем звоню в полицию… Или иду даже, только в Москве, чтобы рассказать все выясненное, да и подозрения тоже так, как будто… Хм… Ну, могла же я разговор подслушать? Вот.

Правда, что будет потом, мне неясно, ведь шестнадцать мне. Детский дом на два года или что-то еще придумают. Не то чтоб я кому-то нужна была, но просто так не выкинут, значит, надо с собой взять немного вещей, хоть на смену, а еще папины… Все, что у меня от папы осталось взять с собой, потом уже решать. Надеюсь, полиция меня не выдаст… хм… Значит, действительно лучше звонить, но из Москвы. В отделении могут задержать и никуда не пустить, чтобы не портить статистику в случае чего.