Владарг Дельсат – Девица на печи (страница 2)

Поднявшись на ноги, направляю стопы свои к ближайшему магазину, как бы он ни назывался. Мне всего-то нужно хлеба ржаного кусочек и кефир. Очень даже сытно получается и недорого, потому как деньги надо беречь. Ржаной хлеб папа очень любил, поэтому я только его ем. Вот иду я, главу наново читая, и думаю о том, что язык повествования медленно в современную жизнь переходит. Еще немного и буду я изъясняться, как сказочный персонаж. Смешно, согласна…

— Так, Сиротина, — слышу я знакомый голос, из мыслей выпрыгивая буквально.

— Здравствуйте, Вера Семеновна, — отвечаю я нашей главной библиотекарше, неизвестно откуда здесь возникшей.

— Здравствуй, Лена, — царственно кивает она. — И куда стопы свои направляешь? — речь у нее такая певучая, старыми словами полная, отчего слушать ее одно удовольствие, даже когда ругается.

— В магазин, — признаю я очевидное.

Вероятность появления здесь Веры Семеновны, по-моему, где-то совпадает с вероятностью пролета бабы Яги на ступе. Откуда она здесь? Почему меня окликнула, да еще и с такими удовлетворенными нотками? Непонятно совершенно, но я стараюсь быть максимально вежливой изо всех сил — от нее много чего в моей жизни зависит, и знает она это.

— Я так полагаю, за обедом, — проницательно произносит главная библиотекарша. — Ну-ка, пойдем со мной, военная.

— Есть, — в тон ей отвечаю я, лишь затем поняв, что совершенно серьезно она меня военной назвала.

— Муж мой сорок лет в армии отслужил, — объясняет мне Вера Семеновна, неизвестно куда ведя. — Уж я на вас насмотрелась.

— Я из-за папы… — тихо произношу в ответ, потому что не хочу обманывать, когда можно этого не делать.

— Из-за папы, — кивает она, поворачивая в проулок какой-то.

Я иду за ней, ведь ссориться со своей начальницей просто так идея очень плохая. Очень я от нее завишу, потому что маме и отчиму не доверяю совершенно. Я и есть стараюсь не дома, чтобы не отравили, потому что кто их знает. Не верю я им. А вот Вера Семеновна меня в подъезд старого дома запускает, но ничего не объясняет, при этом отчего-то не могу я себе представить, что она меня сейчас топором и в рагу. Хочу, но не выходит отчего-то.

Она меня явно домой ведет, но вот с чего вдруг такая доброта, не понимаю я. С другой стороны, если хоть корочку хлеба даст, то меньше денег потрачу, ведь у меня все финансы рассчитаны и планирование жесткое. А вот в то, что Вера Семеновна отравить может, я не верю. Вот и иду за ней покорно, и так же спокойно в квартиру ее захожу.

Прихожая выглядит как из сказки: ажурные линии комода, телефон старинный на отдельной стойке стоит, как в музее, даже вешалка, на которой я берет пристраиваю, необычно выглядит. Поэтому я замираю на месте, а наша главная библиотекарь только вздыхает, но ничего не говорит, будто привыкнуть мне давая, лишь затем на дверь справа показав.

— Руки мыть и за мной, — звучит это приказом, а у меня в душе будто расслабляется что-то, отчего желание поплакать с новой силой меня охватывает. — Поешь и потом поплачешь.

И вот от этой фразы все понимающей пожилой женщины я снова замираю. Кажется мне в этот миг, будто бабушка ожила, ведь узнаю я. Интонации у нее в точности, и взгляд очень похож, поэтому я безропотно в дверь, ведущую к удобствам, вхожу. И вот тут все то же самое — чугунная ванна, которую я только на картинках видела, унитаз просто монументальный, с цепочкой, сверху спускающейся, краны… Действительно, будто время вспять тут лет на сто отмотано.

Необычно очень даже.

Странный кот

Как Вера Семеновна это провернуть сумела, я и не поняла даже, но дома я не ночевала. Она меня у себя оставила, при этом мать моя, с которой начальница моя разговаривала, и не думала возражать в своей обычной манере. Очень Вера Семеновна доброй ко мне оказалась, выслушала и даже дала возможность поплакать тихонько, но с утра она задумчивой выглядит.

— Тебе на экзамен к десяти? — уточняет она, помешивая чай. — Виталий отвезет, не спеши.

— К десяти, — киваю в ответ, все еще совершенно удивленная. — А Виталий — это?

— Сынок мой младший, — спокойно отвечает Вера Семеновна, и сразу же добавляет, не позволяя мне что-то не то подумать: — Он женат.

— Спасибо… — тихонько произношу я. Вот кажется мне, что мысли она читает!

Кусочек черного хлеба намазан маслом, чай черный паром исходит, и как-то тепло мне на душе. Я знаю, это все ненадолго, на время только, но живу я сейчас моментом одним. А главная библиотекарша наша попивает чай с сахаром вприкуску, бабушка так любила, и молчит она, хоть и покачивает головой, на меня глядя.

— Ну, хорошо, — будто что-то решив, говорит Вера Семеновна. — Предположим, ты бы могла оказаться в другой реальности, можешь такое себе представить?

— В другом мире? — на всякий случай переспрашиваю я. — Еще как могу! Я же пишу… ой.

— Не ойкай, нет в этом ничего плохого, — очень много в библиотекарше от бабушки, очень даже. — Так как?

— Я пишу славянское фэнтези, — признаюсь ей, смутившись. Наверное, вся красная сижу. — Ну где баба Яга, царевичи и школа, чтобы колдовать. А еще там есть друзья и… папа, — шепотом заканчиваю я.

— В сказки убегаешь, — понимающе кивает она. — Будь осторожной, если слишком глубоко погружаться, можно не найти дороги домой. Вот и сынок подъехал, пойдем, — без перехода продолжает Вера Семеновна, не позволяя мне ответить.

Нет у меня дома, вот что я ответить могу, но понятливо рот закрываю. Дом — это там, где любят и ждут. Несмотря ни на что ждут, как в ту войну ждали, о которой папа говорил часто, разбирая со мной танковые атаки. А меня нигде не ждут, совсем, я будто везде лишняя, вот такие у меня ощущения. И только начальница чуть погладила, а я уже и разнюниться готова. Надо брать себя в руки.

Сын Веры Семеновны на нее внешне похож, а еще у него взгляд добрый и ласковый, как у папы был всегда. И вот он ее обнимает сразу, и вижу я такую любовь, что от зависти расплачусь сейчас, наверное. А вот она ему сначала что-то рассказывает негромко, отчего серьезным становится ее сын, на меня короткий взгляд кинув, и кивает, с чем-то соглашаясь.

— Лена, Виталий отвезет тебя в школу, а после экзамена ступай на работу, — уверенно говорит мне Вера Семеновна, да так, что желание появляется «смирно» встать, как будто она не просто начальница — такая сила в ее голосе. — будем разбираться с твоей бедой.

— Есть, — только и отвечаю я, потому что кажется мне, что другого ответа не предполагается даже. Вот кажется мне, что перед офицером стою, отчего я себя немного странно чувствую.

— Виталий, школьных заткни, ты умеешь, — совершенно непонятно мне заканчивает она разговор, а затем я как-то моментально в машине оказываюсь.

И думаю я, что ехать долго придется, но машина разгоняется, остальные же автомобили в стороны от нее подаются, как будто боятся. Виталий смотрит внимательно на дорогу и молчит сначала, затем только совершенно неожиданно начиная рассказывать мне, как цветут цветы, растет трава, как ветер шелестит кронами деревьев, чем почти убаюкивает меня. Очень спокойно на душе становится.

— Вы колдун? — со смехом спрашиваю я.

— Нет, Лена, — качает он головой, чему-то усмехнувшись. — Но где-то близко, не думай об этом.

И я послушно не думаю, потому что маленькой себя ощущаю сейчас. Причем такой маленькой, как будто папа жив, потому что вокруг уверенные взрослые, не желающие мне зла. Действительно, как в сказке, жалко только ненадолго это, но даже миг всего я оценить могу. Еще как могу, ведь впервые за год меня, можно сказать, защитили.

Автомобиль останавливается прямо возле школы, совершенно игнорируя правила дорожного движения, при этом явно удивившийся полицейский вдруг начинает делать вид, что его тут нет. Интересно, кто же такой сын моей начальницы? Очень необычно это, но надо вылезать, заканчивая волшебство. А не хочется, кто бы знал как!

— Не спеши, я с тобой схожу, — произносит Виталий, из машины выбираясь.

Ну и я выхожу, теперь только увидев — мигалка лениво помаргивает синим глазом. Учитывая, что у полицейского, что напротив школы охотится, вопросов нет, то имеет право. Пожав плечами, направляюсь привычным маршрутом, при этом Виталий уверенно входит, как-то успев еще и дверь передо мной открыть, чем охранника впечатляет, конечно. Рамка звенит, но Виталий показывает что-то и дальше идет.

Я спокойно поднимаюсь на второй этаж, прямо в перекрестье взглядов сильно удивленных одноклассниц. Разговаривать они со мной не желают, как и всегда, поэтому я у подоконника останавливаюсь, в ожидании начала, и тут выходит завуч. Вот то, что Евгения Станиславовна на экзамене будет присутствовать, — новость плохая, даже очень. Наверное, это для компенсации полученного мной сегодня тепла.

Она видит меня — внешний вид — и сильно краснеет лицом, уже раздувая капюшон. Звереет, значит. Одноклассницы настраиваются на зрелище, а мне… все равно. Хочет поорать — пусть ее. Мало ли какие у человека предпочтения, особенно у человека, что детей с трудом переносит, по-моему. Так что я просто обреченно жду, а она все накручивает себя.

— Евгения Станиславовна! — совершенно неожиданно появляется директриса, строго смотрящая на свою коллегу по террариуму. — Подойдите ко мне!

По-моему, удивлены, чтоб не сказать грубо, вообще все. Такими удивленными я своих одноклассниц вообще никогда не видела, а Евгения Станиславовна с шумом выпускает воздух, направляясь к явно чем-то испуганной директрисе. Любопытно, просто жуть как, но я все равно делаю вид, что мне совершенно все равно. Главное, чтобы не отомстили…