Влада Медведникова – Предвестники Мельтиара (страница 47)

Эли!

Голос Лаэнара полыхнул как молния, так ярко и близко – словно и сам он был рядом.

– Лаэнар!

Я крикнул это мысленно и вслух, но мерцающий шар уже был рядом, он раскрылся, и меня швырнули внутрь.

Лаэнар!

Мысль рванулась наружу, но ударилась о сомкнувшиеся стены тюрьмы и вонзилась мне в сердце.

Я вскочил, и душа взорвалась от песен. Все они – те, что я знал, те, что слышал, те, что звучали лишь во сне, – стали криком, заполнили мерцающий воздух.

И отразились эхом, обрушились на меня.

Я упал на пол, боль полыхнула в груди, звук собственного голоса сокрушил. Волшебство закипело в крови, кости рассыпались в пыль, мысли стали ветром, чувства раскалились, как свет.

Я исчез.

50

Я мчалась вниз, мир мерцающей рекой проносился мимо, и я ничего не видела, не могла думать.

Мельтиар позвал меня, и звук его мысли, пламя души не умолкали в моем сердце, пока я падала, едва раскрыв крылья, вниз, вниз, сквозь сияние и ветер.

Призыв звучал, лишенный слов, но кристально ясный: Мельтиар хотел знать, где я, цела ли я. Его мысль распадалась на осколки, каждый из них ослеплял, вспыхивал, останавливая сердце. Кровь, лицо Амиры, вывернутое крыло на полу, застывший взгляд, ускользающее тепло. И имя Лаэнара – оно было в каждой мысли, словно следы яда в жилах.

Что случилось, пока я была у пророков, в тишине, среди видений?

Крылья распахнулись в последний момент, и я влетела в коридор.

Еще недавно здесь звучал сигнал тревоги – он уже умолк, но изменил все вокруг. Свет ламп стал острым, призрачно-голубым, вычерчивал каждый угол. Ветер исчез: лопасти остановились, проемы вентиляции схлопнулись, опустились белые заглушки. Я замерла на миг и тут же кинулась вперед. Эхо било в подошвы ботинок, кричало: опасность, опасность, большая опасность.

Теперь, после войны?

Лаэнар предал нас. Он правда предал нас.

Вот дверь в его комнату, вот моя дверь, вот поворот – я мчалась навстречу силе Мельтиара, по следу его призыва. Краем глаза успела увидеть белую стену справа – там, где всегда начинался восточный коридор. Кто-то перекрыл проходы, опустил барьеры.

Открыт ли мне путь?

Я свернула за угол – распахнутое крыло чиркнуло по стене – и увидела Мельтиара.

Увидела Амиру и Рэгиля.

Барьер перекрывал и этот коридор, отблески ламп мерцали на ребристой поверхности. Возле белой стены лежала Амира – переломанные пластины крыла вывернуты наружу, кругом запах пороха и крови. Мельтиар был рядом, держал Амиру, касался ее лица. Темнота струилась по его рукам, пылала, пыталась исцелить. Рэгиль стоял на коленях возле них, воздух вокруг него звенел от магии: она лилась из сердца, из ладоней, стремилась даровать силу и не находила пристанища.

Что мне сделать, кто это сделал, как мне помочь?

Моя мысль вырвалась наружу, рассыпалась, раздробилась на отчаяние, надежду и боль. Мельтиар не обернулся, не произнес вслух ни слова, ответил молча.

Шквал образов захлестнул меня, я перестала дышать.

Лаэнар с оружием врагов в руках. Другие рядом с ним – неразличимые сквозь боль, рвущую душу. Выстрелы, белое пламя, запах пороха. Амира, падающая на пол. Барьер, рассекающий коридор. Наши враги там, за белой перегородкой.

И сквозь образы – чувство, накаляющееся с каждой секундой, сокрушающее все. Поздно, слишком поздно, я пришел слишком поздно.

Я пришла слишком поздно. Почему меня не было рядом с Амирой? Что теперь делать, что я могу сделать?

Темнота кружила вокруг нее, горела, но Амира не шевелилась, не дышала, взгляд оставался потухшим, все тело – словно сломанные крылья. Рэгиль протягивал руки, пытался отдать свою силу, но она возвращалась к нему.

Этого не может быть. Что-то можно сделать. Я должна что-то сделать.

Но я застыла, словно в страшном сне.

Мельтиар прижал Амиру к себе, темнота бушевала вокруг них. Но черные волны отхлынули, исчезли, искры растаяли. Мельтиар медленно опустил Амиру на пол и выпрямился. Его руки были в крови, кровь была на лице, была повсюду.

Он поднялся и ударил по стене.

Перегородка взметнулась, открыла коридор.

Я увидела врагов, увидела предателя.

Он выглядел как мой напарник – его лицо, взгляд и жесты, но я не знала этого человека, я видела его впервые. Рядом с ним был всадник, тот самый, которого мы хотели убить когда-то. Я успела взглянуть ему в глаза – и он отступил к стене, словно пытаясь слиться с ней. Но белый свет города и сила Мельтиара не позволили ему, всадник не исчез, лишь стал серой тенью, едва различимым силуэтом.

Другой, темноволосый и смуглый, вскинул ружье, прицелился, но не выстрелил. Я помнила и его. Нападающий из деревянной машины, тот, что вместе с Эли нашел меня.

И женщина с черными косами, старший воин из селения врагов. Она стояла на коленях, склонившись к кому-то – к девушке с именем западной звезды, которую я столько раз видела в туманных зеркалах рядом с Лаэнаром. Та лежала неподвижно, в крови.

На миг мне показалось, что впереди лишь наши отражения, вывернутые, искаженные до неузнаваемости.

Враги в нашем городе, на нашем этаже, после войны.

Я видела их так ясно – но словно через перевернутое стекло, на экране приборов. Враги стояли всего в нескольких шагах, но казались далекими и нереальными.

Реальной была лишь неподвижность Амиры; магия, не способная ее исцелить; Рэгиль, держащий Амиру за руку, не сводящий с нее глаз, не обернувшийся, когда поднялся барьер; и Мельтиар рядом со мной, темнота в его ладонях, ненависть и боль, жгучий ледяной поток.

Мельтиар смотрел на предателя, темнота раскалялась, искрилась. И в ответ Лаэнар глядел так знакомо – со страхом, восторгом и ожиданием, – словно не он ушел к врагам, не он стрелял в Амиру.

Словно не он убил ее.

Я стояла, не в силах пошевелиться, слушала, как звенит и пылает темнота, и знала: сейчас Лаэнар умрет, и ни я, ни Рэгиль не попытаемся спасти его.

– Уплывай! – сказал Мельтиар, глядя на него. – Это приказ.

Я успела увидеть, как Лаэнар встрепенулся, словно хотел ответить или рвануться вперед, но Мельтиар швырнул в него темнотой.

Она стала вихрем, сияющим и черным, обрушилась на Лаэнара, обрушилась на врагов, скрыла все. И исчезла в одно мгновение, без вспышек и искр.

Коридор перед нами опустел. Темнота забрала с собой Лаэнара и тех, кто был с ним, оставила лишь тело чужой девушки и следы крови.

Мир задрожал, расплылся, слезы сжали горло. Я опустилась на пол, стиснула плечо Рэгиля. Он не ответил, не шелохнулся – по-прежнему смотрел на Амиру, держал ее за руку. Его душа застыла в крике, в бесконечном падении.

Мельтиар обнял нас. Мы сидели так, втроем, глядя на Амиру, и время замерло, стало холодным и темным.

51

Ветер со мной, но сон ли это?

Я падаю так быстро, что воздух распадается на искры, свет распадается на песни. Скалы и стены мчатся навстречу, но я пролетаю сквозь них. Я бесплотен, я легче света, быстрее звука, ветер мчится за мной и не может догнать.

Ветер кричит что-то мне вслед, но я уже далеко, я падаю сквозь мир и не задеваю его.

Эхо войны накрывает меня – как оно задержалось в этих каменных стенах и черных плитах? Я успеваю вдохнуть запах пороха, звук выстрелов и боль, и они исчезают в вышине. Я падаю стремительно, в бесконечность.

Но я стою на земле. Чувствую ее босыми ногами – она рыхлая, прогретая солнцем. Солнце почти в зените, оно сияет сквозь ветви, сквозь шелестящий узор листвы. Деревья вокруг меня, тропы сплетаются, бегут между ними, золотистые тени дрожат. Волшебство касается кожи, холодит дыхание, и я улыбаюсь.

Я в Роще.

Но разве это возможно? Я помню: там что-то случилось, или я хотел что-то сделать. Да, я хотел уйти из Рощи.

Но я здесь. И Роща бесконечна, дома не теснят ее, каменные стены не закрывают, нет ворот, нет границ. Роща повсюду. Куда я хотел уйти?

– Эли, – говорит Нима.

Она стоит передо мной, я держу ее за руки. В ее волосах рыжие искры, в глазах – солнечные блики. На запястьях у нее тканые браслеты – я помню каждый из них. А на шее – незнакомое ожерелье, сердолик, золото и янтарь. Нима улыбается, но в глубине ее глаз беспокойство, словно она боится за меня.

– Подожди меня, – просит Нима. – Я скоро вернусь. Подожди меня здесь.