Влада Медведникова – Предвестники Мельтиара (страница 49)

Я перешагнул порог.

Неужели совсем недавно моя тюрьма парила в вышине, в сиянии прозрачного потока? Пока я спал, пока видения и отзвуки песен владели мной, мерцающий шар опустился на черные плиты пола, замер среди отвесных стен.

– Идем, – сказал тюремщик, и я молча последовал за ним.

Мы шли по коридору, прямому и светлому. И безлюдному – никто не вышел нам навстречу, не появился из-за угла, не открылся ни один люк, ни одна дверь в стене. Словно пещерный город опустел и все жители покинули его, разбрелись по миру.

Быть может, так и есть, ведь мир теперь принадлежит им.

Где бы они ни были, их волшебство осталось: холодными и жаркими искрами кололо босые ступни, звенело в каждом глотке воздуха. Песни темного города звучали так ясно, их пели зеркальные плиты и скрытая под ними толща каменных стен. Мелодию подхватывал ветер, шорох металла вторил ему.

Мой тюремщик шел впереди на полшага и не оборачивался, словно не глядя чувствовал, иду я за ним или нет. Я смотрел на его крылья, прижатые к спине, на волосы, перехваченные темным шнуром, и думал: я могу попробовать бежать или напасть на него. Я не смогу освободиться, но умру сражаясь.

Мысль об этом была далекой и тусклой, лишенной смысла.

Мы шли, пока коридор не кончился – его заслонила стена, белая и гладкая. Свет ламп отражался в ней. Тюремщик прикоснулся к гладкой поверхности, и она разошлась под его ладонями, превратилась в дверной проем.

– Сюда, – сказал тюремщик.

Но сам не вошел, остался у распахнутых дверей. Я не мог прочитать его взгляд, он был лишенным выражения, спокойным. Я молча кивнул и шагнул внутрь.

И почувствовал, как стена сомкнулась у меня за спиной.

Человек, к которому меня привели, сидел за столом посреди большой комнаты. Это была даже не комната – просторный чертог, не меньше, чем дворцовый зал, где я приносил присягу. Но только это место казалось полупустым и заброшенным: стулья и скамейки стояли в беспорядке, будто оказались здесь случайно, черные плиты штабелями громоздились вдоль стен.

Несколько мгновений я молча ждал, но враг не шелохнулся. Длинные волосы затеняли его лицо, но мне казалось – он смотрит на пустую поверхность стола, читает там письмена, не видимые другим.

Мельтиар – так его зовут.

Я подошел и сел напротив, бездумно коснулся гладкой поверхности стола – и Мельтиар вскинулся, поймал мою ладонь.

Его рука пылала, словно он был в лихорадке. Должно быть, буря вечно сжигает его изнутри – я слышал отзвуки темных волн в биении его крови.

– Эли, – сказал он, глядя на меня.

Он переполнен магией, раскален песнями, почему же у него такие черные глаза? Они должны были давно потерять цвет, стать прозрачными, как ветер.

– Ты хочешь, чтобы я рассказал твое будущее? – спросил я.

Он держал меня за руку, и его будущее было так близко: я знал, вот-вот увижу его, без снов, без ветра, без волшебных зеркал. Я уже слышал боль, беспамятство, надвигающееся как шквал, – совсем рядом, с другой стороны рассвета.

– Нет. – Мельтиар покачал головой. – Это уже не нужно.

Видение приблизилось, готовое захлестнуть, увлечь в глубину. Образы теснились: звездный свет, кроны деревьев, обрывы скал. Голос моря сплетался со вкусом пыли, неподъемная боль тянула вниз, воздух был полон тоской.

Я зажмурился, усилием воли вернулся в явь.

Мельтиар на миг крепче сжал мою руку и проговорил:

– Ты хороший противник.

Его речь звучала странно, и я понял: он говорит на моем языке.

– Мое время кончилось, – сказал Мельтиар. – Я отдаю тебе Лаэнара.

Удивление вспыхнуло – он враг, я не должен верить, это ловушка. Но мысли угасли, унесли недоверие с собой. Я ждал, что он скажет дальше.

– Да, – проговорил Мельтиар, словно в ответ на незаданный вопрос. – Мир изменился. Лаэнар теперь твой. Увези его за море, увези в другой мир.

– Зачем? – спросил я.

Зачем тебе это? Зачем ты отпускаешь нас? Зачем говоришь со мной?

Мельтиар молчал, смотрел на меня внимательно, будто пытался разглядеть что-то на дне души.

– Чтобы Лаэнар остался жив, – ответил он наконец. И добавил, словно это объясняло все: – Он мой предвестник.

Я понял, что не удержусь сейчас, спрошу обо всем. Тысячи вопросов теснились, рвались наружу: я должен был знать, что значит быть его предвестником, что это значит для Лаэнара и для Арцы. Я должен узнать о напевах, пылающих в темноте, и о сиянии отвесных ручьев в колодце.

Я должен узнать, где рождаются песни, где сердце волшебства.

Мельтиар улыбнулся, безрадостно и мимолетно, и отпустил мою руку.

– Теперь иди, – сказал он и указал на темный проем в дальней стене.

Я кивнул, поднялся и пошел туда.

Пол казался холодней с каждым мгновением, магия звенела, качала меня, шаги вплетались в беззвучную песню.

Дверь открывалась в коридор, извилистый, с каменными стенами. Редкие лампы сияли под потолком, освещали путь.

Я обернулся, но за столом никого не было. Зал опустел.

54

Он появился, когда я уже готова была позвать его или отправиться искать.

Я не успела сказать ни слова – Мельтиар обнял меня, я замерла, слушая удары его сердца, тяжелые, глухие. Позади них гремела буря, и лишь его воля сдерживала неумолчный шквал. Раскаленная сила струилась с ладоней Мельтиара, захлестывала меня и переполняла, но не могла успокоить, ведь его душа бушевала.

– Мне пора, – сказал Мельтиар.

Его голос был далеким и темным, словно каждое слово – последнее.

Я подняла голову. Он смотрел на меня, пристально, долго – искал что-то в моих глазах или хотел запомнить навсегда.

– Куда ты идешь? – Вслух я сказала это или только в мыслях? Я едва слышала себя, тонула в темноте его взгляда, в водовороте чувств.

Мельтиар указал наверх, и я поняла.

Он уходит в чертоги, скрытые тайной, туда, где живут высшие звезды. Он бывал там и раньше. Все знали, что время от времени он должен подниматься наверх. Но сейчас и жесты его, и взгляд, и пылающий поток души говорили: этот путь безвозвратный.

В день, когда мы все собрались на берегу моря, когда звучали победные крики и мир ликовал, Мельтиар сказал нам: «Мое время еще не кончилось». А теперь каждый удар сердца говорил: оно завершилось.

– Ты вернешься? – спросила я.

– Я не знаю, – ответил Мельтиар.

Мир стал хрупким, как лед, прозрачным, как небесные реки. Я боялась сделать вдох, боялась зажмуриться даже на миг.

Я должна быть рядом с Мельтиаром. Что бы ни случилось и каким бы ни был его путь – я должна быть рядом. Он смысл мой жизни. Он моя жизнь.

– Возьми меня с собой, – сказала я.

– Я не могу. – Он говорил медленно, голос был тихим и горьким. – Я не могу.

Его руки блуждали в моих волосах, скользили по лицу, по следам слез. Я пыталась найти слова, но они гасли. Мысли леденели, рассыпались хрустальным узором, мне было страшно.

– Ты моя самая яркая звезда, – сказал Мельтиар и прижал меня к себе, заслонил весь мир. – Будь сильной, Арца.

Темнота вспыхнула, опалила меня. В ней билось эхо души Мельтиара, и я попыталась зачерпнуть ее, удержать в ладонях хотя бы черные искры.

Ведь его самого уже не было рядом.

Но искры погасли, темнота растворилась, как растворялась всегда. Я стояла одна в пустом коридоре. Здесь все осталось прежним: белый свет, неумолчный гул машин в толще стен, сила Мельтиара, струящаяся сквозь воздух, металл и камень, – но сам Мельтиар исчез, он был далеко, и я не могла прийти к нему.

Я соскользнула на пол, обхватила колени руками. Боль застыла звенящим звуком, он пронизал все вокруг, мир дрожал. Глаза горели, но слез не было.

Я буду ждать. Он вернется.