Влада Медведникова – Предвестники Мельтиара (страница 50)
Время замерло. Мгновения стали бесконечными или часы превратились в мгновения – мысли ледяными осколками летели сквозь них. Я не могла пошевелиться, не могла открыть глаза. Должно быть, еще немного – и я сорвусь, буду вечно падать в бездну вместе с Рэгилем.
«Что бы ни случилось – победа важнее всего» – так Мельтиар сказал Рэгилю.
А мне сказал: «Будь сильной, Арца».
Мы были рождены, чтобы сиять, вести всех к победе. И мы победили.
Я буду сильной. Я буду сиять для Мельтиара, всегда. Где бы он ни был.
Я открыла глаза, поднялась на ноги. Лампы светили ярче, а воздух стал холоднее – скоро утро. Я сидела здесь так долго, но он не вернулся.
Крылья взрезали воздух и вновь прижались к спине, неохотно. Их переполняла сила, знакомая мне с рождения. Сила Мельтиара, сила нашей победы.
Каждый шаг был быстрее предыдущего, я почти бежала по коридору. И вот оказалась у ближайшего колодца – он уходил в темную высоту. Я чувствовала ветер с вершин, вкус свободы.
Я взлетела. Крылья били так стремительно, что отзывались болью, я неслась все выше. Мимо коридоров и стен, в открытое небо – алое на востоке, но еще темное на западе, сверкающее россыпью звезд. Небесная река подхватила меня, дала отдых крыльям, и я покорилась ей.
Я парила, следовала за ветром, пока он не коснулся горной вершины, не разбился на сотню потоков. Там я опустилась на уступ, взглянула вниз.
Черные отроги гор каскадом спускались к равнине. Еще недавно она казалась безжизненной и серой, но теперь незримые реки света текли сквозь нее – даже с огромной высоты я ощущала их. Скалистая кромка тверди тонула в прибое, море простиралось к горизонту, сливалось с небом. Мне показалось, я вижу парус, но это были лишь гребни волн.
Волны падали на берег, пытались покорить его – но невозможно покорить нашу землю. Сотни лет она терпела и ждала, она знала: мы освободим ее. И скоро она засияет ярче неба, ведь мы победили.
Как и наша земля, я никогда не сдамся.
Я буду сиять.
55
Свет гас у меня за спиной, загорался впереди. Коридор не кончался, я шел по нему, но все время оставался между светом и тенью: позади меня был мрак, впереди – неизвестность. Лампы мерцали надо мной – и гасли, едва я делал шаг.
Пол, сперва гладкий, похожий на полированные плиты дворца, стал неровным, колол острыми гранями. Закрыв глаза, я мог представить, что иду по прибрежным камням: мне чудилось, что прибой разбивается совсем близко, почти касается босых ног, а волосы треплет соленый ветер.
Закрыв глаза, я мог представить, что это сон.
Но шум волн звучал наяву, не в воспоминаниях и мыслях. Я сделал глубокий вдох и ощутил вкус моря.
Лампа позади погасла, но следующая не зажглась. Я остановился, нащупал стену – такая же неровная, как пол, она кренилась, превращалась в свод туннеля – и вновь пошел вперед. Голос моря и свежий ветер стали моими маяками. И я понял: в устье пещеры – живая ночь, а не подземный мрак. Я уже видел рваный край скал, слышал крики чаек.
Несколько шагов – и я вышел из-под каменного свода. Надо мной простерлось небо, бескрайнее и темное, мерцающее звездами. Чистое, лишь у горизонта чернели полосы – облака или горы, не различить. Несколько мгновений я стоял, вдыхая звездный свет и грохот прибоя, а потом обернулся.
Позади меня была скала. Ни туннеля, ни ламп, ни входа в пещеру – лишь каменная стена, а над ней уступы и пики, черные изломы гор. Они выпустили меня и закрылись. Подарили мне свободу, но лишь с одной целью.
Я должен забрать с собой Лаэнара, увезти его за море.
Пощадили ли они других, живы ли все те, кто приплыл со мной? Я старался не думать ни о чем, но мысли кромсали изнутри, боль и страх переплетались в сердце.
Он откликнулся сразу – мысль быстрая и яркая, ищущая, иссеченная тревогой. Безмолвный голос Лаэнара сиял в ночи, словно натянутая струна, и я коснулся ее, пошел навстречу.
Я шел, и прошлое смешивалось с настоящим. В воздухе появился запах гари – я узнал его, таким был ветер над сгоревшим Фортом. Тонкая скользкая пыль липла к ступням, и она тоже была мне знакома: черная копоть, покрывавшая брусчатку. Море бушевало, белые гребни разбивались об огромную опрокинутую тень, и сперва мне показалось – вот корабль, на котором мы плыли на остров. Он вернулся, приник к берегу, жаждет снова уйти в песок. Но еще несколько шагов, и я понял – это другое судно. То самое, что дал нам король, но теперь лишенное мачты, с пробитым бортом, полусожженное.
На камнях рядом с кораблем я разглядел темные силуэты людей. Хотел позвать, но они уже увидели меня, побежали навстречу.
– Эли! – Голос Лаэнара был переполнен беспокойством и радостью, звучал в воздухе и в мыслях.
– Ты цел? – спросил Джерри.
Тин сказал что-то, Аник перебила его, слова разлетались в шуме прибоя, я не пытался разобрать их.
Только четверо: Джерри, Лаэнар, Аник и Тин. Перепачканные, отчаявшиеся и усталые – но живые. Лаэнар то и дело хватал меня за руку, будто боялся, что я призрак и сейчас исчезну. Джерри озирался, сжимал ружье. Аник хмурилась, на лице у нее были темные следы – что это, кровь или сажа? Тин не замолкал, продолжал говорить, но сила его почти стихла, шелестела чуть слышно.
Где остальные?
Разбитый корабль, копоть, запах гари и больше ни души. Я не мог ждать, я должен был узнать все прямо сейчас.
– Где Нима? – спросил я.
Ночь стала тихой, в ней звучали лишь ветер и волны, и я понял, что уже все знаю. Видение открыло мне правду, и Нима в том сне говорила: «Подожди меня».
Но где мне ждать тебя, Нима? Я должен плыть.
– Ее убили, – сказал Лаэнар. – Но я отомстил за нее.
Я не хотел отвечать, я знал: сейчас не время для этого. Но не сумел промолчать.
– Почему вы не уплыли? – спросил я. Слова разлетались, как брызги прибоя. – Я сдался, чтобы вы могли уплыть, предупредить, что нет смысла штурмовать горы! Вы должны были вернуться на остров, должны были сказать…
– Мы не могли тебя оставить. – Тин качнул головой, его крылья скрипнули, туманный шелест проснулся, заставил меня поперхнуться словами. – Мы пошли спасать тебя.
Я зажмурился, задержал дыхание, чтобы не крикнуть: вы не смогли бы спасти меня, не должны были пытаться, вот что вышло, зачем вы взяли с собой Ниму, зачем вы пошли, зачем…
Но если кто-то виноват – это я сам. Я не должен обвинять их.
– Почему тебя отпустили? – спросила Аник. Ее голос был тусклым, ветер заглушал его.
Я хотел ответить, но песня моей души поднялась из сердца – и не позволила. Я не могу рассказать сейчас все как есть. Аник лучше не знать.
– Почему отпустили вас? – спросил я и открыл глаза.
Аник переглянулась с Тином, Джерри хлопнул меня по плечу, сказал:
– Разве это важно? Главное, мы живы.
Я чувствовал: нужно уплыть до рассвета. Ночь и рисунок созвездий над головой говорили мне об этом: если мы не успеем, все будет напрасно.
Я стоял в воде возле опрокинутого корабля, волны разбивались о мои колени. Я готов был запеть, но сколько часов будет длиться песня? И все же не было другого пути: моя лодка пропала, и нам не на чем уплыть, только на этом корабле, пробитом и полусожженном. Я должен петь.
Я протянул руку, но не успел коснуться обшивки, не успел начать песню – она сама сорвалась с моей ладони. Беззвучный незримый поток коснулся тела корабля, потек, заполняя древесину и пустоты, исцеляя раны. Я молчал, но волшебство струилось из моего сердца, бесконечное и невесомое, и я был таким же – легким, как ветер, прозрачным, как взгляд Зертилена.
Словно заточение в глубине гор изменило меня и больше никогда волшебство не причинит мне боли.
Корабль качнулся, поднялся и замер. Волны не касались пробоин, даже ветер не мог прорваться в них. Сломанная мачта вонзилась в звездное небо, и песня полета раздувалась вокруг нее, как парус.
Я стоял среди пены и грохота волн и не знал, соленые брызги на моем лице или слезы.
Когда мы поднялись на борт, я спросил у Лаэнара:
– Почему ты решил остаться с нами?
Раз я забираю его с собой, я должен это знать.
Мгновение Лаэнар молчал, глядя на черную гряду гор, а потом повернулся ко мне. Он так изменился за эти часы: повзрослел, растерял наивность. Но не превратился в незнакомца и смотрел по-прежнему.
– Когда я все вспомнил, у меня будто стало две жизни, – сказал мне Лаэнар. – И я понял, что только в этой я свободен.
Невидимый парус наполнился ветром. Почти не касаясь волн, корабль устремился прочь от берега. Тин и Аник стояли возле мачты, песня окутывала их, но они ее не замечали.
– Скоро буря, – сказал Джерри, глядя вперед.
Я кивнул.
Горизонт на востоке уже окрасился алым, небо пылало, пожар поднимался все выше, ветер бил в лицо. Скоро рассветет, а потом из-под края вод вырастет Королевский остров.
Я обернулся, чтобы в последний раз взглянуть на наш мир.
Его очертания уже стали туманными и далекими, лишь горы рассекали небо черной полосой. Звезды растворились в утреннем свете, лишь одна виднелась еще долго.