Влада Медведникова – Предвестники Мельтиара (страница 35)

Это самый счастливый день, мы победили, мы сияли ослепительно ярко, и Мельтиар с нами.

Но нас трое.

Вчера на побережье прилетела машина из города, привезла предвестника Эркинара. Одетый в белое, он казался бледным и хрупким вдали от зеркал и каменных сводов.

«Лаэнар уплыл, – сказал он. – Мы увидели его, он уже на Королевском острове».

«Уплыл? – повторил Мельтиар. Я была уверена – сейчас он ударит пророка или убьет. Но он только сказал: – Вы же показали мне время и место, здесь, а не за морем!»

«Он будет здесь», – кивнул пророк.

«Я должен увидеть Эркинара», – сказал Мельтиар и исчез в вихре темноты.

Ночью меня коснулась его мысль, лишенная слов: Лаэнар вернется, все будет хорошо.

Я до сих пор ни о чем не спросила.

Мельтиар взглянул на каждого из нас по очереди. Смотрел внимательно, долго, а потом сказал:

– Возвращайтесь в город. И не беспокойтесь – я все успею. Мое время еще не кончилось.

Темнота рассыпалась шквалом искр, обдала нас жаром, отняла дыханье на миг. И погасла – Мельтиар исчез, мы остались на крыше машины втроем. Я все еще слышала его слова, они не смолкали, опутывали сердце ледяными нитями.

Время… еще не кончилось?

– Что он сказал? – прошептала Амира. Ее радость стала теперь стеной тонкого стекла, звенела и дрожала, но не могла скрыть пропасть страха. – О чем он? Рэгиль, скажи, я вижу, ты знаешь!

– Я расскажу по пути, – тихо ответил Рэгиль.

Мы запрыгнули внутрь машины. Огни панелей замерцали, запели двигатели, и мы взрезали небо. Мир мчался мимо нас: штормовое море и песчаные дюны, холмы и дороги, закатное солнце и гряда гор, вырастающая из-за горизонта. Мир вокруг стал мешаниной ярких пятен – я больше не могла в него всматриваться, я ждала, что скажет Рэгиль.

– Он уже это говорил. – Голос Рэгиля, такой спокойный и тихий, был словно исчерчен изнутри – так видишь следы молний за закрытыми веками, черные на белом. – И еще он говорил после битвы в столице: «Что бы ни случилось, помни о цели, она важнее всего, победа важнее всего». И он говорил много раз, что его время скоро кончится.

Я поняла: никогда прежде мне не было страшно. Лед звенел в моей крови, замораживал душу. И, пытаясь спастись от него, я сказала:

– Война закончится, наступит преображение. Он говорил об этом?

Рэгиль покачал головой:

– Я не знаю.

39

Парус раздувался над нами – серебристый шелк, наполненный ветром и волшебством. Я не слышал своего голоса, он смолк еще на берегу, когда песня полета освободила корабль из песка, опустила на воду. Без единого звука и почти без сил я пел. Море бросалось на нас, пыталось ворваться в пробоины, захлестнуть, разломать палубу, увлечь на дно трухлявые доски. И, не в силах забрать корабль, море затопило мою душу.

Моя жизнь утекала в песню, я не слышал себя, не ощущал своего тела, я стал тенью. Каждый порыв ветра, каждый удар волны грозили сбить меня с ног, но я не мог замолчать. Иногда сознание возвращалось ко мне, и я видел Ниму. Она обнимала меня, ее тепло и солнечный напев вливались в мое сердце и стремились вверх, к парусам. Иногда я чувствовал на плече руку Лаэнара. Его сила была пылающей, звонкой, и песня разгоралась, корабль поднимался над волнами, мчался быстрей.

Так продолжалось бесконечно – я терял силы, принимал и выплескивал их вновь вместе с песней и кровью души. С каждым разом магия проникала в корабль все глубже, и вот наконец ее подхватили ветер и волны. Море уже не сражалось с нами, не пыталось задержать.

Я замолчал, отпустил борт, лег на мокрые доски. Палуба кренилась, небо качалось, ветер грохотал в парусах. Песня полета струилась по жилам корабля, ее повторяло море. Эти голоса звучали так прекрасно, я мог слушать их вечно. Сплетение мелодий влекло в сон, в глубину видений. Мой сумеречный ветер был рядом, я почти различал слова: он звал, хотел сказать о чем-то важном.

Но моя душа была исчерпана, сердце переполнено соленой водой, у меня не было сил окунуться в пророчества.

Я не хотел знать будущее.

Никогда этого не хотел. Я хотел летать, хотел сражаться, хотел прикоснуться к самому яркому и тайному волшебству. «Не уходи из Рощи, – говорил мне Зертилен. – Здесь есть все, что ты ищешь».

Мои глаза горели от соли.

– Смотри, я многого добился, – сказал я, глядя в небо. – Ты гордишься мной?

– С кем ты говоришь? – спросил Тин.

Я ухватился за его протянутую руку, поднялся, перевесился через борт. Стальные волны мчали нас, пеной разбивались о борта корабля. Я смотрел, как поет и движется море, ни на мгновенье не остается неизменным.

– С моим учителем, – ответил я. Даже не оборачиваясь, я чувствовал присутствие Тина, шорох горячей золы. И, наверное, рядом с ним были и другие – подошли посмотреть, что со мной. Все, кроме Нимы и Лаэнара, я забрал у них слишком много сил. – Он погиб в Атанге. Его убили враги.

Тин прислонился к борту рядом со мной – сочувственные слова утонули в шуме моря и шквале моих мыслей.

Тогда на площади Кимри сказал: «Все волшебники здесь», но нет, там собрались не все. Значит, остальные погибли вместе с моим учителем. Сколько в Роще жило таких, как Зертилен? Почему он попал туда, как туда попали мы с Нимой? Почему враги допустили это?

Должно быть, я забылся и произнес это вслух, и один из ополченцев ответил мне:

– Да чтобы не было подозрений. Говорили же, что любой может прийти туда и учиться магии.

– Лучше бы все помнили то, что давно известно, – сказала Аник. Ее голос, сухой и резкий, крошился на ветру. – Все знали, что магия – ремесло врагов. И позволили им жить в Атанге!

Магия подняла корабль, магия несет нас прочь от смерти, а ты все еще обвиняешь ее, Аник?

Но в этот раз я не заговорил, сумел удержать свои мысли. Они бились во мне как волны, распадались на соль и грохот.

Волшебство, песни, звук и свет, уходящий за пределы души, сияющий так пронзительно и ярко, – я не откажусь от этого никогда. Пусть никто в мире больше не будет учить меня – я научусь всему сам. Я прикоснусь к самому сердцу волшебства, войду в сплетение песен.

– Нет ничего, – сказал я, – прекраснее магии.

Я обернулся, встретился взглядом с Аник. Усталая, как и все мы, в грязной одежде, с волосами, выбившимися из косы, она смотрела на меня так же сурово и непримиримо, как тогда, в деревне у подножия гор.

– Почему бы тебе не проследить за своими… друзьями? – спросила она и кивком указала на мачту.

Палуба качалась под ногами, один неверный шаг – и сорвешься в проломы досок. Но на щиколотках неслышно звучали браслеты, удерживали меня, вели верным путем. Десять или двадцать шагов – такой долгий путь. У меня почти не осталось сил.

Как и у Нимы. Она примостилась на груде канатов – Тин и ополченцы привезли их вчера из старого порта вместе с огромным рулоном шелка, – сидела в полузабытьи, обхватив руками колени. Рядом стоял Лаэнар, прижимался спиной к мачте. Он был бледен, словно песня яда снова сжигала его, и смотрел в пустоту. Парус колыхался над ним, как свод шатра.

Враги не могут переплыть море. Они боятся его больше всего на свете. Вот почему Королевский остров – безопасное убежище.

– Эй. – Я тронул Лаэнара за плечо, и он схватил мою руку так резко и отчаянно, будто тонул. – Скоро будем на берегу, не бойся.

Лаэнар взглянул на меня. Его зрачки расширились, ресницы дрожали, губы были искусаны в кровь.

– Мы так долго плывем, – сказал он. На языке врагов, как в первый день в Атанге. – Мы не доплывем. Мы погибнем.

Я хотел рассмеяться в ответ – но и на смех уже не хватило сил. Я повторил:

– Мы будем на берегу совсем скоро. Не бойся.

Но я знал: он не может не бояться. Этот страх у них в крови.

Я смотрел на Королевский остров – он медленно поднимался из-за горизонта, холмы тянулись к небу, обретали форму и цвет. Остров был таким же, как на страницах книг: бурное море, острые скалы, облака над ними. Перед нами словно оживал рисунок на старинном пергаменте. Сами собой в мои мысли вплелись слова старинной летописи – я читал и слышал их так часто, что запомнил наизусть.

«Есть пять миров, и тот, что лежит к юго-западу от сердца льда, – наш мир. И путь до других миров долог, плыть много дней и недель. Но меж миров разбросаны острова, они дадут путнику передышку и приют, и ближайший из них – Королевский остров».

Еще немного, и мы окажемся у его причалов.

Я уже различал гавань, множество мачт, флаги на ветру. Лестницы и террасы, поднимающиеся к белому дворцу, зеленые холмы, усеянные цветными пятнами, – что это, палатки, дома? Даже издалека все виделось таким привычным и знакомым, словно здесь соединились прибрежные гавани и Атанг.

Я обернулся.

Берег нашего мира давно скрылся из виду, позади был лишь океан, сумрачные, пенящиеся волны. С каждым днем они будут все злей, все выше – близится время осенних бурь.

Мы должны уплыть как можно скорее, должны найти новую землю и новую жизнь.

– Как много кораблей! – сказала Аник. Ее голос снова стал звонким и ярким, надежда пылала в каждом слове. – Столько людей спаслись! Война еще не кончилась, мы вернемся и отомстим!

Я зажмурился на миг, пытаясь успокоить мысли. Возвращаться – безумное, безнадежное дело, но я так хотел вернуться. Я ничего сейчас не хотел так сильно.

Аник закричала, замахала руками, и с пристани – уже такой близкой – донеслись ответные крики. Нас узнали, нас ждут, мы среди своих.