Влада Медведникова – Предвестники Мельтиара (страница 29)
Я видел лодку – но она стала песчинкой в небе, улетала вдаль, ее песня уходила от меня. Я все еще смотрел ей вслед, когда мы опустились на крышу и разжали руки.
И в тот же миг раскаленный металл пронзил меня, и следом обрушилась боль. Я успел выхватить оружие, нанести удар, а потом все погасло, остались лишь огненные вспышки боли во тьме.
32
Призыв настиг нас на подлете к столице.
Я слышала эту мелодию так часто – год за годом Мельтиар играл ее для нас и для всех, в глубине города и на вершинах гор. Каждый предвестник помнил эти звуки, а флейта помнила прикосновения Мельтиара. И теперь в руках глашатая войны в сердце Атанга флейта пела так, словно сам Мельтиар играл на ней.
Она призывала нас.
Неслась нам навстречу, пронзала мое оружие и сердце, и крылья распахнулись, бились с ней вместе. Душа раскололась – пусть это мгновение длится вечно, и пусть оно завершится скорее, пусть вспыхнет огненный смерч битвы, я растворюсь в нем без остатка.
Флейта пела – напоминала, звала, обещала, – и в последние ее звуки вонзилась мысль Мельтиара, стремительная, опаляющая душу.
– Да, – сказал Рэгиль – вслух, словно Мельтиар был рядом.
Машина развернулась, устремилась вниз. Борта разошлись, ветер ударил в стекло шлема.
Я стояла у раскрытого выхода. Ружье казалось невесомым, встречный поток гудел в крыльях, белые крыши были совсем близко, проносились под нами.
Я столько раз смотрела на этот город в зеркалах прорицателей, столько лет изучала его на картах.
Внизу гремели выстрелы. Сражение уже началось, но я не видела ни наших воинов, ни врагов – мы летели слишком быстро. Мир смазался: остались лишь жилы улиц внизу, а над ними – небо и мерцающие тени.
– Цель впереди! – крикнул Рэгиль, и я выпрыгнула.
Машина взмыла выше, я забила крыльями, поймала поток, он понес меня вперед. Один за одним в небо взлетали враги – огромные крылья вспарывали воздух, от дымной силы тускнел солнечный свет.
Всадники.
Я прильнула к прицелу и выстрелила.
Крыло врага вспыхнуло, ветра расступились, швырнули его вниз. Я вновь нажала на курок, и, вторя мне, громыхнули орудия машины.
Темнота взорвалась над крышами, полоснула землю голосом смерти – и исчезла, лишь черные искры остались в небе. И в тот же миг полыхнула вдалеке – рассекла небо огненным шквалом.
Он с нами!
Восторг стал невыносимым, и я выстрелила почти наугад – снаряд нашел цель, – нырнула, выстрелила вновь.
Он с нами, Мельтиар с нами!
Моя душа взрывалась вспышками темноты, все мысли исчезли. Осталась только битва, стремительный полет, враги и пламя. И во всех моих выстрелах, во всех ударах – его голос:
В детстве я думала, что буду считать убитых врагов. Мечтала о том, как после победы назову их число, оно будет немыслимым, огромным. Когда мы стали старше и начали тренироваться, я поняла: не так это важно, главное – выполнить задачу.
Теперь я поняла, что считать невозможно.
Серые крылья врагов, душащий пепел, огонь их выстрелов – все проносилось перед глазами, оружие отзывалось, отдача ударяла в плечо, небесные реки несли меня вверх, бросали вниз. Я не знала, часы прошли или минуты. Наша сила звучала все громче, заполняла потоки – уничтожала дымные следы врагов, пока их не осталось вовсе.
Я запрокинула голову, увидела солнце в зените, тонкую рябь облаков и черные молнии – машины летели, воины кружили возле них.
Мы захватили небо, битва в нем стихла.
Внизу еще гремели выстрелы, но становились реже, одна за одной замолкали улицы. Я откинула стекло шлема, сделала глубокий вдох – он полнился вкусом пожара.
Мысль Мельтиара была ярче солнца, и я метнулась ей навстречу. Промчалась сквозь осенние ветра, поймала поток, несущий запахи пороха, крови и пылающей магии. Скользнула по нему и опустилась на крышу.
Тень накрыла меня, гул двигателей поглотил все звуки – и стих. Машина приземлилась, Амира и Рэгиль выпрыгнули наружу. Я не заметила, как оказалась возле них, Амира обнимала меня и смеялась, Рэгиль сжимал мою руку. Их крылья, как и мои, распахнулись, бились в такт сердцу, а оружие было горячим, сотни выстрелов раскалили его.
– Пойдем, – сказал Рэгиль. – Мельтиар ждет нас.
Ждет нас.
Я обернулась. Он стоял у края крыши, ветер трепал его волосы, они струились, словно потоки темноты, словно текучие крылья. Возле Мельтиара были люди в одежде врагов, но с черными повязками, с нашим оружием – скрытые. Бывшие скрытые.
Еще одна машина зависла над крышей, крылатые воины спрыгнули вниз. Один из них догнал нас на полпути, и я узнала Киэнара.
– Я видел Лаэнара, – сказал он мне. – Он сражался на их стороне.
Мельтиар обернулся к нам, и я остановилась.
Его мысль прошла сквозь меня и на миг распахнула его душу, я увидела себя глазами Мельтиара: ослепительная черная искра в небе, смертоносный полет, красота и сила.
Мы не подвели его, он счастлив, что мы с ним.
Я зажмурилась на миг, чтобы сдержать слезы.
– Лаэнар в безопасности, – сказал Мельтиар вслух. – Мы знаем каждый его шаг.
– Я могу забрать его, – предложил один из скрытых. Его лицо и волосы были в саже, словно он прошел сквозь пламя.
– Нет. – Мельтиар кивком указал на юг – там, у окраин города, полыхали огни орудий, продолжался бой. – Мне нужна твоя песня. Всадники отступают, мы ударим по ним. Собери свою команду, пойдешь со мной. – Он повернулся к нам и добавил: – Вы тоже.
Я кивнула.
– Киэнар, твоя команда тоже, – продолжал Мельтиар. – Остальным – очищать город. Через два дня здесь все должно быть кончено.
– А полукровки? – спросил кто-то.
Дети скрытых, люди, в которых течет наша кровь, но не знающие об этом, не видящие свой свет. Их должны были забрать до войны, но война началась раньше срока.
– Постарайтесь не убивать их, – ответил Мельтиар.
Я повернулась, чтобы идти к машине, но он поймал мою руку и сказал:
– Я обещал тебе, что мы вернем Лаэнара. Так и будет.
33
Я видел движение света и тени, чувствовал дыхание ветра. Он нес в себе память песен, звуки волшебства. И от этого каждый вдох был наполнен прохладой, золотистые искры сияли в нем, как в глубине ручья.
Я дома. Я в Роще.
С этой мыслью я раз за разом погружался в темноту, почти растворялся во сне, но звенящая, острая нота не давала отрешиться, выбрасывала в явь. Но снова и снова я не успевал понять, о чем кричит этот режущий звук, – осенний ветер успокаивал меня, увлекал в забытье.
Я очнулся, когда вспомнил имя этой ноты.
Боль. Она свивалась и ныла в животе, ее ветвистые отзвуки текли вверх, затихали в груди.
Я потянулся навстречу боли, ощупал себя. Ожидал, что пальцы увязнут в крови или коснутся повязки, но рука легла на шрам, выпуклый, неровный.
Такие раны не заживают сами. Песня исцеления вернула меня к жизни, и боль – знак, что я на верном пути.
Я открыл глаза.
В распахнутом окне колыхалась занавеска, сквозь белое кружево виднелась синева неба. Узорчатая тень скользила по доскам пола, подходила к кровати и отступала, как прибой. Ветер шелестел страницами книги, лежащей на столе, – я оставил ее там вчера или много дней назад, и в шорохе листов мне чудились первые строки.
«Есть пять миров, и тот, что лежит к юго-западу…»