Влада Медведникова – Предвестники Мельтиара (страница 30)

На спинке стула висело мое оружие, я видел следы крови на острие.

Я не в Роще. Я в своем доме, в Атанге.

Как это возможно?

Я не чувствовал гари, не слышал выстрелов и криков. Но из глубины дома доносились тихие звуки: приглушенные голоса, скрип половиц, шаги.

Дверь отворилась, и в комнату вошла Нима.

Я улыбнулся и сказал:

– Я знал, что ты здесь.

Мой голос был слабым и хриплым.

Нима замерла на миг, смотрела на меня, словно не веря. Она казалась сейчас почти нереальной – осунувшаяся и бледная, как после тяжелой болезни.

– Ты очнулся! – Нима подбежала ко мне, опустилась на пол возле кровати, взяла меня за руку. – Ты был без сознания два дня, все время бредил, говорил, как тогда… Но я ничего не могла разобрать.

Как тогда, много лет назад, когда мы с Нимой поняли, что я могу видеть будущее.

– Они все ошибались, – сказал я. Нима смотрела на меня, я видел слезы в ее глазах, и говорить было больно, я боялся расплакаться сам. – Ты очень сильная волшебница. Я бы умер без твоей песни.

– Лаэнар мне помогал, – прошептала Нима. – Я бы не справилась одна…

Лаэнар. Для каждого из их народа волшебство как дыхание.

– Он здесь? – спросил я. Нима кивнула. – Как мы тут оказались?

Она стала рассказывать, и я закрыл глаза. Сон подступал все ближе, слова Нимы текли сквозь него: «мы были совсем рядом, я не знала, где нам еще спрятаться», «никто не пытался зайти», «потом перестали стрелять…»

Я не заметил, как сон сомкнулся надо мной.

Когда я вновь открыл глаза, боль почти исчезла. Затаилась глубоко внутри, вздрагивала от каждого движения, но не вонзалась в мысли, не мешала жить. Давно затихшая песня исцеления обвивала меня, скользила в воздухе. Нима пела надо мной, пока я спал.

Я приподнялся, сел на кровати. Боль тихонько заныла, но не воспротивилась. Тело казалось невесомым, словно я летел, и мысли текли, ни за что не цепляясь, как во сне.

Пока я спал, тени сдвинулись, свет изменился – солнце поднялось над крышами домов. Но по-прежнему было тихо, словно в городе никого не осталось, кроме нас.

Возможно, так и случилось.

Я потянулся мыслью к учителю, позвал. Его имя растворилось в осеннем воздухе, исчезло, не достигнув цели.

Нельзя сидеть здесь и ничего не делать. Я должен узнать, что произошло.

Браслеты по-прежнему сжимали запястья и лодыжки – я смогу взлететь, небо станет моим. И песни звучали в глубине оружия – все до единой. Даже та, незнакомая, – Зертилен пел ее в день, когда я улетал на границу.

Я жив и смогу сражаться.

Зайдя в ванную, я машинально повернул кран – вода, ледяная и прозрачная, устремилась вниз. Это было так странно, что я застыл, подставив ладони бегущему потоку. Я раньше был уверен: когда начнется война, вся прежняя жизнь разрушится, мы будет восстанавливать ее по крупицам. Но я вернулся из битвы в свой дом, и вода течет из крана, такая же чистая, как раньше.

Мои руки коченели, и все ясней становились мысли.

«Ты все время бредил, как тогда», – сказала Нима.

Отблески видений подступали ко мне, я различал их сквозь прозрачный бег воды.

Я видел другую воду – отражения солнца дрожали в ней, голоса птиц звучали вокруг. Вода плескалась в чаше, чашу держали женские руки. Девушка протягивала мне ее, и я пил. Этот напиток был сладким, таким сладким, что на миг остановилось сердце, пропало дыхание, – и видения отпустили меня, вернули к яви.

– О чем этот сон? – спросил я вслух и плеснул водой на лицо.

Вода обожгла холодом, и память о видениях погасла.

Сейчас важнее другое. Я пойму этот сон потом.

Я нашел в шкафу запасную форму – рубашка чуть заметно пахла синим дымом, но в карманах штанов и куртки не было ни одной сигареты. Я оделся, проверил ящики комода – сигарет не было и там – и вышел на кухню.

Лаэнар вскочил мне навстречу, быстро дотронулся до моей руки, словно хотел проверить, настоящий ли я. Воскликнул что-то, торопливо и звонко, слова двух языков перемешались, лишенные смысла.

– Все в порядке, – сказал я ему. – Я уже здоров.

Лаэнар взглянул на меня с тревогой, но кивнул и сел.

Я опустился на свое обычное место у окна и выглянул на улицу. Крыша соседнего дома, ступени, кусок мостовой – и тишина, ни шагов, ни стука колес.

– Я все время думаю, что делать, – сказал Лаэнар. Теперь его речь стала разборчивой, голос звучал растерянно и тихо. – Патроны кончились, еще когда мы прорывались сюда… Что делать, если враги найдут нас?

– Никто не заходил в дом, – проговорила Нима. – Даже не пытался.

Она протянула мне полную кружку, и я сделал глоток. На миг видение вернулось – солнечные блики в глубине чаши, но вкус был знакомым и терпким. Отвар из целебных трав, Нима варила его в Роще и приносила мне. Высокие глиняные бутылки круглый год прятались под столом, но я почти никогда не открывал их.

На столе стояла банка меда и тарелка с сухарями и раскрошенным печеньем. Вряд ли в доме есть еще какая-то еда. Наверное, Нима и Лаэнар почти не ели эти дни, хотели оставить что-то для меня.

Отвар придавал сил, и песня исцеления звучала во мне, поэтому я сказал:

– Доедайте это и собирайтесь. Нам нельзя оставаться, уходим.

– Уходим? – Голос Нимы дрогнул. – Куда?

Куда мы пойдем, если Роща сгорела и учитель не отвечает мне? Но раз я жив, то должен выполнить свой долг и должен спасти Ниму.

Я знал, как это сделать.

«Он наш заложник» – так я сказал Тину, когда мы улетали с границы. Я вырвался из убежища врагов и спас Тина – если будет нужно, я и теперь смогу обменять жизнь Лаэнара на нашу свободу.

Но Лаэнар сидел напротив, смотрел встревоженно, ждал моих слов, обнимал Ниму – словно хотел защитить ее от всех бед.

Зертилен сказал мне: «Ты за него отвечаешь». Я знал, что это правда.

Лаэнар не заложник, а значит, мы должны выбраться отсюда все вместе, втроем.

– Главное – выйти из Атанга, – сказал я. – Оттуда к морю и на Королевский остров.

Мы собрались быстро – я не хотел ждать темноты. Нима нашла лоскутную сумку – мне подарила ее Ора, давным-давно – и положила туда бинты и флягу с отваром. Я застегнул перевязь с оружием, и от этого боль вновь проснулась и не умолкла на этот раз. Лаэнар взял ружье, но я покачал головой, и оно осталось на полу в коридоре.

Замок щелкнул, дверь заскрипела, мы вышли на лестницу.

Солнце уже опустилось к крышам, вечерний свет падал на ступени. Ветер стал сильнее, и мне показалось, что теперь я чувствую привкус войны, но он был почти неразличим за струящейся магией и тишиной.

Я повернулся, чтобы запереть дверь, – и это было так нелепо, что я рассмеялся и бросил ключи. Они упали, скатились со ступени на ступень, звеня. Нима испуганно взглянула на меня, но ничего не сказала. Воздух дрожал от ее тревоги.

Но я знал, что нет смысла прятаться и таиться. Движение волшебства было повсюду, оно кололо кожу, холодило дыхание – тишина не могла обмануть меня.

Мне не было страшно.

Мы спустились по лестнице – путь в двадцать ступеней показался долгим. Наши шаги словно разрушили заклятье, сковавшее город: я услышал скрип двери вдалеке, голоса и чужую поступь.

Чтобы выйти из города, нужно повернуть налево, эта улица ведет к Роще, но потом убегает на окраину, туда, где к Атангу подступают фруктовые сады, а дома неотличимы от деревенских.

Я успел сделать лишь несколько шагов.

Навстречу нам вышли трое – уверенные взгляды, черная одежда, оружие, которому я не знал названия, – и перегородили улицу. Стояли спокойно, словно этот город принадлежал им по праву, но не пытались напасть.

Один из них поймал мой взгляд и покачал головой.

– Вам не сюда, – сказал он на языке врагов и указал в противоположную сторону. – Туда.

Нима прошептала что-то еле слышно, но я взял ее за руку и повел вниз по улице.