Влад Волков – Три сокровища (страница 24)

– Сударыня! Вы, конечно, прекрасны, но проучить вас по заднице не помешает! – заявил у спуска вниз Аргон, вдарив по струнам и создав волну, поразившую Кьюби до визга, так что та была вынуждена выпустить своё оружие из рук, оставив косу Ассоль.

– Обирали путников, заманивали сюда мужчин, прикинулись жрицей храма! – вертя сковороду, расхаживала вокруг жрицы недовольная Шанти. – Ни дать, ни взять! Возмутительно!

– Как ты узнала? – рявкнула та, всё потирая макушку.

– Кроме того, что ты сама явила себя моей подруге? Задолго до этого, душечка. Чужие вещи, сапоги, дождевики… Мужской перстень на вашем пальчике. Склады переполнены не монашеским одеянием, а тем, что ты снимала с таких, как мы. С ищущих ночлег. Кого ты соблазняла, высасывала все силы, а потом приводила сюда и приносила в жертву богине Инари на алтаре, а потом обгладывала до косточек. Вон сколько могил и захоронений. Прикинулась девушкой с портрета, только одного не учла. Родинка у тебя не с той стороны, душечка. Отзеркалила, а свериться с реальностью не судьба? Ах да, ты ещё совершала ритуал воды, чтобы вызвать непогоду, – ответила женщина-кошка. – И разрушенные комаину на входе. Кицунэ их не выносят.

– Лилу опознала водное колдовство на ливень, – процедила недовольно Ассоль. – Вы специально поутру делали ритуал, чтобы кто-то пришёл в поисках убежища, а сегодня с утра повторили, чтобы задержать нас до вечера, пока ваши тануки не подойдут! И хотели подать им сигнал!

– Мы видели следы, – пояснила Шанти. – Они поставляют вам рис, рыбу, ваш любимый тофу…

– А вы натравили на деревню хищных зверей! – скалясь, прорычала дочка друида.

– Какую деревню?! – отползла к горящему алтарю Кьюби. – Я обирала и убивала одиноких путников, да! Иногда целые компании друзей! Паломников, нищих, аристократов, Инари рада любой крови и любым жертвам! Все мы одинаковы под кимоно! Но я давным-давно не покидала территории храма и не нападала ни на какую деревню! – строго заявила она, глядя на рядом стоящих.

– Давай рассказывай, если хочешь жить, как здесь оказалась и кто стоит за нападением волков на Белунг тогда! – сурово проговорила цыганка.

– А не то ща как дам больно! – пригрозила Ассоль.

– Кисонька, а куда там нужно кицунэ стрельнуть, чтобы убить? В голову или в сердце? – сменив уже в руках гитару на лук, натягивал Аргон тетиву.

– Хватит! Ну, сжальтесь! Я признаю своё поражение… Не убивайте меня… Не знаю я, кто напал на Белунг! Я даже не слышала здесь ни о каком нападении! Никто из приходящих, кто жив и кто уже мёртв, ничего про нашествие каких-то зверей мне ничего не рассказывал! И мои тануки тут ни при чём! – воскликнула жрица, меняя облик на человеческий, только с белой кожей и чёрными узорами цветков и эдаких лепестков на лице в виде татуажа. – Мы – изгнанники, которые ищут приют. Люди много враждовали с нами, убивали почём зря просто за то, что мы на них не похожи, из-за звериной натуры. И мы тоже охотились в ответ, притворяясь на их земле, оборачиваясь, подкарауливая, соблазняя и убивая. Кто во что горазд.

– А забыть прошлое и жить в мире не пробовали? Не все люди такие злые! – заявила Ассоль. – То они, то вы друг друга задираете. Так это не кончится до полного истребления! Невозможно же жить в постоянной вражде!

– Пробовали и не раз, а потом снова теряли своих близких и бежали из сожжённых поселений. Люди не выносят тех, кто хоть чуточку на них не похож! – рявкнула жрица, скаля звериную пасть.

– В Империи Гростерн с давних пор живут представители разных рас, есть и гномы, и фелины… – проговорила дочка друида.

– Мало живёшь – мало знаешь. А я помню, как нас выселяли и ненавидели! – хмурилась Кьюби.

– Так бывали и те, кто избежал твоих когтей и зубов здесь? – полюбопытствовала Шанти. – Ты ведь сказала, что кто-то остался жив из приходящих сюда.

– Те, кто не остаются на ночлег, как бы я их не соблазняла. Старик один, странствующий поэт, флейтист в шляпе с пластиной на лице вместо глаза… – перечисляла Кьюби.

– Тот волчий пастух… – поглядела Ассоль к спуску вниз, где стоял Аргон, любивший всем раздавать прозвища.

– Волчий пастырь! – настаивал тот на своей версии прозвища, задрав с важным видом указательный палец.

– Думаешь, он замешан? – призадумалась Шанти.

– Что вам нужно теперь? Разоблачили меня, и что дальше? Всех нас перебьёте? Храм снова будет пустовать. Я нашла его, когда скиталась, здесь никого не было, кроме рыдающего одержимого каннуси. Верховный жрец зарубил до моего прихода дочь и всех остальных. Я вступила с ним в битву, отсекла хвост демону, который им управлял, и изгнала его. Мужчина скончался, я отнесла его на верхний алтарь, совершив молитву Инари. Начала заботиться о храме, связалась с другими перевёртышами, приняла облик погибшей женщины с гобелена и приводила тут всё в порядок! – фыркнула жрица.

– Пожирая заглядывающих путников с лапшою и тофу, – недобрым тоном дополнила цыганка.

– Их бы никто не хватился! Пропали и пропали, заблудились и заблудились! Пропащие душонки! – недовольно произнесла Кьюби.

– Жестокая убийца! – заявила, сильнее хмурясь, Ассоль, ринувшись вперёд.

– Погоди, – остановила её взмах косой Шанти. – Должны ли мы ей уподобляться?

– А кто отомстит за всех тех, кого она сожрала? – со слезами на глазах посмотрела на неё дочка друида.

– Клянусь лисьей богиней Инари, что больше не буду! – замотала головой Кьюби.

– Так это не работает! – фыркнула ей Ассоль. – Убить толпу и пообещать завязать, это как вообще?! И как мы можем поверить плутовке-лисице?!

– Ты же сама только что призывала забыть прошлое и попытаться мирно уживаться друг с другом? – поглядела в глаза дочке друида цыганка.

– Это всё ваши боги дурные! – хмыкнул Аргон. – Цапаетесь тут, а над вами в небесном астрале, небось, стоят эта Инари да Немезида, хихикают и меж собой спорят, делая ставки, кто кого. Мстящая девка с косой или лисья жрица! Вы – просто марионетки! Гномьи боги вот никогда так не делают. Ну, разве что Локи, хитрец-шельмец…

– Девка?! – скривилась жрица, глядя на дочку друида.

– Я же сказала: тебя ждёт много сюрпризов, – недобро сощурилась Ассоль.

– Ах ты!!! Так вот почему соблазнить тебя не получилось, столько потратила сил и энергии, даже облик свой контролировать почти не могла… – опешила Кьюби.

– Зато ловко метнулась лисицей на лестницу и спускалась, будто заспанная, как ни в чём ни бывало. Хороша актриса, в странствующий балаганчик такую б засунуть, – негодовала Ассоль.

– Так я там и была! В скитаниях своих примкнула к одному бродячему цирку. Надо мной подшучивали, издевались, чуть что просили хвосты показать, я сбежала искать себя и своё счастье… – отвела глаза жрица. – Повстречала таких же несчастных тануки из банды дорожных разбойников… Потом нашла этот храм.

– Хорошее «счастье» – обирать и пожирать путников! Вы – чудовище! – заявила зеленовласая девушка.

– Нет, я совсем не хотела, я просто озлобилась, это всё демоническое влияние, он посылал сны, искажённые воспоминания, нашёптывал всякое, а я пыталась оградить это чудесное место от демонического влияния! Не позволяла никому здесь селиться со мной… – разрыдалась Кьюби. – Противостоять этой агрессии тяжело, да ещё, живя одна, тоскуешь по ласке, по страсти, а потом звереешь и уже не контролируешь ни себя, ни инстинкты… Простите меня…

– Берн, как у вас там? – выглянула Шанти вниз с краю.

– Пошмалять в лобешник лохматым не нужно? – спросил Аргон.

– Вроде порядок, – держа саблю в одной руке, другой показал тот ей вверх большой палец, поглядывая то на пагоду ввысь, то на то, как огненный осьминой хлещет щупальцами, отгоняя вооружённых тануки. – Каждый заслуживает право на жизнь. Если сами не лезут, не нужно стрелять в них.

– Нет! Ёрисиро! Священное дерево сакаки! – метнулась к краю от алтаря Кьюби, протягивая руку вперёд, глядя, как из-за движения огненных щупалец вспыхнул извилистый ствол прямо у водоёма.

Было видно, как своей магической силой, одной ладонью всё ещё держась за ушиб на макушке, она пытается усмирить пламя, подчинить его силе своего колдовства и управлять. Однако едва огненные языки исчезали с ветвей или становились меньше, как вскоре разрастались вновь, занимая отданные позиции и даже пробираясь дальше.

– Прошу вас! Пожалуйста! Пощадите! Не сжигайте весь храм и священное Ёрисиро! – взмолилась жрица. – Я всё исправлю, я стану хорошей! У меня больше ничего нет, кроме этого храма! Прошу! Я всю себя, всю душу в это место вложила!

– Дьяволу ты душу свою продала, убивая людей! – хмыкнула дочка друида.

– Может, ей тоже демон велел? Если уж не дерево сжечь, так этот проклятый хвост! – заявил Аргон.

– Я не буду больше никого убивать! Обещаю! – роняя слёзы, тянула Кьюби руку к горящему древу.

– Ага, так мы и поверили, – пробубнила Ассоль.

– Нет, – повернулась к ней жрица, вытянув ладонь уже в направлении девушки, приблизив к коже и пальчики второй, ранее запрокинутой за голову руки, когтём нанося себе продольную рану. – Клянусь кровью кицунэ, кровью своей, что перестану убивать путников. Мои тануки примерят облик монахов и, может, тоже поселятся здесь… Мы будем хранить храм, это место, будем радушными к тем, кто его посещает. Никому отныне не причиним зла, – низко поклонилась она.