Влад Волков – Три сокровища (страница 18)

Сразу за небольшим двориком, в котором до прихода гостей Кьюби и сметала мыль, песок да сухие листья к огороженному газону по краям, располагался небольшой ритуальный пруд цукибаи из круглой каменной чаши и квадратного водоёма, куда, журча, вливалась небольшая струйка из бамбуковой трубы.

Позади него высилось дерево Ёрисиро с извилистым стволом, словно вылезающий из земли дракон, к которому был гвоздём прибит чей-то отрубленный чёрный хвост с кисточкой, а вокруг него со всех четырёх сторон располагались различные элементы декора. Здесь были бусы, прикрепленные резные знаки из деревянных элементов, воткнутый ритуальный кинжал, а также таблички-талисманы о-фуда с начертанными на широкой ленте из рисовой бумаги крупными мазками кисти религиозными символами очищения и защиты.

Стволы других растущих по краям аллеи у входа деревьев были связаны светло-зелёными симэнава – толстыми жгутами из рисовой соломы, служащими границей мира духов с миром живых. Каждый атрибут здесь имел своё назначение. Никаких кустарников и цветников просто для красоты, любая мелочь имела смысл, занимала своё почётное место и что-либо символизировала в верованиях дайконских монахов.

Такие места в Империи Гростерн были настоящей редкостью. Храм дзиндзя или святилище хондэн могли иметься в крупных городах и даже в небольших поселениях, если туда перебирались жить состоятельные выходцы с далёких дайконских земель, но вот такие крупные территории с каменным забором, садами, священными рощами, обилием построек встречались нечасто. Но они служили местом для проведения ритуалов поклонения богам и духов для паломников, что привлекало обилие гостей-путешественников на земли людской империи. А это крайне благоприятно сказывалось на экономике государства.

– Занести вещи пока вот сюда, – поднялась по небольшой лесенке Кьюби к навесу близ склада цилиндрической формы с квадратной четырёхскатной крышей.

– Сколько сапог и накидок, – подметила Шанти. – Целый склад всякой одежды, инвентаря… Ни дать, ни взять!

– Сейчас раздам вам дождевички, нужно мусор по разные стороны двора будет прибрать и всё вынести за территорию. Обычно я всю эту сухую листву просто сжигаю, но в такой день… – вздохнула жрица, глядя на дождь.

– Поможем, сударыня! Цверги лучше всего в Иггдрасиле с метлой обращаются! Похлеще любой ведьмы! – посмеялся Аргон.

– Вас с капитаном я бы лучше попросила зажечь в храме свечи по периметру, – подошла к ним с защищающими от влаги накидками жрица храма.

– Надеюсь, там, в древнем храме, не покрыт паутиной каждый угол? – перепугался Аргон.

– Что вы, я стараюсь следить за порядком, каждый день с метёлкой и веником прохожусь по углам, – строгим тоном, с нотками некой обиды ответила черновласая женщина.

– Подметать территорию – работа явно потяжелее, чем с огнивом бродить вдоль свечей, – подметил Берн, желая всё же взяться за что-то серьёзное.

– Монахи главного храма хондэн были мужчинами, – пояснила им Кьюби. – До смерти отца мне не дозволялось туда заходить. Потому там важна мужская энергия ци – Юань-ци, – поясняла Кьюби, – а не женская природная Чжэн-ци. Природа дала рис, бамбук, древесину и камень, из которых сложены здания, но огонь – это сила разрушения, Се-ци, которую во благо обращает лишь мужская забота, заставляя пламя дарить тепло и уют, помогать в приготовлении блюд, даровать свет от злых тёмных сил в ночное страшное время. Так повелось с давних пор. Огонь прожорлив и зол, но свечи, что зажигают жрецы, символизируют, как эту силу наши прародители обратили во благо себе. В главном храме нужно мужское дыхание – Юань-ци. Мужская сила.

– Люблю женщин, падких на мужскую силу, – заявил гном.

– Берись за метлу и мне одну. А огни и златовласка наша своей блестящей улыбкой зажжёт, – покосился Берн на Вильгельма.

– Анимаг, маленькая гномочка и цыганка справятся с мусором и листвой, после чего им следует вновь умыться и ополоснуть руки, – с властным взором, в котором ощущалась некая брезгливость в их отношении, порхая своими косыми ресницами, проговорила черновласая жрица. – Гном с капитаном займутся возжиганием огней в торо по периметру – светильниках из камня с защищающей от дождя крышей. Только обязательно снимите обувь на пороге, положив под навес! А милый юноша, – кокетливо подошла она к Ассоль, – поможет мне в пагоде, – коснулась белым веерком округлой формы, напоминавшим лопатку, она подбородка дочки друида, а та лишь нервозно сглотнула, и её повели по ритуальной тропе сквозь красные тории.

Гейронуль заодно отвели под навес от дождя. Внутри высокого храма было уже довольно темно, но жрица, сняв деревянную обувь, ловкими движениями начала зажигать свечи, подходя к ритуальным полочкам, где лесенкой друг за другом стояли округлые широкие цилиндры из белого воска с торчащим точечным фитильком.

Ассоль со стороны даже казалось, что Кьюби простыми движениями ладони заставляет вспыхивать огоньки, но учитывая, сколько всего при той было на поясе из жреческого инвентаря, там вполне могло оказаться и какое-нибудь огниво. Сама же дочка друида, которую так же заставили снять перед входом обувь, лишь выполняла распоряжение жрицы: распахнуть двери пошире, сложить какую-нибудь ширму, что-то подвинуть, что-то перенести.

То и дело, проверяя, всё ли та правильно делает, на неё косилась Кьюби, взмахивая жезлом с бумажными полосками и расставляя алтарные принадлежности и деревянные таблички по местам возле камиданы – широкой стены с алтарём, посвящённым духам водной стихии. Здесь по периметру даже были желобки с проточной водой, умиротворяюще журчащей в процессе уборки.

– Был когда-нибудь в таком помещении? Этот храм посвящён пяти стихиям, – пояснила Кьюби своей помощнице. – Первый этаж, как видишь, олицетворяет воду, – протирала она деревянные статуэтки от пыли особой узорчатой тряпочкой. – На втором этаже – земля, на третьем – металл, на четвёртом – воздух, там нет стен, только опорные колонны, чтобы ветер мог свободно гулять. И на самой верхушке стоит алтарная чаша сигнального костра со статуями ками огня вокруг, водящего свой ритуальный хоровод кольца пламени и центральной жертвенной жаровни.

– И нам нужно убраться во всех залах? – опешила Ассоль. – Ёж-макарёш…

– О-хо-хо! С таким статным юношей в два счёта управимся, – улыбнулась Кьюби вновь только правой половинкой губ. – Здесь вот уже закончили, каждый последующий этаж, как ты видел, поменьше предыдущего. Главное – насосы, нам предстоит поднять воду на каждый из них.

– Насосы… – прикусила губу дочка друида, не представляя, сколько усилий понадобится.

– Для работы с маленькими свечами жрица использует вот такой веер, – показала женщина белую «лопатку». – Зовётся утива. А вот для углей наверху, чтобы раздуть настоящий костёр, уже этот, – с пояса достала и разложила она куда более крупный чёрный веер из дерева с металлическими элементами. – Гумбай.

– У вас столько разных штучек для ритуалов… – проговорила Ассоль, призадумавшись о том, что роль жрицы уж точно не для неё: она бы быстро запуталась во всём обилии деталей, действий и элементов.

– Это ками воды, – показывала жрица начищенные до блеска сине-зелёные статуэтки.

Дочь друида внимательно их рассматривала, удивляясь внешности духов водной стихии. У одних из них руки оканчивались щупальцами, у других те же щупальца росли на лице вместо бороды и волос, а то и начинаясь от верхней губы. У всех фигурок имелись антропоморфные черты, но часто гипертрофированные и искажённые. По две пары женской груди иногда, рыбьи хвосты вместо ног или ниже пояса всё те же отростки с перепонками да мембранами. Полурыбы, полутритоны, полуосьминоги… Существа с чертами амфибий, ракообразных и даже морских коньков с человеческими лицами.

Также внизу стен на синем фоне, олицетворявшим собой, судя по всему, толщу воды, были сложены своеобразные мозаики из позолоченных металлических листов, составлявших образы личинок стрекозы, охотящихся на рыбёшку и головастиков.

Все они представляли собой уникальный набор статуэток на своих постаментах, будто бы «водящих хоровод» вокруг синей алтарной плиты с выгравированной на ней стихотворной молитвой, а снизу украшенной засохшими цветами лотоса, банана и кувшинок.

Последние здесь водились в обилии, а вот где раздобыли монахи храма всё остальное – оставалось только догадываться. Ассоль предположила, что это приносили с собой паломники или же жрецы делали особый заказ у проезжающих мимо торговцев. Это было бы самым логичным из объяснений.

– Смелее! У меня здесь давно не было хорошего помощника, – махнула жрица за собой, взбираясь по тонким ступенькам изящной, но довольно простенькой, без вычурного декора, деревянной лесенке. – Если одежда уже успела промокнуть, у меня здесь есть жреческие кимоно, а также хакамы и каригину из льна для приближённых каннуси.

– Нет-нет, дождик совсем моросящий! – замахала руками Ассоль, опасаясь мгновенного разоблачения, а подставлять друзей совсем не хотелось.

На втором этаже вдоль периметра всё так же располагался квадрат из бамбуковых желобков. Вероятно, в другие времена года вода здесь подпитывала также цветы в расставленных горшках с землёй, ведь именно стихии Земли посвящался, по словам Кьюби, этот этаж.