Влад Волков – Три сокровища (страница 17)

– Мы двигаемся в Белунг, это, вроде как, неподалёку отсюда. Но до ливня, боюсь, не успеем… – проговорил Бернхард. – Тут уж или одно, или другое. Либо промокнем до нитки, либо вы сжалитесь над такой компанией путешественников и предоставите крышу над головой. Всего на одну ночь, мы изрядно спешим. Утром отчалим и больше не посмеем уже вас беспокоить. Ну, разве что на обратном пути… – почесал он затылок, задумавшись, каким путём потом возвращаться в столицу.

– Это священное место, закрытое от посещений вне особых праздничных дней, – не выпуская из рук метлу, неторопливо, со всей грацией и статностью жрицы подошла женщина ко входу на территорию. – К сожалению, впустить всех вас я не могу.

На вид ей было немного за двадцать. Молодая, со строгими чертами вытянутого лица. Тонкие брови под резким углом, нежная светлая кожа, каштановый проникновенный взор и бледновато-розовые губы над аккуратным и чуть заострённым подбородком. Ресницы её будто были зачёсаны как-то вбок, в сторону висков от переносицы, шли косым густым ворсом, создавая вместе с лёгким макияжем нанесённых «стрелок» иллюзию ещё более крупных и длинных в своём узком разрезе глаз жрицы. А справа над верхней губой красовалась небольшая тёмная родинка.

На голоса гостей так, кроме неё, больше никто и не заявился, не выглянул из соседних сооружений, хотя те больше походили не на жилые помещения, а на хранилища и склады инвентаря – тахото с квадратной крышей и высоким шпилем над круговым переходным элементом, олицетворяя таким соединением союз неба и земли.

– Мы всего на одну ночь, переждать непогоду, – заговорила Ассоль. – Мы можем помочь вам с уборкой, а гном – ещё и с готовкой. Правильно я говорю? – любимой фразочкой Аргона поинтересовалась она у него самого.

– О-хо-хо, какой милый юноша! – бросила свой взгляд на дочку друида храмовая жрица, подходя ближе и улыбаясь слегка кривовато: только правой половинкой своих тонких, бледно-розовых губ. – Какие плечи, как плотно сидит китель. Мне всегда нравились военные в форме, – разглядывала она её. – И такой интересный цвет волос! Очень редкий! Оттенок влажной хвои в морозную стужу, – едва не коснулась женщина прядей, всё же удерживая себя в руках и не выпуская покрытую узорами храмовую метёлку.

– Я… я не… – опешила Ассоль от такого внимания.

– Доблестный оруженосец нашего капитана! – заявила Шанти, положив руку Ассоль на плечо и кивнув на Берна.

– А вот цыгане мне не по нутру, хитрые натуры, – оглядела её презрительно жрица. – Капитана, говорите? – повернула она голову в сторону Бернхарда. – Где же ваши погоны и красивый жетон?

– Вот за зимним мундиром и путь держу, дамочка, – кивнул усач.

– Нам правда очень нужно спрятаться от дождя… – неуютно ощущала себя Ассоль под холодными каплями, желая согреться и протереть полотенцем лицо. – Ну, пожалуйста, – сделала она жалобное выражение.

– Что ж, – вздохнув, жрица подняла свой взор к небу, подставляя его под капли усилившегося дождя. – Только ради тебя, красавчик. Если вы все мне поможете с работой, я вам предоставлю ночлег. В одни руки тяжело управляться с храмом…

– О большем и не просим, сударыня! – манерно поклонился Аргон и поспешил под широкую зелёную крышу входных помпезных ворот.

– А что здесь стряслось? – проходя вслед за ним, поинтересовалась Шанти насчёт обломков от статуй.

– Да! Здесь же должны стоять комаину! – заявила Лилу. – Собаки-драконы! Стражи чистоты!

– Не люблю собак, – вздрогнула жрица. – В детстве покусали меня… – отвела она взгляд. – А эти… – покосилась молодая женщина на каменные глыбы. – Молния как-то раз ударила прямо в рамон… Ворота я привела в порядок, а вот фигуры… Надо у каменщика новые заказать, а с пожертвованиями для храма сейчас туго дела обстоят.

– Как ж иначе, если никого сюда не пускать, – пробубнил Берн, недобро косясь на черновласую даму.

Ей явно не хотелось говорить об уродстве главного входа на территорию. Было неловко и стыдно перед гостями, особенно то, что они так быстро заметили изувеченные глыбы от традиционных парных статуй, а не прошли поскорее по дорожкам, спеша под дождём и не обращая ни на что никакого внимания.

– Молния? Но следов копоти я не вижу. Выглядят, будто их какой-то кувалдой разрушили! Ни дать, ни взять… – рассматривала Шанти обломки статуй с очертаниями звериных лап в самом низу. – Неужели восстановить не судьба…

– Я просто протёрла всю черноту. Вы бы видели, насколько обуглено всё было здесь после той страшной грозы. Надеюсь, сегодня Райдзин пощадит нас, – снова бросила жрица свой взор в тёмное небо.

– Это кто? – шёпотом поинтересовалась Ассоль.

– Дайконский бог грома в виде зелёного клыкастого гоблина с ярко-рыжими взъерошенными торчком, словно факел, волосами, – пояснила ей гномочка-чародейка. – Он окружён кольцом барабанов, в которые бьёт когтистыми трёхпалыми кулачками. Брат Фудзина, бога ветров с большущим мешком.

– Фудзины, Райдзины, мешки, барабаны… – недовольно причитал Аргон. – Вот у цвергов есть Тор-громовержец! Как двинет молотом! Вот это я понимаю! А с барабанами я бы себе разве что в партнёры для выступлений кого-нибудь поискал бы, ага…

– Бернхард, – представился рыжий усач. – Бернхард Арне фон Штрауцферберг Третий.

– Кьюби, – кивнула ему жрица. – Кьюби-но Йоко, я здесь заведую всей территорией и общаюсь с духами.

– Шанти, Аргон, Лилу, – представила остальных цыганка. – Хорошо, когда пообщаться можно и с кем-то живым, душечка, правда же? А… А-а-а…. – замялась она, поглядев на Ассоль. – Аслан, – не придумала она ничего лучше, чем представить дочку друида первым пришедшим на ум мужским именем.

– Аслан?! – удивилась и скривилась та, глядя на Шанти.

– Душечка, только за твою милую смазливую мордашку эта жрица готова предоставить нам кров, так играй свою роль, – прошептала ей женщина-кошка. – Это всего на один вечер. Поулыбайся, пококетничай, словно молоденький юноша. Используй природное очарование и харизму, – толкнула она дочку друида вперёд, проводя сквозь ворота на территорию сада при пятиэтажном храме.

– Не спешите, вот здесь у нас тэмидзуя для омовения рук и лица всех вошедших, – плавно зашагала следом Кьюби, указав на навес, под которым стояла каменная ёмкость с проточной водой.

– С нами ещё анимаг есть… – проговорила Шанти, пока Берн и Аргон по очереди ополаскивали руки. – В форме коня вот.

– Вильгельм де ла Конте, – вежлив поклонился жеребец.

– Зверочеловек? – опешила, вздрогнув и даже как-то обрадовавшись, жрица.

– Анимаг, – повторил аристократ, плавно приобретая человеческий облик, так, чтобы поклажа не попадала, а более мягко опустилась на мощённую камнем территорию близ ворот храмового комплекса.

– А-а… – Тут же пропало всё оживление Кьюби, а взгляд с удивлённого сменился на обычный, слегка презрительный. – Вам тоже следует ополоснуть руки и умыть лицо, чтобы я пустила вас в помещения, – с некой опаской, но всё же властным и строгим голоском произнесла она.

– Красивое колечко, – подметила блестящее украшение с сапфиром на одном из пальчиков жрицы Шанти. – Ни дать, ни взять.

– Папа подарил, – отвела та глаза.

– Бр-р-р, какая холодная! – поморщилась Ассоль, опустив кисти рук в резервуар.

– Ой, милый паж, берегите ручки! Вода из подземных источников. К сожалению, не горячих. Но сейчас печь натопим, – произнесла жрица. – Вам нужно будет помочь мне с уборкой, зажечь свечи под навесами крыш храма вдоль периметра, покачать насосами воду и, конечно, помочь с готовкой. У меня еды только на себя, я не ожидала гостей. Как на такую большую компанию гостей в одиночку что-то сготовить. У меня лишь удон с любимым тофу… Любите тофу? Как кто-то может вообще не любить тофу!

– Даже не представляю, что это… – скривилась, прикусив губу, Ассоль.

– У нас есть припасы с собой, если позволите кухней воспользоваться, – не оглядываясь на жрицу, проговорил гном, осматривая постройки на храмовой территории, пытаясь понять, что из этого может являться кухонным помещением.

– Посидим попозже в тясицу, чайном домике, – согласилась Кьюби. – А спать можете в монашеской минке, – кивнула она на деревянную хижину из крепкого толстого бруса. – Я там на втором этаже обитаю, а вы можете занять любые комнаты внизу на первом.

– Что же вы тут, совсем одна? – удивился Вильгельм, сменив Ассоль подле тэмидзуи, омывая руки.

– Недавно случилось одно несчастье… – поджав губы, опустила погрустневшая Кьюби глаза. – Мой отец и другие жрецы погибли, и я осталась одна. Мой папа был верховным камунуси здесь, и, как дочь, я унаследовала храм, его жреческий титул и все многочисленные обязанности. Вот и присматриваю тут за всем. Пытаюсь привести всё в порядок, – вздохнула она.

– Жрецы погибли во время той самой страшной грозы? – уточнила Шанти, подошедшая последней на омовение.

– Нет, гроза случилось многим позже, – ответила Кьюби. – И вы давайте тоже не брезгуйте традициями, моим терпением и гостеприимством, – подтащила Кьюби за узду Гейронуль.

– Душечка, это обычная лошадь. Кобыла. Анимаг из нас только Вильгельм, – повернула цыганка к ней голову.

– Что значит «обычная»?! – возмущённо всплеснул мокрыми руками усач, брызгая на гнома. – Лучшая! По версии Бернхарда Арне фон Штрауцферберга Третьего, между прочим!