Влад Волков – Три сокровища (страница 16)

– Да они на таком морозе уже все в спячку должны впасть, – понадеялся гном.

– Уж точно не те, кто внутри помещений. Что дома, что трактиры, что лаборатория, где мы ночевали… – проговорила ему цыганка.

– Не знаю вот, чего ты и вправду там не остался. На природе паука встретить шанс куда выше, – надменным тоном проговорил анимаг.

– Не соглашусь, душечка, – оспорила Шанти. – Здесь – холодрыга, а там тёплые комнаты с тёмными уголками.

– Так я правильно делаю? Всё равно я же скальд – мне надо путешествовать и концерты давать! – заявил Аргон.

– Ага, бежать из одной деревеньки в другую, скрываясь от тех, кому не посчастливилось слушать твой вой, – усмехнулся Бернхард.

– А «вой» считается, за слово с разными значениями? – поглядела на цверга Лилу. – Вой волков и вой вьюги, это ведь разное?

– А мне кажется, почти одинаковое… – призадумался и не согласился тот, подняв глаза к облакам.

– Вой вьюги – образный, но всё равно вой в единственном его звуковом значении, – мягким голоском пояснила гномочке Шанти. – Ну, это всё равно что клубок ниток и клубок тайн, и то и другое распутывают, или там гора камней и гора немытой посуды. Смысл ведь тот же, хотя значение образное. А вот зелёный лук или лук, вон, который у гнома за плечом рядом с колчаном стрел, – это уже совершенно разные вещи.

– Поняла, – кивнула с улыбкой Лилу. – Придумаю что-то ещё.

– Хм, а вот «хвост», например, – призадумалась цыганка, сложив руки и погладив свой пушистый кошачий подбородок. – Хвост как слежка тоже ведь образный такой переносный вариант смысла, но, по сути, другое. Хвост как часть тела и хвост, когда за тобой по пятам кто-то следует…

– А ещё хвост как причёска! – вскинув ручки, весело заявила гномочка-чародейка.

– Смышлёная! Надо ей прозвище дать какое-нибудь, – усмехнулся Аргон.

– Любитель ты раздавать прозвища всем, – цокнула языком, покачав головой, Шанти. – Ох и хитрюга!

– Ну а что, кисонька? Разве ж плохо быть кисонькой? – оглянулся гном на неё.

– Лучше быть душечкой и общаться со всеми любезно, вот берите с Вильгельма пример, – погладила цыганка златогривого жеребца-анимага.

– Наш усатый-хвостатый только на вид весь такой плюшевый, – сложил руки в недовольстве Аргон.

– А что, в вашей банде-лаванде у всех прозвища есть? – поинтересовалась Лилу.

– И не только у банды! Девка Ноги-Ножницы, Боевая монахиня или лучше Монахиня-рыцарь? Исследователь этот наш… – перечислял гном.

– Твой, – прервала его Шанти. – Это у тебя с ним там сделка по продаже книг, душечка. Мне лично этот тип совсем не по нраву. Я выступила за засаду для той Тринадцатой не ради него, а ради других наших целей, дабы схватить убийц.

– Почему Тринадцатая? – недовольно проворчал цверг.

– Её орк так назвал, – напомнила сзади Ассоль.

– Полу-орк, между прочим, – выделил голосом гном. – Ноги-ножницы звучит лучше же! И зловеще!

– Не вижу ничего зловещего в ножницах, полжизни с ними вожусь: то крой, то нитку обрезать, то ещё чего, – произнесла Шанти.

– Можно даже тогда по два прозвища всем раздать! Правильно я говорю? Главное, не запутаться! – задрал палец гном.

– А у Бернхарда разве есть своё? – удивилась Шанти.

– «Экс-капитан» чем не прозвище? – снова повернулся к ней цверг-музыкант.

– Барон Фон Двадцать Третий… – пробубнила недовольно Ассоль, щуря взор в направлении рыжего усача.

– Просто третий, – напомнил мужчина, не оборачиваясь.

– Давайте и мне прозвище сделаем! Громкое, звучное, броское такое! Аргон… б… бэ… Блистательный! Аргон… бэ… б… Безукоризненный!

– Б – Бездарный, – предложил ему Берн, посмеявшись.

– Ну тебя, – покачал головой цверг.

– Я хочу тогда что-нибудь классненькое! Миленькое! «Облачко» там или «Принцесса»! – вскинула ручки Лилу. – Меня папа так называл.

– Один нынешний верховный канцлер уже доназывал дочку «принцессой» до того, что она реально вышла замуж за принца, сына бывшего императора, – хмыкнул Аргон.

– Да? Здорово! Вот бы и мне так! – мечтательно произнесла Лилу, шагая, задрав к небу голову и приложив к губам пальчик.

– Ещё сотни лет не стукнуло, уже о женихах думает! – покачал головой гном, косясь на неё.

– А я маленькая да удаленькая! – ответила та, разразившись яркими искрами по всему телу. – Это уже мама про меня так говорила, – улыбалась гномочка-чародейка.

– Давайте тогда «мелюзгой» теперь её называть? – предложил гном. – А для дочки друида ещё что-то придумаем.

– А давайте! – сразу же с уверенностью и даже нотками надежды в голосе громко согласилась Ассоль, ускорив шаг.

– Будет Асей, – предложил Берн, шагавший спереди.

– Вот уж нет уж! – возмутилась та, помотав головой.

– Зелёнкой, – заявил Аргон, глядя, как колышутся её волосы хвойного отлива.

– Ещё чего! – обиделась и покраснела Ассоль.

– Ох, капризные женщины, вечно им не угодишь. Ещё одна примадонна! – закатил глаза гном.

– А кто это? – поинтересовалась у него Лилу.

– Златовласка наша, – посмеялся Бернхард, кивнув в сторону Вильгельма.

– Вот! Я же говорю: по два прозвища! – задрал палец Аргон.

– Невоспитанные грубияны, – хмыкнул анимаг, полуприкрыв глаза с важным видом и зашагав ещё быстрее вперёд.

– Давайте в рифмы, как экс-капитан наш сказал, – предложил гном. – Песню сочиню про хвостатого. Я ведь скальд всё ж таки! Выйду как-то в поле с конём…

– Ох, скальд… – закатив глаза, фыркнула Шанти. – Вот тебе история: нашёл мужчина в лесу лягушку замерзающую. Та молвит ему совсем человеческим голосом: возьми меня с собой, обогрей… Ну, мужик сжалился, сунул лягуху за пазуху, пришёл домой. Она ему: уложи меня на кровать… Уложил. Она: поцелуй меня… Ну, раз уж лягушка говорящая, то и поверил-таки. Она и превратилась в стройную нагую красавицу.

– Так, ну и что потом? – в предвкушении, причмокивая, поинтересовался Аргон.

– А в этот момент пришла его жена домой, их в кровати застукав, и в эти сказки не поверила! – сурово воскликнула женщина-кошка.

– Смотрите, там пагода! И дайконские ворота, там какой-то храм, – указала Лилу в сторону небольшой пологой возвышенности.

Там и вправду располагался настоящий храмовый комплекс в иноземной стилистике. Зелёные двускатные крыши с причудливо расширявшимся низом. Фиолетовые тории – п-образные ворота без створок с изогнутой верхней перекладиной. А вход на окружённую плотным узорчатым забором территорию проходил через особые зеленоватые ворота ромон на восьми столбах с полуразрушенными статуями каменных стражей, от которых осталось лишь основание с лапами и хвостами.

– Это же Храм Пяти Стихий! Он не так далеко от Белунга, но я о нём только слышала. Мы с папой никогда не ходили сюда, – с интересом разглядывала Ассоль необычную архитектуру.

– Была вот я в Дайне, в Улкастре, Улле, Рошмерте, там везде есть дайконские святилища нынче, десять-двадцать лет тому назад возведённые, – рассказывала Шанти по пути к храмовому комплексу. – Не сразу, конечно, такое за год не построишь, но сейчас-то стоят-красуются. Люблю их архитектуру, весьма интересная.

Ближе к территории путники подошли, когда уже начинал накрапывать дождь. Там внутри, во дворе с маленьким круглым прудом у прораставшего и украшенного религиозным декором священного дерева, подметала каменную дорожку молодая стройная женщина с чёрными, уложенными в пучок с двумя спицами волосами, узким разрезом глаз и облачённая в ритуальное храмовое одеяние рэйсо белых оттенков с вкраплением фиолетовых узоров и элементов декора.

За счёт широких рукавов, подобных юбке сиреневых штанов хакамэ, лакированных деревянных башмачков асагуцу и ритуальных атрибутов, заткнутых за узорчатый поясок хо: двух типов вееров, флейты, жезла онуса с ворохом бумажных лент, этот костюм выглядел отнюдь не самым удобным для таких повседневных дел, как уборка территории. Но женщина старательно справлялась, приводя в порядок серые каменные плиты от скопившейся пыли. Движения её были плавными, вся она казалась элегантной, манерной и сдержанной.

Казалось, она была здесь одна. Дождь усиливался. Тучи на западе почти скрыли закатное солнце, которое и без того готово было спрятаться за дальний лес, уступая дорогу царствующей непогожей ночи. А при жрице храма не было ни зонтика, ни помощников, словно она одна тут за всем следила, а ведь территория храмового комплекса была немалая, с обилием возведённых построек.

– Говорить буду я, – предложил Вильгельм.

– Вы хорошо знаете дайконский? – удивилась Шанти.

– Нам ведь нужен ночлег, крыша над головой, чтобы спрятаться от дождя. Пока наш гном опять всё не испортил своими вульгарными дифирамбами, лучше я вежливо пообщаюсь с этой госпожой, – ответил анимаг.

– А если она в обморок рухнет от говорящей лошади, как тот дедуля? – возразил Бернхард. – Уж лучше я, – вышагал он вперёд, но Аргон его опередил.

– Сударыня! Вы прекрасны, словно порхающая весенняя бабочка, в столь красочном одеянии посреди зимы! Ваши блестящие волосы подобны дорогому обсидиану, переливаясь в бликах пурпурного заката! – принялся гном восхвалять местную жрицу.

– Путешественники? – слегка опешила та, поглядев на подошедшую к воротам компанию.