Влад Волков – Три сокровища (страница 15)

– Как же без карт, душечка? У меня их не счесть! Вам какую колоду? – веерами из сложенных гадальных карт обмахивалась Шанти.

– Одна выпала, – заметил Вильгельм, приблизившись и наклонив голову.

– «Луна»… – отметила цыганка изображение с воющими на луну псом и волком. – Не самое доброе предзнаменование…

Дорога петляла, а путники шли по ней, стараясь добраться до населённых пунктов и не делать привалов на открытой местности. Все выглядели усталыми, за исключением гномочки. Той было весело, она с абсолютно детским любопытством расспрашивала то о том, откуда все прибыли в столицу до знакомства с ней, то о народе людей-кошек, Шанти от её бесконечных расспросов просто устала.

– А почему цыгане путешествуют табором? – не унималась Лилу

– Чтоб ты спросила, – устало фыркнула ей женщина-кошка.

– У-у, а почему носят лоскутные платья? – продолжала любопытствовать гномочка.

– Чтоб ты спросила, – вздыхала цыганка.

– А почему с ними обычно танцующий мишка? – вновь спрашивала маленькая чародейка.

– Чтоб ты спросила, – бубнила Шанти уже себе под нос.

– Ух, сколько всего цыгане делают только ради меня! – удивлялась Лилу. – Вернусь – расскажу маме и тётушкам.

– А папе чего? Где твой папа? – теперь уже ей вопрос задала женщина-кошка.

– Я бы и сама хотела бы знать, где мой папа сейчас, – призадумалась та.

В ближайшей деревеньке, куда компания пришла на закате, было шумно, словно на какой-то ярмарке. Взрослые с полей, огородов и мастерских шли по домам да к единственному, зато большому трактиру. Дети резвились, радуясь ветреному дню и потому запуская воздушных змеев, весьма заинтересовавших Чабсдера. Лилу пришлось даже намордник на того надеть, чтобы никого не покусал и не попортил ребятне веселье.

– Не очень понимаю, что зимой делают пахари, – оглядывала пространства за деревянной изгородью Ассоль. – Земля промёрзлая, твёрдая, ничего не растёт…

– Подгнивший корнеплод достают, например, – произнесла Шанти. – То, что людям на стол не пошло, съедят свиньи. Ещё можно пугал обновить, какую-нибудь отраву для кротов всунуть в норы.

– Бедные кроты… – проговорила дочка друида.

– Каждая жизнь ценна, – согласился с ней Берн.

– Это народ империи станет голодным и бедным, если они весь урожай пожрут да корни попортят, – заметила им обоим цыганка. – От вредителей землепашцам хорошая защита нужна. О, кстати, и коренья различные на огородах собирать можно же. Ботва вся отвяла, а морозец хорошо бережёт всё, что в земле, словно в погребе. Можно и для маринада что-то забрать, и для смесей каких на просушку. Целебные разные корешки. Женьшень, имбирь, хрен, сельдерей…

– Во саду ли, в огороде ль девица гуляла… – напевала малышня, резвясь в рощице средь облезлых кустарников и сбросивших свою листву деревьев.

– Какие ещё такие «восадули» в огороде?! – фыркнул Аргон. – Паттисоны – знаю, баклажаны – знаю, ни про какие такие восадули не слыхал. Новый имперский деликатес? – обернулся он на цыганку и на Лилу.

По правую руку от них вышел из своего дома на веранду еле-еле передвигавший ногами старичок в шляпе, направляясь к своему креслу-качалке, выставленному на улице. Видать, любил проводить здесь вечера, укутавшись и укрывшись, поставив на округлый маленький столик рядом чай или ещё чего горячительного, судя по бутылке с чем-то мутным в руках.

– Вот ж сорванцы… – проговорил он вслух, глядя на беззаботную ребятню. – Видали? – обратился он к мимо проходящей компании рыжего усача. – Как бегают резво! А я? Так стар уже, что ноги просто не ходят. А казалось бы, чем я хуже? Когда-то ведь был таким же! Молодым, ловким… А сейчас… Не езжайте верхом. Разминайте ноги, пока есть возможность. Двигайтесь! Двигайтесь, господа путешественники, правильно делаете! Попутного ветра вам. Мой бы дух да в молодое тело сейчас… – махнул он рукой. – Двигайтесь! Вперёд, назад – не так важно. Иногда, чтобы сделать рывок вперёд, приходится отступить на пару шагов назад. Ничего не бойтесь, смелее шагайте по жизни. Движение – это жизнь!

– И вам хорошего вечера, – вежливо кивнул ему Вильгельм, забыв, что он в форме лошади.

Так что от вида говорящего коня сухой и щупленький дедуля вытаращил глаза, выронил склянку, молчаливо плюхнулся в кресло, так и застыв с удивлённым выражением на лице, раскачиваясь и провожая взглядом гружёного жеребца в окружении разношёрстных спутников.

Те же искали ночлег, но зал местного трактира служил исключительно общей столовой в тёплые месяцы, расширяясь до выставленных наружу мест за столиками. Комнат для постояльцев здесь не держали, так что оттуда путники вышли абсолютно ни с чем.

Ночевать, похоже, предстояло где-то в пути под открытым небом. А судя по тому, как его затягивали сгущавшиеся тучи, ночью намечался дождь. И только если очень повезёт и температура достаточно низко опустится, он обратится в какой-нибудь снегопад. Впрочем, и под снегом на холоде ночевать перспектива была довольно такая себе.

– Хитрый месяц в небесах, звонко плещется водица… – забренчал цверг на гитаре. – Там, в прибрежных камышах, веселятся две девицы…

– Опять он русалок вспомнил, – закатил глаза анимаг.

– Тебя б так в четыре руки ублажали, сам бы вспоминал и млел каждый раз, – фыркнул ему Аргон.

– Фу, вот уж мерзких русалок с их ледяными и склизкими лапами в перепонках мне не надобно, – скривился Вильгельм. – Прошу прощения за свой таскарский.

– Примадонна! – воскликнул, качая головой, гном.

– Варка! Варка, ядрёна вошь! Где мой самогон? – гневный мужской бас прогремел из распахнутого окна домика на самой окраине деревеньки. – Назвалась «Варкой», так вари давай, не ленись!

– Не я сама назвалась так, а мама с папой назвали! – с возмущением ответила высокая женщина, направившаяся к дому.

– Чудно было бы, если б сами все себе имена выбирали… – подметил своим спутникам Берн, проходя мимо.

– Да уж, я бы явно был не Вильгельмом, – кивнул анимаг.

– Как же так, душечка? Красивое имя же, – не поняла, повернувшись к коню, цыганка.

– Да вот чтобы гномы всякие не сокращали до «Вилли», – недобро поглядел тот на цверга.

– Ну, и как бы ты звался? – усмехнулся Аргон.

– Допустим, Вениамин, – мечтательно закатил глаза анимаг.

– Веня, – лишь посмеялся гном.

– Тогда Себастьян, – тут же нашёлся аристократ.

– Себа, – шире улыбнулся низкорослик.

– Валентин? – с недовольством в глазах повернул голову анимаг на Аргона.

– Валя, – махнул тот рукой.

– Лафайет! – раздражённо заявил Вильгельм.

– Лаффи, – хихикал Аргон. – Это гномам хорошо. Сам говорил: Фом, Ром, Бром, Хром, рамамба-хара-мамбу-ром! Ха-ха-ха. Ни у кого с собой рома нет, кстати? А чем вычурней имечко, тем проще его сокращённое прозвище. Сеня, Веня, Даня, Ваня, как только не назовут.

– Вот придумаю имя, у которого нет сокращённой формы… Вот, Измаил! – гордо вскинул голову анимаг, тряхнув золотистой гривой.

– Изя-Изя-Изечка, – посмеялся гном.

– Роберто! Робероуз! Робеспьер! – перечислял Вильгельм.

– Робби-Бобби и тот, и другой, – усмехнулся цверг на это в ответ.

– Валентин! – тогда сразу воскликнул аристократ.

– Уже был, – хором ответили ему гном и цыганка.

– Всё равно что-нибудь да придумаю, – задрал гордо голову анимаг, поскорее зашагав вперёд, цокая копытами по каменистой петляющей дороге.

На западе небо алело закатом, подсвечивающим наплывавшие с северо-востока крупные облака, окрашивая их причудливые фигуры с переливами тёмно-синего, розового и фиолетового. Чабсдеру, с которого скинули намордник, смена погоды явно не нравилась. Он летал низко, клацал зубами, залетая в гудящие стайки мошкары, расплодившейся от того, что все лягушки уже повпадали в спячку, а вот насекомые, похоже, так быстро зимовать ещё не торопились.

Разумеется, вокруг уже давным-давно не встречалось бабочек или кузнечиков. Давно отвяла и пожухла трава на лугах, опали почти все листья с деревьев, за исключением вечнозелёных пород. И вот как раз из-под коряг, из-под опавшей листвы, особенно в местах близ рек, прудов и озёр до сих пор ближе к вечеру вылезали и разминали крылышки в морозном воздухе стрекозы, комары и другие назойливые маленькие создания. Их скопления привлекали птиц да небольших летучих мышей, а те, в свою очередь, обращали на себя внимание проголодавшейся виверны.

– Заели всего! – возмущённо хлопнул сзади себя по шее Аргон. – У цвергов, между прочим, самая вкусная для комарья кровь во всём Иггдрасиле!

– Вампиров к себе не привлеки такими россказнями, – похихикала Шанти.

– Если безликие и вправду вампиры, то мы уже встречались с одним таким. С двумя даже, ещё тот молящийся в данжеоне… – проворчал Берн. – Как бы хотелось сейчас с той блондиночкой всё разведать в столице.

– У меня тоже своё задание есть, но мы же обещали помочь нашей ученице, – повернул к нему голову конь-Вильгельм.

– Это да, братец, – закатил глаза рыжий усач. – Мама всегда говорила: помогай, коли можешь. Но не ввязывайся в неприятности.

– Нет, это мне поручили сопроводить её в Белунг и разведать там совершённый ритуал, вы не при чём! – заявила им гномочка-чародейка.

– Мы уж все вместе давно путешествуем, – вздохнул Бернхард. – Помогаем друг другу по возможности.

– Только я не пойму, что здесь делаю, – фыркнул цверг.

– Душечка, ты же боялся обилия пауков в столице, – напомнила Шанти.