Влад Волков – Три сокровища (страница 14)

– Ух ты, как здорово! – захлопала в ладоши Лилу. – Тогда моя очередь. М-м-м… иголка! У хвои, – указала она на еловый лес вдали, – и которой шьют. Это ведь разные вещи.

– И вправду… – отметил Вильгельм, призадумавшись. – И они даже не родственны, наши предки никогда не использовали хвою, в древние времена иглой служили острые кости, чтобы сшить вместе шкуры. Сушёной хвоей их никак не пронзить.

– Гном придумал! Гном придумал! Цверги, между прочим, самый сообразительный народ Иггдрасиля! – едва не подпрыгивал на ходу Аргон от счастья. – Устав! «Воинский устав» и «устав тащить свою поклажу», я вот требую поскорее привала! – назидательно всем проворчал он, грозя кулаком.

– Да погоди ты привал, – проворчал Берн. – Дай дойдём хоть куда-то.

– У гномов ноги короткие, быстро стираются, быстро устают! – подметил Аргон.

– Что поделаешь, цверги – не самый длинноногий народ Иггдрасиля, – саркастично манерным тоном подметил Вильгельм.

– Интересно, а у какой расы всё-таки самые длинноногие барышни… – призадумался Аргон, почёсывая бороду.

– У гигантов каких-нибудь, – предположила Ассоль.

– А «кость» сгодится? Игральная и у скелета, – поинтересовалась гномочка, желая продолжить словесные игры.

– В целом, пойдёт, с учётом, что сейчас игральные кости делают чаще из дерева. Но вот они как раз родственники. Предком кубика была особая косточка более-менее схожей формы, имевшая на каждой стороне отличительный признак. Где выемку, где обрубок, где ещё что… А потом, точнее – теперь, привычные кубики с точечками. Друзья отца, когда к нам приезжали, нередко играли в кости за столом. У нас с братом были особые настольные игры, ящичек хранения которых, по сути, и раскладывался в поле с клетками, по которым двигали фишки.

– Всё детство о такой промечтала… – вздохнула Ассоль.

– Ты бы тоже поиграла с ними, – положила ей на плечо руку Шанти. – Дочка друида наверняка много всего знает по части слов с разным значением. Травки и цветы в народе вечно назовут как-то вычурно: Башмачок Афродиты, Волчий глаз, Заячья капустка…

– Ну, капуста, что квашеная, что простая, всё равно одно и то же, – пожала плечами зеленовласая девушка. – Есть ещё цветные соцветия разные, брокколи там, но всё равно ведь подвид капусты.

– Да, но кислица-то не капуста, а «заячьей капусткой» зовут, – приободрила её цыганка. – Аргон… – осмотрелась она по сторонам. – Так, а где гном? Куда он опять подевался?

– Да был здесь, – развернулся Бернхард. – Умыться отошёл только… Не мог же отстать? Сказал: метнётся кабанчиком…

– У озера? – зарычала женщина-кошка. – Это не он метнётся, а русалки метать икру собрались. Ну-ка назад все!

Пришлось вернуться к воде, где и вправду скинувший на берегу одежду цверг резвился в окружении трёх полуголых девиц: губастых, грудастых, глазастых, с бледноватой кожей и волосами кто тёмно-зелёного, под тон морской тины, кто рыжевато-коричневого, под оттенок опавшей листвы, цвета.

Вильгельму пришлось обернуться спрутом, хлестануть щупальцами ублажавших гнома девиц, а его самого вытащить из воды на берег к остальным. Тот, правда, получив от Шанти по голове, помчался обратно, но уже не к дамам с рыбьим хвостом, а за своею одеждой. Продрог как цуцик, оказавшись на морозном воздухе, так что Лилу пришлось ещё окружить его вальсирующими огоньками для обогрева.

– Ох и хитрюга! Всюду найдёте, за кем поухаживать! Но угораздило ж вас так вляпаться! Это же Русалки, душечка! Нельзя терять голову от каждой женской особы. Вас могли утопить! – всё шипела цыганка, продолжив путь со всей компанией.

– Или того хуже… обрюхатить, – подметил Вильгельм, а Шанти аж поперхнулась, закашлявшись. – Прошу прощения за свой таскарский. Что? Может, вы не знаете, но у русалок, как у морских коньков, беременеют, вынашивают икру и откладывают её самцы. Разве я вам не рассказывал на одном из привалов? Так что на месте гнома я бы проверился у толкового лекаря.

– Да ты что! А они точно всё ещё «самцы» после этого? – лишь прогоготал Аргон.

– Всё так, – кивнула Лилу, как главный знаток бестиария в компании.

– Ох, Фригга милостивая… Вот проказницы! Как охмурить, так они из воды вылезти готовы, а чуть что – так сразу в пену! Только их и видели! Бегут от ответственности! – возмутился гном.

– Многие почему-то забывают финал известной сказки о том, как принц потом вынашивал целый выводок русальей икры, – покачал головой аристократ. – Что в пьесах, что в книжках во многих…

– Ну, ещё бы, сказка-то детская, – отметила Шанти.

– А что, в Империи нынче такие нравы, что от детей принято скрывать чудо рождения? Какой Локи вас всех попутал? У нас каждый гном знает, как на свет появляются! Правильно, я говорю? – оглянулся Аргон на Лилу.

– О русалках-то ты немного знал, как я погляжу, – усмехнулась цыганка, бросила взгляд на Вильгельма-коня, выставив ладошку, и тот, подняв ногу, легонько хлопнул по ней левым копытом.

– Что ж вы своим рассказываете-то, когда спрашивают, откуда взялись? – крутя головой, переводил свой взгляд цверг от Вильгельма к Бернхарду и обратно. – Что их находят на улице? А-ха-ха! Или в огороде где-нибудь среди щавеля и капусты? Или из яйца вылупляются? Голубь прилетает, приносит? Или аист на крыше какой-нибудь? А-ха-ха! – хохотал он. – Отсюда и все проблемы с доверием. Жизнь во лжи как она есть.

– Ты свою вон чуть на икру не разменял, помолчал бы и не паясничал, – заявила ему Шанти.

– Так как мужские особи их вида не горят желанием вынашивать икру, русалки и охотятся на людей, делая из них послушных утопленников, – напомнил анимаг. – В путь, скорее в путь! Больше никаких перерывов на развратные купания с полурыбами, господа! Лимит на шалости и всякие выходки будем считать исчерпанным!

– Что значит «исчерпанным»?! – возмутился гном. – Тема ещё не закрыта! Вот уж дудки! Или мне одному здесь интересно, как принц этот вообще рожал?

– Вскрыли живот, небось, да и выпустили икру в озеро. Может, как раз в то самое, где ты искупался, – предположил усмехнувшийся Берн. – Ты за животом-то следи, – оглянулся он, бросив довольно поджарому и подтянутому цвергу. – Начнёт расти, тут уже либо одно, либо другое: или от пива, или от икры хитрозадых русалок.

– Рыбозадых, – посмеялся Вильгельм.

– Есть ещё такие, у которых ниже пояса щупальца осьминога вместо рыбьих хвостов, – напомнила им Лилу.

– Та, что в сказке, в любом случае пожелала иметь ноги и морская ведьма ей дала их на время. Нужна была всего лишь кровь принца, чтобы окончательно стать человеком, – проговорил анимаг. – Но доблестный император, отец принца, разгадал коварный план русалки, и той пришлось прыгнуть с корабля за борт, в морскую пену, вновь обретя рыбий хвост и вернувшись к своим таким же сестрицам. Тут и сказочке конец.

– Ну, во-первых, вечно этот император куда-то в сказочках лезет, у него там вообще время управлять государством-то есть? – возмутился Аргон. – То он там, то он сям. На коне, на корабле, где угодно, только не на троне во дворце…

– И такие тоже есть, особенно про визит к императору кого-нибудь, – напомнил анимаг.

– Во-вторых, если морская ведьма дала ноги, что она, не могла колдовство ещё разок провернуть, что ли? Не с той же самой, так с другой. Если уж эта так принца полюбила, что обрюхатить – обрюхатила, а кровь взять не смогла… Да и, в-третьих, что этому принцу, крови-то жалко для красивой девушки?! – не понимал гном. – В человеке должно быть где-то десять с половиной пинт крови! Ну, дал бы там одну-две-полторы! Правильно я говорю? Сколько там надо натереть-окропить девичьи ноги? Много, что ль? Чего жмотиться-то для сударыни? Ну и принцы пошли! Жадина-говядина, таскарский барабан! Век пива не видать!

– Видимо, чары были какие-то специфические, сильные, могущественные, которые просто так не повторить… – задумался Вильгельм, отвечая на первый вопрос.

– Хм, а вот про принцев… А если, как у нынешнего императора, двое детей, то каждый из них принцем считается или только наследующий престол? – полюбопытствовала Ассоль.

– Каждый, разумеется, душечка! – улыбнулась ей Шанти.

– Это что же получается, можно выйти замуж за принца, стать принцессой, но так никогда и не стать королевой… – удивилась зеленовласая девушка, прикусив губу.

– Знаете, как зовут самую желанную женщину Иггдрасиля? – с усмешкой спросил Аргон. – Жрать!

– Что за чепуха, – брезгливо закатил глаза к небу анимаг.

– Потому что жрать всегда все хотят! – посмеялся гном. – Нет повести печальнее на свете, чем сказ о не сготовленном обеде! Когда привал, а? Бобры-добры?

– Это ты там бобром нырял, а я вытаскивал, – напомнил Вильгельм.

– Будто тебя кто-то просил! – проворчал Аргон, в недовольстве скрестив на груди руки. – Баб не дают, жрать не дают, а мы точно вообще должны за этой зеленовласой увязываться? – воскликнул он, но ему никто не ответил.

Дороги тянулись через пустые пастбища и долины. Нечасто встречались какие-нибудь другие странники и гружёные обозы. Это позволяло уточнить у кого-нибудь направление, дабы не сбиться с пути. Ведь даже Лилу, не зная местности, взмывая на виверне в небо, мало чем могла помочь по части ориентиров. Деревеньки все здесь походили друг на друга.

– Угораздило же выбраться в такой путь без карты, – ворчал Берн с таким видом, словно упрекал в этом Ассоль, косясь на неё.