Влад Волков – Три сокровища (страница 13)

– Неплохое дополнение к моей охране, – согласился визирь.

– Её зовут Мари, – проговорила многое пропустившей Лилу Ассоль.

– А я Лилу из рода Галар! Великих медоваров! – звонко представилась юная гномочка, сотворив на миг над собой золотистое колдовство в форме пчелиных сот.

– Оп-ля! Мёд – это замечательно! – улыбнулась Мари. – Но у меня на него аллергия, – с досадой добавила она и вздохнула, опустив взгляд. – Ну почему все лучшие вещи в мире всегда под запретом?

– У моей матушки тоже аллергия на мёд, – припомнил анимаг. – И на пчелиные укусы. Один раз во время лесной прогулки на улей в древесной коряге наткнулась, так всё тело распухло на пару недель, жуткое зрелище было! Мы с братом всерьёз волновались о её здоровье, а из города в замок вызвали лучших лекарей. Благо всё обошлось.

– Сопроводим вместе эти бочки к башне алхимиков? – повернулась Мари к Вильгельму и его спутникам, вскинув правую бровь.

– Да, разумеется, любезная леди, – вежливо поклонился аристократ. – А насчёт ваших поисков, мы видели, – оглянулся он в поисках Берна, но нигде рядом его не нашёл, – как безликий забрёл в темницу.

– О, ваш друг мне это уже рассказал, – кивнула монахиня.

– А сегодня вернулись, пробрались туда, а там вообще никого. Все камеры пусты! – заявил анимаг с ошарашенным видом.

– Что ж, придётся присмотреться мне к местному данжеону, но сперва я сопровожу визиря к таскарским границам. А пока он снаряжается в путь, выполню всё же первостепенную задачу – отвезу серебро Гильдии Алхимиков.

– Эй, братцы! – заявил громко Берн, прискакав на лошади. – Смотрите, кого из Аргуса прислали! – прогарцевал он верхом на Гейронуль. – Капрал-то неплох оказался.

Именно для этого его к себе и отвели местные стражники, как оказалось. Не просто расспросить о происшествии, но и сообщить, что в загоне с конвоем в столицу отправили лошадь. Уж по дорогам или на каком судне по реке – никто не уточнял, куда важнее было само возвращение скакуна.

– Белогривая лошадка! – обрадовалась Лилу. – А валькирии Чёрных Гор летают на похожих крылатых пегасах.

– Теперь куда легче будет в пути, – подошла, поглаживая кобылу по переливающейся шёрстке, Шанти.

– Снова придётся конём обращаться… – подметил Вильгельм.

– Как говорил наш настоятель, таща в одиночку телегу с монастырским квасом в деревню: лучше уж стать конём, чем встать раком! – расхохотался Аргон.

– Его вульгарные шуточки нравятся мне всё меньше и меньше, – фыркнула Шанти Вильгельму.

– Гном есть гном, что поделать, – пожал тот плечами. – Что с него взять.

– И вправду… – покачала головой цыганка и хлопнула по выставленной анимагом ладони. – Ни дать, ни взять.

– Гном, между прочим, на все руки мастер! – гордо заявил Аргон. – И палатку поставит, и костёр разведёт, и еду сготовит, и рыбы наловит! В любой последовательности. Цверги, между прочим, самый трудолюбивый народ Иггдрасиля! Одного вот не пойму, разве ж в Виракс обязательно топать? Мы точно должны помогать этой девице?

Древний храм

За повозку серебром расписалась Росми, поднявшаяся ни свет ни заря и первой явившаяся к лаборатории. Ей же вручили и сапоги-стопы Тринадцатой на хранение. Пообещав передать их Финчу вместе с благодарностью команды Берна за размещение и комнаты, она суматошно приступила к работе, в то время как остальные забрали свои вещи и собрались в путь-дорогу.

Мари же, призвав своих новых друзей почаще молиться, отправилась сопровождать таскарского визиря прочь из столицы на восток. А вот Берн с его спутниками двинулись от Селестии строго на север, обратно в сторону Аргуса и Далкастра, в край Виракс и деревеньку Белунг, рядом с которой у лесной опушки стоял дом семейства Дюран.

Бернхард и Аргон ехали верхом на Гейронуль, а Шанти с Ассоль – на обернувшимся жеребцом Вильгельме. Гномочка же летала на своём крылатом ящере. Дорога была неблизкая, это по реке из Аргуса можно было легко и удобно по ответвлениям основного течения добраться в Селестию, а вот путешествие своим ходом в сторону Виракса по дорогам и через разные поселения занимало куда больше времени. И, самое главное, куда больше припасов.

Если Ассоль обходилась печёной картошкой на любой приём пищи, то цверг и экс-капитан требовали мяса или хотя бы рыбы. Ужинали иногда в тавернах, иногда готовили в котелке похлёбку из того, что было с собой в рюкзачках. Лилу так вообще ела за пятерых, выглядя ненасытной: любые чары требовали изрядного восполнения энергии. А вот Чабсдер, её виверна, охотился сам. То уже побелевшего к зиме кролика углядит средь бурой опавшей листвы или чёрных, не припорошённых снегом кустов, то за птицей в полёте погонится, то с дерева выхватит какую-нибудь куницу да белку. Зверь был непривередлив и неразборчив, над речушками и озерцами мог и рыбу, поднявшуюся к поверхности, сцапать.

Когда уставали ехать верхом, то спешивались и разминали ноги, особенно в солнечные, пусть и не слишком тёплые дни, любуясь пейзажами вечнозелёных лесов, долин, небольших холмиков, периодически о чём-нибудь общаясь между собой.

Так Лилу, к примеру, рассказывала о драконах чёрных гор и как среди тёплых камней нашла яйцо виверны, из которого вылупился Чабсдер. Драконы считают матерью того, кого первым увидят, когда вылупятся, так что крылатый ящер во всём слушается гномку, а та старается его дрессировать и заботится по мере возможности. Сейчас зверь уже в состоянии сам охотиться и летать там, где вздумается, всегда находя путь обратно к своей любимой «хозяйке».

У неё расспросили про Ахримана, и маленькая чародейка поведала несколько легенд о жутком красном звере с человеческим лицом и львиной гривой. В этих историях особо не за что было зацепиться для расследования деятельности безликих, но зато общие познания Лилу по части существ и божественных сущностей типа Хепри весьма поражали её спутников.

Проблемой было то, что оставалось не ясным, как победить столь могущественные создания, если с ними предстоит вдруг столкнуться. Верховный канцлер Крэшнер ведь упоминал нескольких тёмных богов, пробуждение которых, судя по всему, в своих ритуалах провёл культ Гончих Псов. А вот как выйти на след и им помешать, никто из путников не представлял.

А ещё отыскать то место, куда заглянула через портал Ассоль, было непросто. С большой долей вероятности заброшенный храм бога-скарабея располагался где-то в Таскарии и мог быть даже разрушен снаружи, занесён песками, а мог и вовсе находиться где-нибудь на иной территории, некогда возведенный почитателями Хепри.

Шанти же больше интересовалась божествами, покровительствующими кошкам или с чертами представителей кошачьих, никогда до знакомства со своими нынешними спутниками о подобных не слыхавшая. Так что гномочка поведала всем про Баст, богиню веселья и домашнего очага, куда более свирепую Сехмет – богиню войны, про Акера, Тефнут, Пахт, а также про жестоких Шезму, Маахеса и даже про Апедемака с телом змеи и головой льва.

Разговоры то умолкали, то снова возобновлялись. От скуки пытались как-то себя развлечь: придумывать рифмы, сыграть в слова, позадавать друг дружке вопросы, но не все из компании горели желанием обильно беседовать или вот так всё на свете рассказывать о себе.

– Лук и лук! – громко и радостно заявила гномочка Аргону, играя с тем в одну словесную игру. – Лук, который едят, и лук как оружие!

– Верно, да, – кивнул тот, качнув головой вбок и погладив усы. – Как и про косу, это ты здорово сообразила.

– А ещё луг есть! На котором пасутся! – добавила юная чародейка.

– Нет, тот лу-Г, это не подходит, – махнул цверг рукой.

– Тогда твоя очередь, – завила ему Лилу.

– М-м-м… О! Усы! – задрал Аргон палец.

– Что усы? Усы и есть усы, – фыркнула шедшая за ними Шанти.

– Не-е-ет! – замотал головой не согласный с ней гном. – Усы, которые на лице щетиной растут, отнюдь не те усы, что у тебя на милой мордашке, кисонька! – оглянулся он. – У гороха «усы» – вьюнки, у кукурузы «усы» под листьями зёрна окутывают. А ещё у сомов, например, и у некоторых насекомых типа жуков и кузнечиков есть свои усики. У тебя ж усищи не как у жучков? Или вы, кошки, им родственники?

– Кошки? Это кого ты тут кошкой назвал? – перекинула та из одной руки в другую чёрную сковородку.

– Знаете, что меня в нашей кисоньке восхищает больше всего? – отойдя подальше, в сторону возглавлявшего их отряд Бернхарда, проговорил Аргон. – Даже будучи на расстоянии в десять метров, она всегда умудряется выхватить из моих вещей сковородку! Вот это я называю ловкие пальчики!

– Я её с прошлого раза просто переложила в свою поклажу, – усмехнулась цыганка. – Разгрузила тебя, так сказать, чтобы полегче было путешествовать.

– Гному надо не в значения слов играть, а в рифмы. Глядишь, научится чего сочинять, наконец. О, а вы гляньте, как рыба в озере плещется, – усач указал направо. – Вон какой хвост огромный! Явно тунец плавает! На рыбалку привал сделать никто не желает? – поднял он руку в поисках поддержки.

– Рыбка-рыбка, где твоя улыбка… – напевал гном. – Да какой такой тунец-шельмец, сударь! Это ж русалка! – заявил он Бернхарду, глядя на озеро.

– Русалки хитры и опасны, – заметила звонким голоском гномочка.

– Яблоко, – скромно заявил ей анимаг в форме коня, обычно не принимавший участия в её с гномом словесных играх. – Яблоко-фрукт и глазное яблоко, как его называют в научных трудах, – пожелал аристократ блеснуть своей эрудицией. – И когда в эфесе клинка есть округлое украшение в самом навершии, его также именуют «яблоком» эфеса.