Влад Волков – Три сокровища (страница 12)

Успокаивало то, что никто особо не пострадал. И Ирфан был в безопасности, и Вильгельм не выглядел сильно раненым после суматошной схватки, Берн едва успел принять участие в драке снаружи, Мари залечила рану на щеке, оказавшись целительницей-чародейкой. Всё, казалось, не так уж и плохо, однако в груди неистовой бурей вертелось разочарование, что с главной своей задачей компания справиться не смогла и наёмница всё ещё разгуливает на свободе.

– А я Аргон из Аргуса! – заявил цверг, подходя ближе к Мари. – Знаменитый скальд! Хотите послушать историю?

– Не паясничай, – сзади за шиворот его схватила цыганка. – Из какого ты Аргуса? Мы там были проездом всего-ничего.

– Зато как звучит! Вот «Аргон из Дорнскьёрна» никто в жизни не выговорит! Так ещё и расспрашивать начнут, где это, а братья мои по храму не шибко-то любят наплыв гостей-паломников, у нас и келий-то лишних нет толком… – ответил гном.

– Вы разве священник? – опешила Мари, вновь вскинув бровь.

– Бывший протопоп, – приподнял цверг шляпу, демонстрируя лысину. – Завязал со служением, подался в певцы…

– Так спешил, что голос со слухом забыл… – фыркнул Берн.

– Но, уверяю, вера моя, как и прежде, крепка! – ударил гном себя в грудь, а потом, отпустив гриф гитары, оставив ту болтаться на лямке, сложил уже обе руки в молитвенном жесте. – Благословит всех нас Вотан всемогущий!

– Я не была бы так уверена, что один из богов прямо-таки всемогущий… – отметила новая знакомая, опустив уже левую бровь в сомнении на лице.

– Да, но ему-то так будет приятней! – нашёлся цверг.

– А в кого нынче верите вы? Признаться, у таскарцев, – кивнул Берн на охрану визиря, – и у гномов разные боги. В какой-нибудь Арьелле и вовсе верят во что-то своё.

– Реформы Квинта Виндекса не всем по душе, – мягким голосочком ответила ему Мари, переведя взор с гнома на рыжего усача. – Мы верим в волю Творца, размноженного в своих аватарах. Иными словами – во всех существующих богов. А я просто пытаюсь уберечь престиж церкви от её ошибок, как и ни в чём неповинный народ от ошибок церкви.

– Вы выслеживаете безликих… – сообразил Бернхард. – Но эта девица…

– То, что она не носит зеркальной маски, ещё не значит, что она не из секты, – строго свернула багряно-карими глазами белокурая девушка.

– Так вы знали! – недовольно притопнул Вильгельм, взором своим источая искреннее возмущение. – Знали, что она собирается напасть на визиря, и просто караулили здесь вместо того, чтобы ему помочь.

– О, уверяю вас, я просто присматривала за телегой с серебром, не более, – подошла монахиня, вскинув правую бровь, к сломанной бочке, а анимаг провожал её взглядом, отнюдь не преисполненным доверия к её словам.

– Я помогу вам, сударыня! – подбежал гном.

– Ах, это очень мило с вашей стороны, милый цверг, – улыбнулась та.

– Аргон из Аргуса, – поклонился манерно тот, ещё раз напомнив, а сам одной рукой потыкал рядом стоящую Шанти, так что той, нахмурившись, пришлось горстями выгребать припрятанные серебряные монеты из карманов лоскутного платья.

– Я просто на время взяла, чтобы те двое не вернулись и не унесли, – смущённо и пристыжено оглядывалась женщина-кошка в сторону удравших грабителей.

– Если б не они, мы бы, наверное, даже снова не встретились. Когда я закончила трапезу и ушла, мне нужно было найти господина Финча, но его не оказалось в лаборатории, чтобы расписаться за поставку монет. Пришлось вернуться в таверну и подождать, – рассказывала Мари. – Когда стемнело, я снова пошла в башню алхимиков, но там было заперто. Видимо, опоздала, уже на сегодня закрылись. Давайте-ка вместе с вами вот это погрузим обратно, оп-ля! – радовалась она помощи цверга.

– Не похоже на Финча, – зная, как тот засиживался на полночи, пробубнила своим Ассоль.

– Я вернулась и думала, что теперь делать, что написать прелату Антонию. Заказала себе ягодный компот, вон он стоит, – указала монахиня на оконное стекло, на столике за которым в таверне стоял недопитый бокал, – инжир и курагу, люблю сладенькие сухофрукты, – потупив взгляд, нежно улыбнулась она.

– Да уж, мы помним, что вы – сладкоежка, – отметил Берн.

– Куда интереснее, что вы – маг, – добавил Вильгельм, с подозрением вглядываясь в особу.

– Я представляю Орден Милосердия, – сообщила Мари. – Туда отбирают одарённых сироток, учат пользоваться разными своими способностями. Тоже одна из инициатив архиепископа Виндекса, не слишком радужно встреченная некоторыми имперцами.

– Академией Магов, я полагаю, – предположил Вильгельм.

– Они очень придирчивы, как я слышала. С недобором проблем здесь нет. Учеников хватит на всех, зачем из-за этого ссориться? – улыбнулась Мари, вскинув бровь.

– Придирчивы… Меня вот зачислили, а я толком ничего не умею, – фыркнула Ассоль.

– Надеюсь, утром смогу отыскать господина Мордреда или хотя бы его заместителей, – водружая сломанную бочку, словно кадку с серебром, в телегу, со вздохом проговорила Мари.

– Мы тоже не видели сегодня его. Только книжку про тревожные знамения, что он дал, почитали, – сообщила дочка друида. – Луна и солнце… Как там? Горы целуются…

– Ха! Целуются! – хватаясь за живот, рассмеялся гном. – Бьют друг другу морду! – поправил он девчонку. – Прости, Фригга, грешного за сквернословие.

– За свой таскарский, – усмехнулся Вильгельм.

– У гор разве есть морда? – прикусила Ассоль губу.

– «Горы бьются друг с другом», – напомнила Шанти.

– Ну, море поднялось именно в Нерте. Гор в Иггдрасиле полно, что если они где-то там без нашего ведома «подерутся»? Даже не представляю себе, как это должно выглядеть, – помотала головой дочка друида.

– Как-то так: «Дамы и господа! В этом углу ринга у нас такая-то гора!», – посмеялся Аргон. – Видели когда-нибудь кулачный бой? Гномы любили иногда устроить что-то такое.

– У нас в Далкастре тоже любили, мы только со Ставридом и разгоняли шалопаев этих! – с суровым видом заявил Бернхард.

– Тревожные знамения, говорите? – полюбопытствовала Мари, приподняв правую бровь.

– Всякие предсказания полоумных пророков, – махнул рукой Берн. – Каждый трактует как хочет. Тут уже или одно, или другое… Вы лучше скажите, что там с безликими?

– Последний раз орденом руководил прелат Антоний, – сообщила монахиня. – Он должен был по приказу о роспуске обрубить концы, всё закрыть, но внезапно спустя несколько лет узнал о случаях нападения бывших подопечных. Вот и нанял меня во всём разобраться.

– И что выяснили? – полюбопытствовал экс-капитан.

– Боюсь, это касается только меня и членов ордена, – с добродушной улыбкой отказалась Мари посвящать мало знакомого человека во всё, что сейчас ей известно.

– Безликий убил моего друга. А потом и нас всех прирезать пытался, – сурово заявил Бернхард. – Мы видели одного в столице, в данжеон местный пробрался и начал молиться в камере. Но не тот, кого ищу я. Тому я кисть руки отсёк на память.

– Что ж, если обнаружу кого без руки, передам ему прощальный привет от вас в виде клинка в самое сердце, – пообещала монахиня.

– Нет у него никакого сердца. Я саблей грудь ему насквозь пронзил сквозь прорезь-семёрку… – сообщил Берн.

– Оп-ля… Седьмой, любопытно… – призадумалась Мари. – Чем ниже цифра, тем опытнее и опаснее наёмник. Он явно поопаснее Тринадцатой.

– А кто она? Почему не в маске? – не понимал усач.

– Экспериментальный образец, – пояснила без лишних подробностей белокурая собеседница.

– Если живой человек… или эльф, или гном наденет зеркальную маску, она запотеет с первого выдоха. Мы пришли к выводу, что это – нежить. Потому и сабля сквозь тело свободно проходит. Так просто их не убить, но эта тварь… – оглянулся Берн в сторону, где последний раз средь ярких лучей и дымовой завесы видели Тринадцатую, – словно совсем вся из себя механическая… Лезвия из рук и из ног. Может, даже вместо языка кинжал, чёрт разберёт…

– Не ругайтесь и не призывайте чертей, – строгим тоном попросила его Мари.

– Грешно! – задрал палец гном.

– Вот именно, – кивнула Берну, не переводя взгляд на низкорослика, монахиня.

К месту уже подошли местные патрули, опрашивая, что случилось. Один из солдат, завидев Бернхарда, направился к нему и, похлопав по плечу, попросил отойти. Видимо, рассказать обо всём, как очевидца. Наружу вышел даже хозяин таверны, проверяя, в порядке ли его окна, наличники, стены: нет ли где царапин, трещин и сажи. Благо чародейство Лилу с них давно уже развеялось и исчезло, иначе бы он мог серьёзно перепугаться от этой странной, переливающейся перламутровыми оттенками слизи.

– Пожалуй, с визитом в столицу стоит закончить… – показался из трактира явно хлебнувший чего-то крепкого для храбрости пьяный визирь.

– Я думала, пока вы внутри, а все снаружи, эта девица заявится снова в трактир с другой стороны, поглядывала через окно, но она, похоже, исчезла, – вздохнула монахиня, убирая клинок.

– Книги всё равно распродать удалось… – заявил Ирфан. – Ребята, готовьте повозку – велел он своей охране.

– Я бы посоветовала им в следующий раз не толпой выбегать, а поделиться пополам, оставив часть стражи при вас, – проговорила Мари.

– И вправду, – кивнул таскарец. – Будете у раджи, с меня в благодарность за помощь – лучшие таскарские сладости. А вот с путешествиями я, пожалуй, повременю. Домой бы вернуться…

– В таком случае, я могу вас сопроводить, а затем вернуться к своим изысканиям, – заявила монахиня.