Влад Волков – Три сокровища (страница 10)

– Вильгельм! Вильгельм! – колотили снаружи по двери Ассоль и Шанти.

– А ну, мелюзга, разойдись! – рявкнул Бернхард.

Сперва он попытался выбить дверь ногой, но только схватился за ушибленную от удара лодыжку, морщась и рыча, стиснув зубы. Затем навалился плечом с разбегу и вскоре уже потирал его, чувствуя серьёзный синяк. Дверь лишь прогнулась, но на попытки открыть её силой не поддавалась.

– Спокойнее, душечка! – положила руки ему сверху на плечи Шанти.

– Сейчас я покажу вам, как мы, цверги, решаем проблемы запертых комнат и завалов в пещерах! – воскликнул Аргон, достав свою новенькую гитару. – Для гномов все двери открыты! – вдарил он по струнам, поднимая звуковую волну, от которой затрещали узорчатые дубовые доски, а механизм ручки принялся вибрировать, дрожать и рассыпаться.

Когда расколовшаяся надвое дверь влетела внутрь с ворохом щепок, отколовшихся петель и загремевших железок, взглянувшая в коридор Тринадцатая решила ретироваться прочь. Она сделала подлый выпад снизу, намереваясь пырнуть волка в брюхо, но тот отвёл удар когтистой лапой. Оцарапал бы её, и не хило, да только когти лишь проскользили по металлу, не оставляя следов. А вот взмах другой лапы анимага заблокировала уже сама наёмница, едва не срезав тому кончики когтей.

Извернувшись в прыжке, она оставила свою металлическую обувь – а точнее, механические стопы – на полу и попыталась уже лезвиями на кончиках ног синхронно пронзить Вильгельма, но тот после двух блоков отпрыгнул назад, ближе к кровати, недобро рыча и предоставив тем самым нежданно-негаданно Тринадцатой возможность нырнуть влево – выскользнуть в приоткрытое снизу окно, через которое та сюда и проникла.

Туда же, к подоконнику, сразу бросились все. И запыхавшийся аристократ, принимая естественный облик, и Берн с Ассоль и цыганкой, и несколько таскарских стражников, позади которых – сам Ирфан, а следом и цверг-скальд с гитарой и гномочка-чародейка.

– Гор милостивый… – только и успел вымолвить визирь после исчезновения в окне вооружённой девицы.

Та же, в свою очередь, прекрасно знала, что снаружи есть гружёная телега, ведь по ней она тихо и взбиралась не так давно, чтобы проникнуть в спальню к иноземному гостю. Но теперь её ждал неприятный сюрприз. Телегу в этот самый момент посреди ночи грабили двое приятелей-усачей. По крайней мере, тяжёлые бочки оттуда доставали они вдвоём, а стоял ли кто третий или даже четвёртый на шухере близ перекрёстков на улицах, оставалось не ясным.

Один, что покрепче, носил шляпу с неширокими опущенными полями и имел густые усы щёточкой. У второго, худощавого в полосатой шапке с помпоном, усики были тонкие, но выразительные, а подбородок украшал небольшой треугольник из чёрной щетины в ямочке под нижней губой. Он от внезапного появления убийцы с лезвиями вместо ног уронил бочку соратнику на ногу, отчего тот громко заорал. А упавший на брусчатку деревянный сосуд лопнул, треснул вдоль просмоленных досок и рассыпался содержащимся внутри серебром.

– А ну не троньте церковное добро! – раздался звонкий картавящий голосок немного сонной монашки, выскочившей наружу на крики и звон монет.

– Быстрее, уйдёт же! – тем временем у окна скомандовал Берн, первым начиная вылезать наружу и махнув рукой за собой.

Отвлёкшаяся на его голос монахиня завидела и вооружённую убийцу сверху. Ты спрыгнула с покрытой брезентом части на крышки нижних маленьких бочек, с них ловко на дно кузова, а оттуда на землю, точнее – на ромбовидные гранитные камни, которыми была устлана улица вдоль этого края таверны.

– Стоять немедленно! – преградила монахиня путь Тринадцатой, вероятно, решив, что она часть банды грабителей.

Церемониться с белокурой картавящей девушкой наёмница не собиралась: её лезвия резко пронзили чёрную рясу в районе плеч, живота, даже горла, вот только реакция жертвы заставила девушку с чёрной повязкой на глазах вдруг замереть.

Её соперница не визжала, не истекала кровью, не падала замертво. От случившегося опешила даже выглядывающая, не успевшая толком вылезти из окна наружу Ассоль. Мимо неё мангустом метнулся анимаг, стрункой-столбиком вытянувшись, стоя поверх наполовину крытой телеги.

Монахиня же, сделав ещё более суровое лицо, оттолкнула вооруженную наёмницу от себя к двум опешившим усачам, нагребавшим под шумок серебришко в карманы. Тринадцатая встала в боевую стойку, готовая продолжать схватку с незнакомкой, а та скинула изрезанную в лохмотья рясу, обнажив сине-серебристый костюм.

Тут же стало понятно, почему телосложение её казалось немного нескладным. У девушки были крупные наплечники, несколько защитных пластин вдоль рук, плотные перчатки, блестящий нагрудник, снизу переходящий сзади и по краям в юбку. Спереди же были видны защищённые элементами брони утеплённые штаны поверх стройных и длинных ног белокурой красавицы.

Прочные пластины с зигзагообразным острым узором по краям, немного напоминавшие молнии, защищали девушку выше колен, обхватывая бёдра. Вдоль живота тянулись тонкие полосы многосоставных прилегающих доспехов, чередуя серебряный и синий оттенок. И даже горло прикрывало эдакое «защитное ожерелье». Узорчатый набор составленных вместе металлических элементов, не то в форме креста, не то в форме якоря свисающий вниз, прикрывая не до конца защищённую сверху грудь.

Для её нежного и миловидного личика с алыми губками все эти доспехи выглядели грозно, но неуместно. И всё же едва ли монахиня носила всё это просто так. Вероятно, девица имела своеобразное прикрытие за счёт простой рясы. Может, вообще специально поставила телегу в этом месте, устроив засаду для ночных воришек – хоть сейчас и выглядела какой-то заспанной, – а попалась по итогу вот эта вот леди с конечностями из металла и повязкой на тоже довольно молодом и красивом лице. Две боевые белокурые девушки замерли на мгновение, приглядываясь к друг дружке на освещённой фонарём улице.

– Это ж та самая! – опешил один из грабителей. – Сестра милосердия! – схватил он за рукав куртки второго и потащил прочь с места преступления, дав дёру.

Усач, что был покрепче, мог лишь прихрамывать после падения бочки на пальцы ноги. А вот Тринадцатая отступать была не намерена. Она умело сохраняла равновесие, позабыв «стопы» в комнате визиря и опираясь сейчас лишь на заточенные лезвия металлических ног, царапая камень остриём каждой.

Монахиня-рыцарь тоже вооружилась. В руках её блеснула ландскнетта – короткий меч для ближнего боя с широким, покрытым руническими узорами, синеватым клинком и сложной гардой в форме восьмерки. Боевое изделие выглядело красивым, лёгким и элегантным, а гравировка на нём тут же засверкала излучаемым белым сиянием, создавая потоки вихря, трепавшего локоны своей обладательницы.

Ничего не страшась, Тринадцатая помчалась на ногах-лезвиях прямо вперёд. Сперва она применила клинки, что торчали из её рук, но их монахиня сразу же заблокировала грациозным защитным взмахом, подставив под удар собственное орудие.

Соперница сразу же крутанулась на одном острие и с разворота вторым из нижних мечей рассекла монашке щёку. Кровь так и прыснула на гранитную мостовую из открывшейся раны. Удерживая одной рукой свой клинок, вскрикнувшая девушка поднесла вторую кисть в тёмно-синей перчатке к порезу, и тот тотчас же затянулся. Хотя, судя по выражению поморщившегося лица, процесс этот особого удовольствия той явно не доставлял.

Уверенная в себе убийца вновь перешла в нападение, активно направляя клинки на своих руках и ногах, стремительно и резво двигаясь, вращаясь, наклоняясь и извиваясь, словно в танце, но её оружия натыкались лишь на блоки ландскнетты или же на пластины брони. И хотя между теми хватало зазоров с проглядывающей тканью, монахиня тоже не стояла на месте просто так, а уворачивалась и не подставляла уязвимые места под заострённые лезвия.

– Оп-ля! – вскинув правую бровь, словно бросая выражением лица вызов в таком поединке, девица в броне лихо уходила от каждого острия наёмницы, словно её всю жизнь обучали противостоять кому-то такому.

Тут уже сзади к Тринадцатой подскочил и Бернхард, вооружённый саблей старика Ставрида, а вслед за монашкой из дверей таверны показалась и таскарская стража. Где-то со стороны телеги поспевали цыганка, подавший руку ей анимаг, принявший человеческий вид, и Ассоль. Только гном за остальными не торопился.

– Паук! Тут паук! А-а-а-а! – раздавалось наружу из приоткрытого окна второго этажа. – Комнаты этой таверны вообще убирают?! Что за клоповник для элиты построили?! – колотил Аргон наспех снятым башмаком по подоконнику. – Да сдохни же ты, восьминогая тварь! А… – унялся он на мгновение. – Это не паук, это трещина от ног-ножниц вон той вот растянулась во все стороны по деревяшке, – выглянул он наружу.

– Вылезай уже, и хватит паясничать! – фыркнула ему Шанти, оглядываясь и поднимая глаза наверх.

– Падение пёрышком! – мимо цверга в раскрытое окно прошмыгнула Лилу. – Уи-и-и-и! – в своём платье проскользила она по гладкой парусине, покрывавшей сложенные пирамидкой бочки в телеге, словно по горке.

Дочка друида, в целом, тоже не спешила прямо-таки приближаться к опасной девице с чёрной повязкой на глазах. Зеленовласая чародейка, поудобнее встав на гружёной телеге, чтобы обувь не скользила по парусине, попыталась что-нибудь сколдовать.