Влад Волков – Три сокровища (страница 9)

– Таким вот вы мне совсем не нравитесь, – покачала головой женщина-кошка. – Цивилизованнее выражаться что, не судьба?

– Это же не отменяет их разных достоинств, кисонька! – воскликнул Аргон. – Одни стесняются своего ремесла, другие гордятся. Все они разные: молодые, старые, пышные, худощавые, все по-своему прекрасны и заслуживают обожания! Молоковского не читали? «Не те шлюхи, что ради хлеба краюхи…» Ну, или как там… Нечего тут стыдиться, себя надо принимать таким, каков ты есть. Если куртизанка – значит, нечего пытаться как-либо это оправдать. Или один раз – не дикобраз? Мол, сегодня я отдамся трём морякам, заработаю, а завтра вернусь к жизни честной и праведной прядильщицы? Это так не работает!

– Садись за стол и хватит уже паясничать, – одернула его за плечо курточки Шанти.

– Мы же не сидеть-трындеть пришли, хоть я и скальд по своему ремеслу, а предупредить сударя, – кивнул гном на визиря. – Ну, разве что он нас пивасиком угостит!

– А неплохо бы, – обрадовался Бернхард. – Тарталетки-то и вправду прекрасные, – похрустывал он. – По версии барона Бернхарда Арне фон Штрауцферберга Третьего! Но запить бы не помешало.

– Никакого пивасика! – озлобленно хлопнув ладонями по столу, приподнялась с места, опершись на руки, Ассоль.

– Давайте я вам какую-нибудь поучительную историю расскажу! Я ведь скальд всё-таки, – заявил Аргон. – Интересно, сколько трактирщик заплатит за концерт.

– В этом заведении только элитные придворные скрипачи да флейтисты играют, – заверил его Вильгельм. – Проходимца с гитарой скорее вышвырнут, нежели послушают. Прошу прощения за свой таскарский.

– Ох уж эти пафосные менестрели! – недовольно воскликнул цверг. – Какие скрипки с дудками? Дело скальда – рассказывать цельные истории! С сюжетом, с моралью! Так хотите, сбацаю что-нибудь?

– Не вы ли, душечка, напоминали, что мы сюда пришли не просто повидаться и пообщаться, а предупредить нашего общего знакомого, – с укором гному подметила Шанти.

– Вы вызываете у меня доверие, господа, – оглядел всех собеседников Ирфан. – Как считаете? На ваш взгляд, моя охрана справится? – кивнул он назад на столики, где беседовали таскарцы.

– Блондинка перебила и местный патруль, и гвардейцев-наёмников с ваших земель, что здесь служат, – ответил усач. – А я рискну предположить, что в столицу всё-таки набирают наиболее опытных, умелых и способных воинов. Так что думайте сами.

– А сколько мне будет стоить нанять вас? – сверкнул хитрым взором Ирфан.

– Нас?! – опешила Ассоль.

– Есть у меня одна задумка, – расплылся смуглый гость столицы в белозубой улыбке. – Устроим-ка западню!

Засада

О культе пробуждения богов смуглый гость ничего не слышал, потому поведать ценной информации Берну и его спутникам не смог, но пообещал разузнать, если возможность представится. Всем остальным он прилюдно объявил, что его выступление с целью проинформировать столичный люд о поваренной книге не состоится. Гном и без того прекрасно справлялся с продажей.

А ещё Ирфан сообщил, что пробудет в столице всего одну ночь. Пустил слух, что он сильно напуган случившимся с его земляком-певцом, плюс многие видели, как его предупреждали о готовящемся покушении, так что следовало сделать вид, что он вскоре уедет. По плану это должно было переполошить убийцу и заставить действовать немедленно.

Засаду устроили в гостиничном номере на втором этаже. Большая часть заявившихся путешественников, как и охрана визиря, находилась в соседних комнатах и иногда патрулировала коридор, дежуря посменно. От предложения поставить на дверях караул таскарца отговорил Бернхард, заверив, что бравых парней просто убьют и оставлять их там – бросить на верную смерть.

А рисковать своими людьми смуглый господин тоже желанием не горел. Под вечер он много спорил с гномом относительно местных блюд и наследственности поваров, заверяя, что лучший и самый талантливый мастер кулинарии родится у специалиста по мясу и кондитера, чтобы унаследовать в равной степени дар искусного изготовления десертов и гастрономии.

Цверг-музыкант же утверждал, что каждый дар уникален и не зависит от родственников. Он-то сам был сиротой, потому и отстаивал независимость и индивидуальность, уникальность каждого по отдельности, в то время как таскарца интересовали целые ветви родословных, семейные древа, которые он демонстрировал на свитках пергамента и бумаги, что имел при себе для исследований.

Когда уже стемнело, задули свечи и единственный обитатель спальни нежился под шёлковым тёмно-синим одеялом в мягкой постели с навесом элитного, но не слишком просторного номера, снаружи раздалось поскрипывание древесины оконной рамы. Кто-то за крючья приподнимал нижнюю форточку, чтобы влезть. На устланный мягкими коврами пол опустились металлические ботинки. А их обладательница в кромешной темноте, несмотря на чёрную повязку, явно хорошо ориентировалась, словно обладала ночным зрением подобно кошке.

Из её предплечий неспешно вылезли прямые блестящие лезвия. Светловолосая стройная дама в обтягивающем чёрном наряде старалась не шуметь и тихо подбиралась к кровати. Она выжидала нужный момент. Один удар, быть может, только одним из клинков, не обязательно орудовать сразу двумя. Важно было сделать чёткий смертоносный рывок и выполнить задание.

– Такая предсказуемая, – раздался вдруг мужской голос из темноты со стороны постели. – Я ведь недаром не запер окно.

Обитатель комнаты не спал, а только и ждал, когда же наёмница явится. Та даже остановилась от неожиданности. Она ведь поначалу явно вслушивалась в его спокойное дыхание, стоя у окна, убеждалась, что господин спит, но тот умудрился ловко её провести.

– Да, но сперва я проникла в коридор, – строгим металлическим голоском лязгнула гостья, – и заперла твою дверь, чтобы на помощь не сбежались телохранители, а лишь потом полезла через окно.

– Умно… если правда, – явно ухмыльнулся мужчина в кровати. – Вдруг ты любительница сказки рассказывать? Знаешь одну, про девицу, пришедшую в гости к бабушке? Подходит она к кровати и спрашивает: бабушка-бабушка, почему у тебя такие большие уши? Я бы вот с удовольствием послушал, кто тебя подослал.

– Думаешь, я поведусь на такое? Раскрыть перед смертью, кто хочет убрать тебя и зачем? Вставай и дерись, если у тебя шпага припрятана под подушкой. Может, под кроватью твои дружки? Их ждёт погибель, я насажу их на лезвия, как шашлык на шампур. Может, не стоит им лезть на рожон и тебя защищать? Я могу забрать одну жизнь, а могу с десяток тех лишних, кто просто путается под ногами, – уверенно заявила Тринадцатая, подходя ближе.

– Бабушка-бабушка, а почему у тебя такие большие глаза? – иронично поинтересовался мужчина.

– Мне вот мои не нужны, чтобы видеть, – заявила гостья, сделав пару неспешных мягких шагов вперёд.

– Как интересно… Это была бы весьма любопытная тема для исследования, – раздалось со стороны постели, – приди ты сюда с более мирными намерениями.

– Я не болтать пришла, – напомнила светловолосая убийца, сверкая лезвиями на руках.

– Бабушка-бабушка, а почему у тебя такие большие зубы? – поинтересовался господин, не скидывая одеяла.

– Хватит мне зубы заговаривать! Хочешь вывести меня из себя? Зря стараешься. Мои клинки острее любых клыков, – заверила Тринадцатая, оказавшись уже справа от лежавшего в кровати мужчины.

– Нет, там было не так. Не порть сказку. В конце концов, не каждый день доводится стать её героиней. Там с постели ответили: это чтобы скушать тебя, дитя моё! – обернулся лежащий в кровати Вильгельм серым волком и набросился, разъярённо рыча, на вооружённую девушку, повалив на пол.

Завертелась схватка, в которой зверь изворачивался, дабы не получить ран, а Тринадцатая изо всех сил пыталась его задеть, пронзить плоть и шкуру, извиваясь под напором укусов мощных челюстей. Волк хватал её за руки, но зубы ощущали лишь жёсткие металлические конструкции, словно незнакомка перед ним была не живой, а целиком механической.

Распороть ей брюхо тоже не получилось: когти наткнулись на бронированный нагрудник с выгравированной цифрой тринадцать, вписанной в круг из цветочных узоров и оформленной волнистыми завитками орнамента. Кто-то явно вложил душу в эту броню, она очень сильно отличалась от той с прорезью в форме семёрки, что была на безликом. И всё же наличие номера этих двух убийц явно как-то роднило.

На шум сразу же сбежались таскарцы-стражники и спутники анимага, вот только проникнуть в запертую дверь никак не смогли. Наёмница не врала. Она сначала, вероятно, проникла в коридор или же под видом посетительницы как-то оказалась в таверне, какими-то инструментами сломала замок, так что даже ключом тот теперь было не отомкнуть, а лишь затем залезла в саму спальню.

Анимаг в форме зверя продолжал кусать за плечи, бить когтистыми лапами, но Тринадцатая отчаянно сопротивлялась, отталкивая от себя лохматого волка прочь. И они снова сходились в битве, пока у обоих ещё оставались силы. Оба скалились, напирали, разили с замаха, задевая подсвечник, кувшины или ещё какую-нибудь утварь. Пространство красивой небольшой комнаты, половину которой занимала кровать, было явно не предназначено для таких поединков.

– Проклятый оборотень! – фыркнула наёмница, впечатав волка-Вильгельма в стену. – Посеребрю своё оружие в следующий раз!