Влад Волков – Сплетающие Тени 2: Возрождение (страница 1)

Сплетающие Тени 2: Возрождение

Глава

Вот мы и сделали 2 часть про нашего великого Шамана Хосе, приятного чтения мой друг!

Глава 1: Возрождение

Хосе очнулся у кромки леса, там, где трава становилась жесткой и седой от песка, нанесенного ветром из Великой Пустоши. Он плохо помнит. Та битва дала о себе знать. В руке он сжимал горсть пепла — всё, что осталось от материального тела наставника. Точнее, от того, что Урх называл телом последние двадцать лет: спрессованный воск, пучки трав, кости мелких животных и немного глины, смешанной с водой. Голем. Голем, в котором жил дух величайшего шамана по эту сторону Срединного хребта.Теперь голем испепелился. А дух...— Ты слышишь меня? — тихо спросил 20-летний Хосе, обращаясь к пеплу.Пепел молчал. Это было самым страшным.Раньше, когда Урх злился, он насылал на Хосе кусачих духов-муравьев. Когда был доволен, в воздухе сам собой начинал пахнуть мед и поджаренный мох. Сейчас не было ничего. Воздух пах только гарью и солью. Мир духов, еще вчера кишащий голосами, тенями и сделками, стал стерильно чистым. Словно кто-то огромный и равнодушный прошелся по нему влажной тряпкой.Хосе разжал пальцы. Серые хлопья упали на песок, и ветер тут же подхватил их, закружил в миниатюрном смерче и унес в сторону пустоши.— Хорошо, — произнес Хосе, поднимаясь на ноги. Голос его звучал глухо, но в нем прорезалась знакомая упрямая хрипотца. — Ты ушел. Классический Урх. Весь в своем репертуаре.Он ждал, что где-то на границе сознания раздастся знакомое ворчливое «Заткнись, мальчишка». Но тишина была абсолютной. Даже тени стали короче, словно боялись привлечь внимание.И тогда Хосе наконец осознал масштаб катастрофы.Урх не просто умер. Он сгорел, защищая его от Глашатая Бездны. Сгорел полностью, принеся в жертву не только временную оболочку, но и ту часть своего духа, что удерживала их общий договор. Договор ученичества. Тот самый якорь, который позволял Хосе чувствовать границу между мирами и не теряться в Нижнем мире, как слепой котенок.Теперь якоря не было.Хосе стоял один на выжженном участке земли. Пять лет обучения. Пять лет он жаловался на строгость Урха, на его дурацкие загадки и привычку будить его в три часа ночи ударом бубна по голове, чтобы показать «интересную конфигурацию лунных духов». И все эти пять лет он знал, что за его спиной стоит сила. Ехидная, ворчливая, порой жестокая, но сила.Теперь за спиной была только пустота.— Значит, так, — сказал Хосе вслух, обращаясь к ящерице, которая выползла погреться на камне. Ящерица смотрела на него с выражением крайнего неодобрения. — Скорбь — это непозволительная роскошь. Урх сам говорил, что мертвые не любят, когда живые тратят время на сопли. Надо думать.Думать было о чем. Глашатай Бездны, древняя тварь, которую Урх запечатал в корнях мира еще во времена молодости нынешних гор, вырвался. Или почти вырвался. Урх своей жертвой не уничтожил его, а лишь отсрочил неизбежное. Запечатал снова, но уже второпях, на живую нитку, как говорил сам наставник.«Если я уйду, — сказал тогда Урх, — печать продержится год. Может, чуть дольше, если духи будут в хорошем настроении. Ты должен найти другого Хранителя. Того, кто знает Истинные Слова. Или выучи их сам».— Легко сказать, — пробормотал Хосе, потирая виски. — «Выучи Истинные Слова». Ты мне даже азбуки духов не оставил, сжег все таблички вместе с собой.И тут он замер.В голове, словно эхо далекого грома, пронеслась мысль. Не его мысль. Чужая, острая, как осколок обсидиана. Она не была облечена в слова, скорее, в образы и ощущения: запах горелого воска, холод медной чаши, танец трех теней при свете семи лун...Видение длилось лишь мгновение, но Хосе вцепился в него, как утопающий в корягу. Это был след. Урх не мог оставить его совсем без ключа. Возможно, во время высшего сожжения, когда дух наставника соприкоснулся с абсолютной энергией, часть его памяти, знаний, просто выплеснулась наружу и осела на ближайшем живом существе. То есть на Хосе.— Значит, пазл все еще здесь, — прошептал Хосе, и впервые за день его губы тронула бледная улыбка. — Просто ты разбил его на тысячу кусков и распихал по самым темным углам моей головы.Это было похоже на Урха. Вместо того чтобы просто дать ответ, он превратил знание в квест. Воспитание через страдание — его любимый метод.— Чистый разум, — произнес Хосе, вспоминая один из первых уроков. — Он говорил, что сознание — это пыльный чердак. Иногда, чтобы найти нужное, туда надо зайти с метлой. Или с бубном.Хосе скинул с плеч пончо и остался в одной холщовой рубахе. Взглянул на пустошь. Солнце уже клонилось к закату, и тени выползали из своих дневных убежищ. Сейчас они были просто тенями, но с наступлением темноты граница истончится, и тогда... Без защиты Урха ему нельзя оставаться на открытом месте. Но и уходить было некуда.— Ладно. Начнем с бубна.Он подошел к своему походному мешку, который чудом не пострадал во время битвы. Развязал кожаный шнурок и вытащил бубен. Это был не просто музыкальный инструмент. Это была карта, компас и некий аппарат в мир духов, сделанная из натянутой кожи горного козла и расписанная охрой кровью самого Хосе.Он сел, скрестив ноги, прямо на холодную землю, положил бубен на колени и закрыл глаза. Где-то там, в закоулках разума, лежал первый фрагмент послания Урха. Танец трех теней при свете семи лун. Что это? Метафора? Воспоминание? Координаты?Хосе поднял колотушку.Первый удар прозвучал робко, неуверенно. Как у ребенка, который впервые стучит в дверь взрослого. Он прислушался к вибрации, расходящейся от центра бубна. В ответ — тишина.Второй удар был сильнее. Хосе вложил в него всю свою обиду, все одиночество и злость на старика, который оставил его с бомбой замедленного действия в одиночестве. Звук получился резким, требующим.И мир духов отозвался.Перед внутренним взором начали сгущаться тени. Сначала три смутных силуэта. Они действительно танцевали — медленный, гипнотический танец вокруг костра, которого не было. Хосе попытался приблизиться к ним, разглядеть лица, но чем ближе он подходил, тем быстрее они двигались, сливаясь в один темный вихрь.И вдруг всё остановилось.Хосе увидел семь огней, выстроившихся в линию на фоне абсолютной черноты. Семь лун? Нет, скорее, семь звезд, сложенных в особый узор, похожий на позвонки змеи. И эта змея указывала головой на восток. Туда, где за Великой Пустошью начинались Костяные горы.— Восток, — прошептал Хосе, открывая глаза. — Он посылает меня к Костяным горам.Сердце забилось быстрее. Это была не просто догадка, а четкое внутреннее знание. Первый фрагмент пазла встал на место. Там, в лабиринтах Костяных гор, живет тот, кто знает Истинные Слова. Или, по крайней мере, знает, где искать следующую часть шифра.Хосе бережно упаковал бубен обратно в мешок и закинул его на плечо. Оглянулся на место, где догорал костер. Только угли и пепел. Он вспоминал Пустыню Сонору где когда то сам жил и практиковался— Ты не облегчил мне жизнь, старик, — сказал он в пустоту. — Но я найду его. Я выучу слова. И когда Глашатай снова высунет свою морду, я встречу его во всеоружии. Обещаю.Где-то далеко, на самой границе слышимости, раздался раскат грома. Хотя небо было абсолютно чистым. Возможно, Урх, где бы он сейчас ни был, смеялся. Или ворчал. Или и то, и другое одновременно.Хосе развернулся лицом на восток, туда, где алел закат, словно свежая рана, и сделал первый шаг навстречу своей новой, одинокой и смертельно опасной судьбе.Где-то в пустоте, извиваясь в такт неслышной мелодии, три тени поплыли следом за ним, не отставая ни на шаг. Охота на истину началась.

Глава 2: Голоса

Пустошь встретила его тишиной. Не той уютной тишиной предрассветного леса, где поскрипывают сверчки и шелестит листва, а глубокой, вакуумной тишиной, от которой закладывает уши. Хосе шел уже третий день, и за это время не встретил ни одного живого существа. Даже стервятники, вечные спутники павших путников, не кружили над его головой. Это напрягало.

Странный это был переход. Костяные горы лежали на востоке, но обычному человеку, чтобы добраться до них, потребовалось бы идти через перевал Трех Ветров, делая крюк в две недели. Однако Хосе не был обычным человеком. Урх научил его срезать путь через Изнанку — сумрачное пространство между мирами людей и духов, где расстояния подчиняются не географии, а намерению.

Проблема заключалась в том, что Изнанка без проводника — самоубийство.

Раньше Урх просто брал его за шкирку, и пространство само расступалось перед ними, как вода перед носом лодки. Теперь же Хосе приходилось прощупывать дорогу самому, ориентируясь по едва уловимым колебаниям эфира. Это напоминало ходьбу по болоту с завязанными глазами: каждый шаг грозил провалом в Нижний мир, откуда без проводника не возвращаются.

— Сосредоточься, — пробормотал Хосе, вытирая пот со лба. Солнце палило нещадно, но ему было холодно — верный признак того, что он слишком близко подошел к границе. — Ты ищешь не горы. Ты ищешь ключ.

Он остановился и снова закрыл глаза.

Танец трех теней при свете семи лун.

Видение из первой ночи повторялось каждые сумерки, стоило ему провалиться в поверхностный сон. Три фигуры кружились, сплетаясь и расплетаясь, и каждый раз танец заканчивался на одном и том же движении: все три одновременно указывали в землю у своих ног. Что-то было скрыто там. Не в горах. Под ними.