Влад Волков – Маскарад (страница 9)

– Реформы Квинта одобрил Жиль де Рон, так что у противников не было шанса что-то оспорить, началась новая эра – эра белого духовенства, как видите, – провёл Фидель элегантным движением по своему одеянию. – Мы носим белое, символ чистоты и света.

– А между кардиналами сейчас разгораются сильные споры, каким богам возводить следующие святыни, как чтить, – сообщила Руби. – Меня очень всё это беспокоит… На повестке дня постоянно подход к жертвоприношениям. Стоит ли резать скот, разливать вино, сжигать ткани. С одной стороны, в этом и принцип отдачи – самой жертвы, с другой – оценят ли этот поступок по-настоящему? Спорят о важности больших и малых богов, о том, нужны ли вообще им святилища. О том, что божества могут спать или находиться в стазисе – быть запечатаны в своих реликвиях.

– Они и без стазиса спят, – фыркнула Клио. – Дядюшку Мора вот не добудишься.

– Мор, страшный костяной великан, супруг Мортис и бог всех болезней, – припомнил архиепископ. – Но ему же следует молиться и чтобы болезнь отступила! Сейчас, после стольких лет деления на добро и зло, в мире очень тяжело донести до людей смысл богослужения. Да и нелюдям тоже, – вновь взглянул он на Шанти. – Во время Первой Войны Богов Мор был первым из четырёх всадников Апокалипсиса, но их стремления разрушить цивилизацию не увенчались успехом.

– Всадники! – тут же сообразила цыганка. – А можно как-то поподробнее об этом? Мы читали пророчество, но как-то не слишком внимательно, видимо…

– Четыре всадника – это избранные божества, не участвующие в противостоянии напрямую. Мор, его супруга Мортис, ненасытный Молох и Арес, бог войны, – рассказывал Фидель. – Последний как раз и переметнулся из-за Афродиты. Как сейчас сказали бы: предал своих, но зато спас тем самым всех нас! Потому, конечно, этому богу войны мы воспеваем почести и надеемся, что он вновь сохранит Империю, да и всё человечество, от раздоров. Все разумные расы, – тут же поправился он, глядя на Шанти и Аргона. – Простите, мы в Квинтесберге привыкли молиться об Империи и её подданных. Клиру запрещено со времён Рагнарёка пытаться расшириться на иные земли, с учётом, сколько всего тогда произошло. Вот и молимся о своих. А Империя, хоть и многонациональная по своей сути, но основу её всё же, как ни крути, составляет людская раса. Да и сюда иноземцы никогда не захаживают, если заметили.

– Примула нам уже сказала, ага, – кивнула Ассоль.

– Победители Первой Войны одолели Ра, желавшего сжечь Таскарию и Империю, а также заточили и многих других богов, например, Мора отправили в изгнание на безлюдный далёкий остров со скалой в форме черепа посреди безбрежного океана… – сообщил первосвященник.

– Чего?! – невежливо прервал рассказ архиепископа изумлённый Бернхард, словив на себе взгляды всех остальных. – Это же тот парень… Сукин сын, который весь в татуировках. Ланцелот и его капитан Блуберри… Они отвезли сокровище на остров-череп! Остров, о котором Ланцелот говорил! Маленький, скромный, посреди неизвестности, а на нём скала в форме черепа, где обитают летучие мыши. И Мор ведь бог болезней? Капитан, отнёсший туда сундук, сразу же захворал и скончался! Смекаете? Блуберри, зарыв клад, подхватил сильную болезнь… Потому что там Мор заточён, чёрт его побери!

– Сладкий мой! – отвесила возмущённая Мари рыжему усачу хорошенький крепенький подзатыльник. – Ты в святых угодьях главного собора Пресвятой Церкви! Не смей сюда кликать чертей!

– Мор – там, куда мы собрались?! Батюшки-светы! Как мы отправимся на остров, где заточён бог болезней?! – опешила Шанти.

– Тут уж либо одно, либо другое, – провёл по своим пышным усам Берн. – Или помрём, или не помрём. Ситуация пятьдесят на пятьдесят.

– Значит, нам опасно появляться там… – растерялась Ассоль.

– Мне – нет, – гордо заявила Клио. – Я пару раз его навещала с тётушкой Мортис, дядюшка Мор такие классные сказки рассказывал. Висит там себе, как паук в паутине. Дорогу не знаю, но скала там и вправду прикольная! Её вытесал народ людей-птиц, говорят. Я не застала, я ещё маленькая богиня. Но другие боги рассказывали.

– Так вы, стало быть, действительно настоящая богиня, посетившая наш собор! – поклонился Фидель девочке.

– Её птички ещё Зика залатали от смертельной раны, – оглядывалась в поисках дроздов Шанти, но те, видимо, остались снаружи клевать зерно и гонять воробьёв.

– Это, выходит, только мелюзга сможет для нас книгу добыть?! – не понимал Берн, скривившись. – Как же она выкопает в одиночку сокровища…

– Да, господа… Прозвучит, может, как-то не благородно, но богиня смерти-то не помрёт. Ей-то что сделается от Мора? Это наш шанс! – заявил воодушевлённый Вильгельм. – Вот тем более они даже знакомы! – хлопнул он, обрадовавшись, в ладони. – Иначе не справимся!

– Нельзя говорить «не справимся», – то ли важничала, переняв манеры архиепископа, то ли театрально передразнивала его Клио. – Надо говорить: «Сделаем всё, что в наших силах». Будьте трудягами, как муравьишки! Они упорные, смелые, уверенные в себе и совершенно бесстрашные! И поднимают вес в пятьдесят раз больше своего тела!

– Как же хорошо, что мы не сразу поплыли на остров, а сперва навестили вас! – радостно схватила Мари за руки Руби, а смотрела при этом на первосвященника. – Благословление небес, не иначе!

– Или благоволение богини удачи, – хмыкнул Аргон. – Фортуна, говорят, нынче благоволит гномам! Как же нам всем повезло, что у нас есть я! Правильно я говорю? Цверги не зря, между прочим, самый удачливый народ Иггдрасиля!

– Стало быть, деяния ваши таки богоугодные, – с ещё одним кивком и с доброй улыбкой заметил архиепископ.

– Господа, господа! – привлёк на себя внимание анимаг. – Уплыть на остров без карты мы всё равно не могли. А пока лорд Берлис пытается разыскать того парня с картой на теле, нам стоит проведать, как обстоят дела в столице! Вы не находите?

– Я бы хотела отправиться с ними в Селестию в качестве апокрисария – дипломатического посла Клира, с целью всё утрясти с Антонием, – робко взглянула Руби на первосвященника, нервозно пальчиками теребя свой платок.

– Сторонники старой веры и тёмного цвета ряс не слишком довольны текущим положением вещей в Пресвятой Церкви, – пояснил Фидель для гостей. – Им не нравится, что их именуют «чёрным духовенством», словно они какое-то зло. Хотя сами же предпочитают ортодоксальные чёрные рясы. Особенно их поддерживает столичный прелат Антоний.

– Боюсь, что назревает серьёзный раскол Клира за счёт отделения власти прелата от власти архиепископа. И события в столице тому только способствует! Потому и хочу в знак мира и гармонии отнести ему лично эту жемчужину, – пояснила градоначальница.

– Мы всё равно отсюда сразу в столицу и собирались же, – заявила Ассоль. – Конечно же, мы вас сопроводим!

– Нам бы заодно припасы пополнить… – вежливо проговорил анимаг.

– А не то сдохнем все по дороге! – весело заявила Клио. – Но не я, конечно, я вообще могу и не есть. Словно куколка бабочки. Но вот этот цверг просто сногсшибательно готовит! – кивнув головой в сторону Аргона, крутанулась она вокруг себя и плюхнулась на пол.

– Что есть – то есть, ни дать ни взять, – кивнула цыганка, пытаясь приподнять девочку.

– Всё дело в специях, бобры мои! Вы просто не понимаете сути кулинарии. Рыба, птица, мясо, овощи, зерно – всё! Постоянно одно и то же, ничего не меняется. Новых видов еды в мире нет и едва ли появится! Если, конечно, гномы в шахтах не найдут вдруг съедобные камни. Это тролли любят лизать каменную соль и погрызть гранит, мы-то – нет! А потому и рыбу, и мясо, и всё остальное дополняют пряности и приправы! Картошка с укропом и солью – уже совсем другое, нежели просто картошка! А с розмарином и с чесночным маслом, а? А курица в красном перце, в маринаде, перчёная красная рыба…

– Ладно-ладно, душечка, а то я уже язык проглочу! – остановила его цыганка.

– Но они не узнают, что красную рыбу надо перчить, а белую – ни в коем случае! Это убивает весь вкус! – жестикулировал гном.

– Теперь знают! – уверенно заявила ему цыганка, ведь он только что всем эту «сверхценную» информацию и сообщил.

– А насчёт фонаря… – смущённо отведя взгляд и погладив подбородок, призадумался анимаг. – Странно слышать призыв церкви обманывать других, что мы оставили его здесь…

– Стоять за истину, безусловно, одна из ключевых добродетелей, – мягко ответил Фидель. – Но в постулатах Клира никогда и нигде не утверждалось, что говорить нужно всегда правду, одну лишь правду и ничего, кроме правды. Даже все наши нынешние знания о богах – не более чем гипотезы. Их имена порой исковерканы в молве, сказах и летописях от поселения к поселению. Например, правильнее «Перун» или «Перкунас»? Их священные звери, подношения… Мы буквально по крупицам пытаемся восстановить знания, и во всём этом может быть немало ошибок. Суть ведь не в том, как богов зовут и как они выглядят на своих фресках или монолитах, а в том, что они хранят и для нас представляют. Силы солнца, дождя, снега, ветров, рукоделия и ремёсел, вина и веселья, скота и возделывания земли… Мы пытаемся уйти сейчас от поклонения силам природы к попыткам разговаривать с ними на равных. Прелат же в столице всё ещё считает, что нужно стоять перед солнцем на коленях и чуть ли не кровавые жертвы тому приносить. В контрасте взглядов сейчас и все проблемы Пресвятой Церкви в Империи.