Влад Волков – Маскарад (страница 24)

– Дедушка, она права, – вздохнул, поворачиваясь к верховному канцлеру, император. – Понимаете? Нам всех погибших придётся сейчас заменять. Назначать на новые должности, разбираться с бумагами, правом наследования. Мне придётся передавать кому-то имущество исчезнувших родов…

– Если у них нет родственников, – строго заявил ему Альберт. – То, что большая семья собралась на торжество в своей каменной башне, не означает, что погибли там все. Вполне вероятно, какой-нибудь кузен, дядюшка с тётушкой издали попросту не смогли приехать. Кто-то в ссоре, кто-то просто не захотел с более тёплых краёв мотаться в «эту столицу…», кто-то приболел, а кто-то остался ухаживать. Кого-то и вовсе не пригласили, считая не совсем законнорождённым или попросту не поддерживавшим связь. Надо поднять всю генеалогию…

– Этим сейчас занимаются, – недобрым тоном прервал и заверил его император, кивнув в сторону троицы в широких шляпах. – У нас нет времени просить какого-то дальнего родственника взять в руки бразды правления огромной сетью мастерских или поставками рыбы…

– Реки! – воскликнул вдруг лысый мужчина, задрав палец кверху. – Мой император, – проговорил он, когда тот обернулся, – вы должны заручиться поддержкой земель вдоль рек, что текут в столицу. Иначе они перекроют дорогу рыбакам, а то и, не ровен час, воду отравят, – чуть не упал он в обморок, принявшись подносить к носу нюхательную соль.

– Леон правильную вещь сказал, Лир, но контролировать все реки невозможно. Лорды могут запросить освобождение от налогов за безопасность водных путей, какие-то обратные услуги. Нельзя показывать слабость, здесь даже с «ящеркой» нашей не грех согласиться, – взглянул на Фелицию Альберт.

– Леон, ваши рыбаки могут ограничить зону рыболовства? Род Ингард сейчас нуждается в какой-либо помощи? – уточнил у лысого господина Лир де Рон.

– Я… – растерялся тот, задрав слегка скрюченный палец. – А впрочем, им бы не помешала охрана. Вы могли бы выделить нам стрельцов на их постоянном окладе. Я плачу рыбакам, вы – охране судов и путей. Цены на рыбу регулироваться будут уже относительно улова и востребованности.

– Хотя бы так… Солнце с вами… – процедил император. – Какой же хаос творится на улицах… Надо всё приводить в порядок, – запустил он пальцы в свои золотистые волосы.

– Тише, спокойнее, ваше величество, – раздался пронзительно-скрипучий голос от вошедшего в зал через дверь слева от трона дряхлого старика в бурой мантии, несущего в немощных костлявых руках огромную книгу.

– Когнаций? Вот и вы наконец, – обрадовался ему император, двинувшись в его сторону.

– Думал, к ночи доковыляю, – на морщинистом лице того возникла лёгонькая ухмылка.

– Зачем ты повелел ему достать это? – недовольно проскрежетал, направившись следом, верховный канцлер.

– Потому что такие сейчас времена, – обернулся на деда Лир. – Нужно снять одну из печатей, пришло время обновления. Новые идеи, новые законы, новое правление государством.

– Да ты спятил! Это основа, на которой строилось правление Анфисы и Жиля! – возмутился Альберт.

– И до чего они всё довели? – сверкнул император глазами. – Тебе мало? Взорванные рудники, сгоревшие лесопилки, убийства, безликие, поставки пороха! Прав прелат, Империя заслужила своё обновление, возвращение к корням, свой собственный путь!

– Говоришь, будто Алтея наслушался, – хмыкнул, скривившись, верховный канцлер. – Брат твой верен принципу: всё нам дозволено, но не всё нам полезно. Живи и не навреди другим. Вот основа основ! В свободомыслии, в сплочённости разных вер и народов! А рыжий мальчишка-сенатор желает всех равнять, словно жаждет на каждом видеть одну и ту же рубаху да одну и ту же причёску! Его послушать, так кругом все – враги. Сам знаешь, что это не так.

– Да солнце с вами! Алтей словно сам не от мира сего. Он подобен урагану, идёт внахлёст, не чурается авторитетов. Он из тех, кто в толпе на вопрос отвечает не «Да!», а что-нибудь в духе «Очень!», дабы не быть как все, но и не идти против всех, что немаловажно. Он жёсткий и прямолинейный политик, отстаивающий свои интересы и идеалы. Такой далеко пойдёт. Ведь он не упрям и не непреклонен, а двигается вперёд благодаря убеждениям и аргументам за свою точку зрения. Это совершенно разные вещи, – заявил Лир. – Его слушают! Его парадигму жаждет народ.

– Большинство, – уточнил Альберт. – Только те, кто с ним в чём-то согласен.

– Значит, пришла пора действовать в угоду большинства! Хватит пытаться угождать всем! – рявкнул правитель так, что лысый Леон, закатив глаза и едва не падая, вновь вернулся к подвешенному на шее мешочку с нюхательной солью.

– И что теперь? Поставишь мальчишку возглавить сенат? Он там таких наберёт, сам рад не будешь! – пригрозил господин Крэшнер.

– Кроме отмены реформ отца, у нас сейчас нет выхода, – поджав губы, сурово заметил Лир. – Народ хочет возвращения к временам Лор де Рона, жаждет видеть Империю сильной и независимой. Если отказавшие нам в поставках и услугах лорды затеют войну…

– Хватит среди бывших друзей видеть только врагов, – положил руку внуку на плечо Альберт.

– Всех моих друзей, дедушка, разорвало на куски, – заявил ему император с досады.

– Это не так, ты и сам знаешь, – подбодрил его верховный канцлер.

– Ты всегда говорил, что идти надо только вперёд, стремиться к новому… – поднял глаза Лир.

– Да, вот именно, мальчик мой, – потрепав слегка за плечо, убрал свою руку Альберт.

– А я считаю, что сейчас нашей главной задачей является сохранить то, что есть, – заявил император. – Это явно какой-то заговор. Они только и ждали момента, чтобы вместо проявления сочувствия, поддержки и помощи, во всём отказать. Фелиция права, как ты и сказал, лорды просто жаждут сами занять место Великих Домов, вот и подстроили это всё.

– Я совершенно не это имел в виду и никого из них не обвинял! – возмутился верховный канцлер.

– Ваше величество, – подошла Ассоль, а за ней двинулись её спутники. – Сенатор Мэлоун…

– Оратор Мэлоун, – оборвал её Альберт. – Сенатором он никогда не был.

– Ну, оратор Мэлоун, – насупилась на такую для себя нелепую и неуместную в данном случае поправку дочка друида, – желал вооружить разных лордов бомбардами и перессорить, как мы сейчас думаем.

– Есть такие жучки-бомбардиры… – встряла Клина. – Вероятно, это алхимиков вдохновило…

– Наши враги желают раздробленности Империи, – заключил верховный канцлер, глядя на внука.

– Потому Империю и надо сплотить! – приподнял к груди и сжал руку в кулак Лир де Рон. – После снятия печати, после новых законов на каждой земле будут те, кто поддержит мои начинания. Лорды не смогут закрыться, забаррикадироваться, отравить нам всю воду. Кто не согласен – будет объявлен мятежником. Погибли Ячиро, но не войска. На подавление любых мятежей можно будет направить таскарцев. А пока они действуют в других городах, здесь начать готовить армию уже из своих, из местных!

– Ополченцы из фермеров и скорняков – это не армия, мальчик мой, – заверил Альберт.

– Да солнце с вами! У них есть дети и внуки, молодые подмастерья, которых можно обучить воевать. Кто-то запишется сам, главное, создать для солдат все условия. Так что первой же реформой нужно будет реорганизовать всё то, чем занимались Ячиро, – произнёс император.

– А как же простые люди? – не понимал господин Крэшнер.

– Тридцать лет… Тридцать лет минуло с конца Рагнарёка. Империю более-менее восстановили за десять. За счёт приезжей рабочей силы отовсюду, а теперь народились и новые люди. Воспитанные в поствоенной эпохе, выросшие среди строительства и расширения. Люди готовы к миру, которого уже нет! – заявил Лир де Рон. – Они ждали совершенно не того будущего и готовились совершенно не к тому будущему, которое наступило сейчас. А сильные мира сего, на которых надеялись и они, и их родители, и все приехавшие сюда народы, исчезли. Уничтожены. Им больше нечего дать. И вновь, словно после войны, нужны ресурсы на восстановление. Но времена-то уже другие. И Империя перенаселена, и зависимость от других регионов совершенно иная. Всё изменилось, вы понимаете? – поглядел он не только на деда, но и на Ассоль с её спутниками.

– Считаете, сейчас самое время собирать войска и готовиться к мятежам? – с опаской уточнил Вильгельм.

– Два пропавших поколения – пережившие Рагнарёк и их дети. И невозможность в отсутствии не только будущего, но и настоящего, воспитать хоть как-либо детей нынешних. А какие им давать ценности? Семья? Их родители воспитаны в неполноценных семьях. Многие отцы погибли на войне, даже матери, дяди и тёти, у кого-то – старшие братья. Затем эта гонка за власть. Озолотившиеся и разорившиеся рода. Словно научную книгу читаешь, философский и практический трактат о графиках, показателях, ползущих туда-сюда, вверх и вниз. Сегодня ты на коне, а завтра – уже никому не нужен. Это жизнь в страхе, абсолютная неуверенность в завтрашнем дне… – скривив губы, произнёс император.

– Я могла бы заняться делами Алепсо, – произнесла герцогиня Мевиллз. – Раз уж мы о простых людях, ваше величество. Им нужны хоть какие-то развлечения даже в тяжёлые времена. Я обожаю театры, – обмахивалась она веером, нервничая при разговоре с правителем, – с удовольствием возглавила бы организацию представлений, приглашение артистов, постановщиков, отправила бы своих людей по тавернам, где и какие есть музыканты.