Влад Волков – Маскарад (страница 23)

– Если Клир займётся делами Алепсо, не видать нам весёлых празднований! – возмутилась женщина в красно-белом. – А мы жаворонков по весне печём вон, традиционные кушанья.

– «Традиционные» где? В Вольных городах? – поморщился Форкас. – Здесь Империя! Вы видите, до чего довели столицу разобщённые реформы? Уверен, наш новый император прекрасно понимает, как и куда нужно двигаться! – улыбнулся он Лиру.

– Мой отец так интересовался другими культурами, что потерял нашу собственную, – заявил император. – Всё вот это вот, – потряс он бумагами, – пока ещё мелочи. В Селестию поставки идут от таскарцев, от гномов, от альвов, от фоморов, от гойделов…

– Но если и они прекратятся, тогда народ просто весь умрёт с голоду! Начнётся хаос! – громогласно заявил Бернхард.

– Верно, – кивнул ему Лир де Рон. – И именно поэтому нужно в максимально сжатые сроки сейчас разобраться с поставками.

– Позвольте столичному Прелату хотя бы решить именно столичный вопрос, – попросил Форкас.

– Лошадей… – прикусил губу, явно нервничая, император. – В первую очередь надо прокормить лошадей! Нужно думать не только о людях. Нужны и кони в торговые повозки на смену, и мне в войсках поддерживать состояние тяжёлой кавалерии сейчас крайне важно… – перечислял он так, словно искал оправдание своему повелению. – Крестьяне не только ж на волах пашут, и им запрягать меринов в плуг надобно…

– Я знаю, как вы любите лошадей, ваше величество, – кивнул проповедник. – Обещаю, мы о них позаботимся. В Селестии они не останутся без ухода и не будут голодать. В столицу всегда приходят крестьяне с ближайших полей и даже деревень, у прелата связи с народом. Кто, как не крестьяне, в первую очередь почитают солнце? Даже поговорка есть: «не земля кормит, а небо». От погоды зависит больше, чем от труда и пахоты.

– В этом-то и вся проблема, понимаете? – оглядел молодой монарх спутников Альберта. – Мы можем с ближайших земель закупать всё сюда по высокой цене. Держать хотя бы Селестию. Но оттуда поставки идут и в другие области, города. Есть не пригодные для пашен регионы, есть земли, где плохо вызревает пшеница, овёс и рожь, но зато хорошо растёт лён, хлопок и кукуруза.

– Нужно защитить это всё… – дрожащим голосом сообщила Ассоль, округлив глаза. – Если первый удар был по шахтам и рудникам, второй по поставкам и обустройству, третий может прийтись на поля! Если погибнут плантации, пашни – всё пропало! Это же в книге всё есть. Один из всадников именуется Голод.

– В пророческой книге? Дедушка, так кто ж твои спутники? – полюбопытствовал лишь сейчас Лир де Рон.

– Мои лазутчики и шпионы, – ответил господин Крэшнер. – Они тихи, незаметны, никому не известны. Монахиня – родная сестра вашего сводного брата, поручика.

– Деукалиона? – оглядел император Мари.

– Сестра Ордена Милосердия, мне поручено разобраться, кто стоит за безликими, ваше величество, – поклонилась та.

– Безликие! – скорчив гримасу с оскалом, сжал все письма в руке Лир де Рон. – Этих тварей видели на местах трагедии всюду! Они добивали выживших и нападали на всех, кто осмеливался подойти к завалам, когда пыль осела!

– Мы уже нашли по пути их «подарочек», – показал Берн зеркальную маску.

– А куда они делись? – поинтересовалась Мари.

– До рассвета разбежались по улицам, как тараканы… – прорычал Лир де Рон. – Как я ненавижу всю подобную нечисть! – всплеснул он руками. – Эта трагедия сильно ударит по всей Империи. Места себе не нахожу, от одной мысли сердце обливается кровью, внутри всё переворачивается, вскипает ярость… Но не могу не отметить, как вы мило картавите, – перевёл свой взор монарх на монахиню.

– Спасибо, ваше величество, – смутившись, отвела та глаза.

– Проверьте данжеон, – посоветовал, тут же встряв в их беседу, Бернхард. – Безликие могут там укрыться от солнца. И пошлите людей на обыск всех комнат и подвалов в башню алхимии. Найдёте наверняка что-нибудь. Не одно, так другое…

– К Финчу? Вы так уверены, что он замешен? – повернул к рыжему усачу голову император. – Он спас моих мать и отца, – заявил Лир де Рон. – Предупредил, что готовится покушение, поэтому на вечернюю прогулку и сыпать деньги из окошка беднякам послали переодетых слуг.

– А источник своих сведений он уточнил? Откуда ж ему так хорошо было известно о покушении? – полюбопытствовал рыжий усач.

– В его лаборатории трудится много людей самого разного происхождения. Может, не только людей, это я образно, по привычке, – глянул император на Шанти, как представительницу иной расы, с неким извинением в глазах.

– Как пчёлки трудятся! Как муравьишки! – воскликнула Клио. – В одной колонии муравейника их может быть триста тысяч! Я как-то сама считала со скуки тысячи три лет тому назад… А у этого Финча тоже столько тысяч сотрудников? – тараторила маленькая богиня.

– Не паясничай, – потрясла её за руку Шанти. – Тысячи… тысячи… Сейчас вопросы есть поважнее.

– А мне нравится её каламбурчик, – улыбнулась дама с причёской-ящерицей. – Пчёлки-труженики, забавно.

– Финч – нелюдимый затворник, не присутствующий на большинстве советов гильдий, потому что считает, что он ничего не решает, что его голос ничего не значит. Я его знаю с детства, он сам не свой с тех пор, как его дочь померла. Ладил он только с нашим бульдогом, и то, потому что Чав-Чав сам ко всем липнет и клянчит внимание, – проговорил с надменным видом Лир. – Возможно, Мордред, желал некогда сам завести собаку, да не знает, где время на ту найти, ведь он вечно в работе. Сидит там, чертит, переливает из колбочки в колбочку… – вздохнул он, так как это перечисление явно навевало на него скуку.

– Финч отливает маски безликих, он сооружает взрывных пауков, он изготавливает порох, иначе откуда внутри этих тварей порошок сей берётся, почему он до сих пор не за решёткой?! – негодовал Берн.

– Потому что его влияние на жизнь вокруг неоценимо, – ответил ему император. – Пилюли, микстуры, снадобья, мази, настойки, горчичники, его стеклодувные цеха производят невообразимое количество нужных предметов: от склянок и банок до оконных стёкол и пуговиц. Излишки идут на декор – статуэтки, подставки, имитация хрусталя, посуда, пепельницы… Кстати, он же и по поставкам табака связи имеет, и сухие травы продаёт для оберегов, даже пряности типа гвоздики и лаврового листа – по его части! Лаборатория – центр обеспечения горожан очень многими товарами, часть которых, я сейчас про лекарства, имеет первую необходимость. Нам молиться в благодарности стоит Солнцу, что это здание уцелело.

– Кстати, оно принадлежит роду Беверли, – напомнил Альберт.

– Сушёные травы ему, кстати, мои поставляют, – язвительным тоном проговорила женщина с выбритой ящеркой на голове.

– И вы, Фелиция, должны напрячь сейчас все ваши связи, чтобы эти поставки продолжились, – развернулся к ней Лир де Рон.

– Речь ведь не о доставке, ваше величество, а о выращивании и сборе. Это требует совершенно иных затрат, чем просто возить товары туда-сюда, – хитро улыбнулась та дама.

– Обсудим, – хмыкнул император ей. – Солнце с вами, все финансовые вопросы обсудим.

– Да, я из большого уважения к вам и скорби вследствие случившейся трагедии сделаю хорошие скидки. Но ключом к нашему взаимопониманию при заключении сделки должен служить один небольшой нюанс, – сделала Фелиция пальчиками с очень длинными ноготками жест, словно показывала что-либо крохотное.

– И какой же? – приподнял одну бровь молодой император.

– Столичный двор отныне будет принимать зелень и травы только от династии Кауда. На базаре пусть свои излишки и рассаду продаёт кто желает. Но алхимики, аптекари, трактиры, если речь про зелёный лук, укроп, розмарин, впредь будут иметь дела лишь с моими подопечными, – поставила дама условие.

– Это же монополия! – возмутился Альберт. – Вы представляете, что начнётся?

– Всё уже началось давно, господин мой верховный канцлер, – полуприкрыла надменно глаза Фелиция. – С Селестией больше не хотят иметь дела некоторые лорды? Вот пусть на своих харчах и сидят. Они ждут, – перевела она свой взор уже на императора, – что им в ноги кинетесь! Что пришлёте охрану, расставили постовых на дорогах, станете платить втридорога за их цветочки! Но они забывают, что лучок-чесночок прорастает не только у них. Если надо, я расширю свои огороды, найму людей…

– Попрошу у вас земли, – на свой лад, прервав её, дополнил господин Крэшнер в затылок повернувшемуся к женщине Лиру де Рону.

– Может, и так, – тут уже Фелиция, наоборот, широко раскрыла в недовольстве глаза, – что с того?! На благое же дело! Я не бассейн там себе возводить буду, а нанимать огородников! Великих Домов больше нет! Кто-то должен занять теперь их святые места. Для того нас и вызвали, чтобы отобрать самых достойных, – вновь повернула голову она к императору. – Ваше величество, как только вы отвергнете первое же безумное предложение лордов, они пойдут на всё, чтобы на своих землях перекрыть всякие поставки в Селестию. Захотят вас отрезать от внешнего мира. Потому поставки с ближайших земель так важны. Чем шире будет зона друзей и сотрудников, тем больше возможностей будет у вас.

– Но при этом зелень выращивать для нас желаете только вы, – хмыкнул Альберт.

– Вам ведь нужны не только травы и овощи, – подметила Фелиция. – Людям нужны меха, зонты, сапоги и посуда, железные вилки, глиняные чашки, деревянная мебель. Кому-то придётся занять посты Алепсо, Ячиро и всех остальных. Вы же не собираетесь заниматься всем вокруг в одиночку?! Даже ваши мать с отцом разделяли обязанности.